Козлёнок

За неделю пребывания Чонгук уже узнал о так называемой «касте» и о «опущенных». За всё время, что он находился в «Дыре» его и пальцем не тронули. Но он знал, что рано или поздно это произойдет. И он знал, что не сможет дать отпор. Каждый новый день на него смотрели как на мясо. В столовой, где собирались заключенные, ему лишь свистели в след. Называли «Студентик», не самое обидное погоняло. Его давно могли возвести в ранг опущенных и назвать чем-то унизительным. Но чем дольше этого не происходило, тем больше возрастало внутреннее напряжение. В столовой он мог сидеть со всеми, кроме блатных и опущенных. Еще была каста белых. Одному тоже сидеть не разрешалось, иначе автоматов причисляешься к «петухам». Так как это была его первая ходка, Чонгук старался не отсвечивать, был со всеми мил и уважаем. Знал почти всех в лицо, только до сих пор не было известно, кто из его сокамерников был Козлодёром. Был ли он там вообще? Может это такая пугалка для новичков, думал он. Как-то раз, расхаживая во время обеда, он заприметил незнакомое лицо. За столом сидел некто, похожий на Чонгука. Стройный парень, казалось бы, из такой же интеллигентной семьи как сам Чонгук. То, что он являлся заключенным «Дыры», выдавал только взгляд полный похуизма и безнадеги. Он подсел к нему. — Вот и добрался «Студентик» до меня, — вымолвил прокуренным голосом парень. — Я Чонгук, а ты? — пытался познакомиться с ним парень. Протягивать руку так же запрещалось. Сидевшие рядом два бугая не подавали вида и молча уплетали свой тюремный обед. — «Кольщик», ну раз ты по имени, то можешь звать меня Хосок, — невраждебно посмотрел на него парень. — Кольщик? — уставился на него Чонгук. — Да, тот кто делает наколки, — как на пришибленного взглянул Хосок. — Новенький смотрю. Мне жалко тебя, если быть честным. — В смысле? — проглотил вязкую кашу Чонгук. Кормили тут хуево, но с голодухи можно и привыкнуть. — Определили тебя таки к Козлодёру, — лязгнул он зубами. — Ну как видишь, — начал Чонгук. — Хожу еще живым и здоровым. — Это пока, — хмыкнул тот в ответ. — Скажу тебе по секрету, только как земеле, они любят играться со свежим козлёнком вроде тебя. Они начнут действовать, как только ты расслабишь булки, поверь. Предостерег его Хосок. Чонгук нервно сглотнул. Изнасилование, это всё чего он боялся. По расписанию была прогулка, потом ужин, душ и отбой. Смывая с себя мыло, Чонгук нервно оглядывался на каждый шорох. Быть изнасилованным в душевой — самая большая вероятность. Надев одежду, он вздохнул с облегчением. Над ним просто поиздевались, понял он. Проверяют. Последним войдя в камеру, он застал сокамерников за игрой в домино. На него все посмотрели разом. — Выбирай, шестерка или пятерка, — сказал Чану, который «тощий». Вновь опешив, Чонгук понял это очередная проверка. Шестерка значит, что ты стукач. Остается пятерка. — Пятерка, — уверенно бросил Чонгук. Заметив привычный оскал у сокамерников, он содрогнулся. Он снова сказал что-то не то. Внезапно его руки завели за спину. И когда это к нему успели подкрасться? Он глазом моргнуть не успел, как его повалили на пол, напирая со всей силы. Чонгук закричал. По гарканью из соседних камер, он понял, сейчас начнется представление. Его грубо поставили на колени. Огромная рука больно оттянула светлые волосы. Перед лицом маячил огромный блестящий член. — Ну что, поздоровайся с моим нефритовым жезлом, козлёночек, — причмокнул лысый. Огромный член содержал вживленные в кожу зеленые шарики. Сухая головка прошлась по губам