Козлёнок

Вышел он из зала суда с нескрываемым потоком слёз. Семь лет строгого режима легли черным крестом на его остаток жизни. Под всхлипывания матери и осуждающий, но полный горя и боли взгляд отца, Чонгука посадили в авто. Следовало оно одной дорогой. Дорогой в ад. Проведя два месяца в СИЗО, Чонгук пребывал в большем ужасе, чем мог бы. Тюрьма на окраине страны, на местном «Дыра», была самой ожесточенной в плане режима и содержания. Туда сплавляли самый отбитых зеков, убийц, насильников, личностей, что подходят для содержания в закрытом психдиспансере. И как же двадцатилетний студент угодил в места не столь отдаленные? Без вины виноватый. Оказался не в том месте и не в то время. Холодные наручники, к которым Чонгук уже привык, сильно натирали, напоминая, что его отбывание срока уже началось. Забившись в конец автобуса, он последний раз смотрел на родной город сквозь пыльные решетки. Его разбудил яркий свет фонаря, что назойливо светил в глаза. — Просыпайся принцесса, твоя карета прибыла, — бодро крикнул надзиратель. На тюремном дворе была глубокая ночь. Выйдя, он ступил на гравий. Ноги отказывались идти. Его повели под руки. Заволокли в помещение. Яркие лампы били холодным светом в глаза. Наручники сняли. Потерев ноющие запястья, Чонгук по приказу сидящего подошел к столу. — Личные вещи, — скомандовал мужик на контроле. — Имя? — Чон Чонгук, — буркнул под нос парень. — У меня нет вещей. Сдвинув брови, мужчина внимательно изучал бумаги. — Убийство по сговору? Ебать-колотить, Ёну, глянь, ебаная малолетка. — размахивал он бумагами. — М-да, каждый год всё младше и младше… — Нормально так, пожаловала к нам малолетняя пиздёнка и прям в камеру к Козлодёру… — скалился первый. Холодный пот прошибал Чонгука как только он вошел в помещение. И что это еще за Козлодёр? Его повели дальше на досмотр. — Снимай шмотки, клади в контейнер. — вновь скомандовали им. Не без робости Чонгук принялся избавляться от одежды. Сначала рубашка, потом штаны. Стоя в одних боксерах он замешкался. — Быстрее ебаный в рот! Я что до утра должен ждать?! — орал надзиратель. Скрепя зубами он стянул трусы. Сложив аккуратно вещи в контейнер, он взял его и направился дальше к регистрационному столу. Гуляющий сквозняк неприятно прошелся по его промежности. Всё было еще более неуютным. Каменные стены, пол, яркий свет и отсутствие окон давили морально. — Клади сюда. Вернешь через пару годков, если будешь паинькой, — очередной мужлан сидел, запрокинув грязные ботинки на стол. — Если вообще отсюда выйдет, — снова скалился так называемый Ёну. — Козлёнка определили к Козлодёру. Брови поползли вверх. Отложив папку, мужчина встал и поравнялся с Чонгуком. — Хорошенький, однако, козлёнок. А теперь обопрись, я осмотрю тебя. Развернувшись, Чонгук с дрожью в теле распластался на столе. Услышав характерный звук резиновых перчаток, он сглотнул целый ком своих нервных клеток. Почувствовав, как холодные руки раздвигают его булки он невольно сжался. — Да не жмись ты, то ли еще будет, когда познакомишься с Козлодёром поближе, — язвил надзиратель, осматривая. — Смотри-ка, не ёбаный ещё. Шлепнув Чонгука по заднице, он снял перчатки, усевшись обратно в кресло черканул что-то на бумажке. Получив новый комплект одежды, Чонгук по приказу направился в душевую. Высказывать возмущение он собирался в последнюю очередь. Это тюрьма и тут свои правила, думал он. Вода была прохладной и больно била по спине, когда его поливали словно из пожарного гидранта. Закончив, ему разрешили одеться. Капли воды стекали с его крашенных волос. Ему дали свежий комплект постельного белья и завели в камеру. Не смотря на глубокую ночь, никто не спал. Оглядев свежее мясо, заключенные принялись улюлюкать и причмокивать. Интересно, кто из них тот самый Козлодёр? Все были мрачными, ужасно перекаченными и в татуировках с ног до головы. Любой из них мог быть Козлодёром. Сердце давно трепыхалось где-то в пятках. От страха Чонгук всё не решался пройти и занять своё место на нарах. — Д-добрый вечер, — подал он голос. Один из заключенных плюнул на пол. Другой заржал во всё рыло. — Схуяли он добрый то? — обратился к нему самый «тощий», в татуировках с рыбами. Чонгук проглотил язык. — За что осужден? — Статья 186-2-Е, — мямлил Чонгук. Все снова заулюлюкали. — Ну проходи, че стоишь, — сказал «тощий», бросив под ноги полотенце. Чонгук сразу же поднял его со словами «вы обронили». В камере стоял гогот, из соседних камер было слышно то же самое. — Какое погоняло? — спросил его мужик с татуировкой слона на груди. — Ч-что? — вновь опешил Чонгук. — Погоняло какое спрашиваю? Он не знал, что ответить. — Ладно, придумаем тебе погоняло, а сейчас на боковую, — пробасил огромный лысый мужик. Ему позволили занять свою койку. Не смотря на потрясения, Чонгук вырубился мгновенно.