Чонгука. Он пытался отстраниться, снова закричав. За что ему прилетел смачный удар прям в лицо. Послышался хруст. — Давай, возьми в рот, — поглаживал его по волосам лысый, пока остальные держали. Темные капли крови лились из носа прямо на член. Больно сжав челюсть, они всё-таки разомкнули его рот. Мыча, Чонгук старался дышать сломанным носом. Воздух проходил слабо, вызывая головокружение. Бьющаяся о горло головка члена вызывала тошноту. Не выдержав, он блеванул прямо на член сокамерника, за что получил новую порцию ударов под дых. Изможденный, он повалился на пол прямо на свою блевотину, смешанную с кровью. «Тощий» наступил ему на голову, втаптывая лицом в месиво еще больше. Светлые волосы Чонгука беспорядочно водили по зловонной субстанции. — Ты такой грязный, козлёночек, — причмокнул лысый. Чонгука раздели. От сильных ударов по голове, он больше не сопротивлялся, но всё еще мог чувствовать осязаемую боль. Находясь лицом в собственной рвоте, он ощутил, как в него проникло несколько пальцев за раз. — Смотри, Чану, какая сочная дырка тебя ждет, — не унимался в красноречии лысый. — Ну это только после меня, конечно же. Смазав свой член плевком, он резко вошел в Чонгука до основания. Тот ещё был способен на истошный крик. — Не ори, сука! — пнул его по лицу Бан. Бан, который с татуировками слона. — Сейчас мы в тебя по очереди кончим слышишь, соска, зальём всю твою молодую жопу! Чонгук уже не воспринимал половину слов. Его левое ухо перестало слышать. Мазнув языком, он понял, что нет передних зубов. Вдалбливая в пол Чонгука, лысый рычал с упоением, чувствуя, как разрываются стенки в нетронутой щели. Шарики ритмично скользили внутри. Спустив в парня, он с рванным вздохом отстранился, давая сокамернику оприходовать раздолбанную дырку. Следующий член Чонгук почти не ощущал, но боль сопровождала его долго. Смотря как член пропадает в дырке, смешиваясь со спермой сокамерника и кровью, Чану ржал и шлепал Чонгука по заднице. Это то к чему они привыкли на своей козлодёрне. Кончив, он сразу же передал эстафету следующему. Чонгук уже ничего не соображал и просто давал втрахивать себя в пол последнему. Закончив, тот расстроился, что ему досталась использованная дырка. — К кольщику его! — скомандовал Бан. — Погоди, давай приведем нашу принцессу в порядок. Дочка, ты еще живая? — бил его по щекам лысый. Умыв Чонгука водой, они привели его в чувство. Тот ничего не мог ощущать кроме разрывающей изнутри боли и вытекающей спермы. Они позвали надзирателя и тот любезно открыл камеру, любуясь как его ребятки спустили пар. Это лучше, чем они будут провоцировать нескончаемые драки с заключенными. Хосок читал книгу, пока его сокамерник мирно спал. Под всеобщий гогот, они заволокли обмякшего Чонгука в камеру. Без тени смущения Хосок начал готовить инструменты, иглу приплавленную к основанию сломанной щетки и чернила. — Давай расчехляйся быстрее, — скомандовал ему Бан. Полный спокойствия, как будто он делает это каждый день, Хосок разложил на марлю иглу, спирт и чернила. — Что бить-то будем? — поинтересовался он. — Пиши на костяшках ЖОВМ, — протянул Бан руку Чонгука. — Жопа одна — вас много! — Понял, — с присущем ему похуизмом ответил Хосок. — На второй руке бей Доча, такое у него теперь погоняло! — заржал Чану. Закончив, Хосок с жалостью взглянул на Чонгука. Возле поломанного носа запеклась свежая кровь, из раскрытого рта выглядывали сломанные два передних зуба. Хосок знал одно, он ненавидит свою работу, но это лучше, чем быть на его месте.