Солнце на вершине холма

Стук каблуков резко контрастировал с тишиной внутри. Кровь в сосудах не циркулировалась, сердце не билось, на лице, казалось, застыла холодная маска, сдерживающая движение каждого мускула. Шото давно не чувствовал себя живым, но это не мешало ему существовать в мире ретро одежды и предрассудков о вампирах. Он понимал, что мнение складывалось из субъективного восприятия и его не задевала глупая молва, но одно судачество все же не давало ему покоя: вражда между оборотнями и вампирами. Шото мог подтвердить ее существование, но больше этого он позволить себе не мог. Каждое его слово преобразуют в очередную глупую притчу, выставляющую обе стороны сборищем идиотов. Эго вампиров, в отличии от их тел, было достаточно хрупким, если сплетни не касались чистого абсурда. Шото постучал в массивную дубовую дверь, обремененную безвкусным узором. Это было проблемой: все вещи в поместье подвергались строгому отбору и главным критерием их оценивания было величие. Тодороки Энжи наверняка страдал комплексом неполноценности, все, что его окружало, кричало об этом. Вычурные предметы интерьера, нагроможденные ненужными дорогими деталями, совершенно лишенная изящества и благородства одежда, которая могла быть оценена по достоинству только с биркой. Шото угнетала такая обстановка: стены с неуместной лепниной давили, а гобелены не пропускали ни струйки воздуха, утяжеляя атмосферу и без того мрачного особняка. — Отец, можно? — Он не дождался ответа. Его дело не терпело отлагательств или проявлений скверного характера Энджи. — Шото, — тяжело протянут тот, — я догадываюсь по какому вопросу ты пришел. Мне нужно четыре минуты, чтобы окончательно принять ту или иную позицию. — Шото кивнул. — Границы территории размыты, это может послужить серьезной проблемой в будущем, но сейчас важнее следующий шаг оборотней. — Телефон на столе завибрировал. Энджи сразу перевел внимание с Шото на него, хмурясь по мере прочтения сообщения. — Тоя прибудет с минуты на минуту, у него появились новые сведения. — Энджи не очень доверял старшему сыну, по его мнению, тот был слишком своеволен и импульсивен. Он не терпел внешнего вида Тои: натуральные рыжие волосы, как у самого Энджи, были нещадно перекрашены в черный, татуировки, странные дешевые штаны, которые от падения спасал только ремень, и абсолютно блядская подводка для глаз. Они горели синем пламенем, но черные линии под ними подчеркивали несхожесть этого огня с пожаром Энджи. Стиль Шото был вполне одобряемым — классика, и уже можно было стерпеть красно-белый сплит. Он подчеркивал гетерохромию. Тоя действительно зашел в кабинет спустя полторы минуты, его напряженные руки и рот говорили о том, что планы на мир откладывались. Это было ожидаемо, учитывая нрав оборотней. Сильные, опасные существа, единственной слабостью, даже проклятьем, которых были их собственные эмоции, неуправляемая агрессия, звериные повадки, мешавшие мыслить трезво. Они были опасны для вампиров, превосходя их в силе, скорости. Укус оборотня мог убить, если был достаточно глубоко оставлен на торсе или шее. — Тоя, — нервно перебирая бумаги на столе, начал Энжи — говори. — Шото напрягся, он редко видел брата таким озадаченным. — Вы же знаете, что стоит оборотням почувствовать угрозу, как они нападают. Наши соседи как раз на взводе, они точно нападут, и сделают это скоро, потому что знают, что мы не сможем им противостоять. А мы и вправду не сможем, в стае четырнадцать человек, пять из них дети, но и девяти взрослых хватит, чтобы стереть это поместье вместе с нами с лица земли. Мы в дерьме, старик. — Тоя сел во внушительных размеров кресло, закидывая ногу на ногу. Энджи нахмурился, его и без того неприятные черты омрачились тяжестью груза ответственности. — Значит, мы должны атаковать первыми. — Толстые длинные пальцы постукивали по столу. — Тоя, они подвержены гипнозу или носят амулеты? — Шото чувствовал себя неуютно. Он смотрел на отца и брата и понимал, что решение в итоге будет одно — массовое убийство. За десятки лет в роли вампира он привык к жестокости, но причина для обоюдного уничтожения в виде раздела территории была слишком низкой для чьих-то смертей. — Гипноз на них не действует, ведьмы хорошо постарались, там не амулеты, а чары, только три совсем маленьких волчонка без защиты, заклинание слишком сильное для них. — Последние пути к мирному решению проблемы только что были разрушены. — А если загипнотизировать малышей на убийство их сородичей? Или попросить наших ведьм снять чары и внушить им воспоминания о мире? — Вторая мысль Энжи понравилась Шото гораздо больше, но всю надежду на мир разрушил Тоя со своей осведомленностью. — Во-первых, даже если у тебя и получится пробраться к волчатам, хотя шанс низок, то они ничего не смогут сделать против взрослых, сильных волков. Оборотни спят чутко, а от активности своих детей они сразу подскакивают. Со снятием чар все еще сложнее: для этого нужны ведьмы, которые их накладывали, только они смогут снять, но вы же понимаете, что ведьмы оборотней не подпустят к себе вампиров. Еще идеи? — Тоя усмехнулся, словно ожидал очередной бред, который мог раскритиковать. — Поговорить с ними и отдать часть территории для восстановления границ? — предложил Шото. — Нее, — протянул Тоя, — твой жест доброй воли, глупышка-Шо, они воспримут, как слабость и сразу атакуют. А мы действительно слабее них, так что нас убьют. — Он пожал плечами, мол никакого мира нам не светит. — Тогда нам придется их убить, сегодня ночью. Это будет неожиданностью. — Энджи посмотрел на календарь, висящий на противоположной стене, и продолжил. — Полнолуние не скоро, так что они сейчас наиболее слабы. Заречемся поддержкой самых сильных духов и нескольких вампиров из других семей, это уже гарантирует нам огромное преимущество. И нападем, сожжем их до тла. — Тоя скучающе склонил голову в бок, словно сейчас решалась не его дальнейшая судьба, а всего лишь выбирались новые шторы в гостиную. — Духов надо привязать к телу. Только их огонь подойдет, с обычным оборотни разберутся. И не думаю, что стоит приплетать других вампиров, пойдут слухи, а лишние проблемы нам не нужны. — Он перевел взгляд на Шото. — Шо, согласен? — Точно нельзя найти более дипломатичный путь? — Тоя вздохнул и откинул голову назад на пару секунд, а потом вернулся в прежнее положение. — Ну давай, братишка, сгенерируй четкий, действенный план, пока нас не убили. Даю тебе две минуты. Старик, засекай. — Энджи взял в руку телефон и включил таймер, показывая сыновьям, что время пошло. Шото был в смятении, ему потребовалось четыре секунды, чтобы осознать, что от него требовали и принять проигрыш, потому что растерянность и временные рамки возводили его заторможенность в куб. Он не был глупым, но в стрессовых ситуациях ему требовалось несколько больше времени на продумывание плана, чем другим. При этом его идеи обычно оказывались очень даже неплохими. Но сейчас от каждого короткого мгновения зависела их жизнь, и со звоном таймера Шото нашел в себе силы опустить голову. — Пойти через ведьм? — Он не мог молчать, его мозги работали и любое предложение выглядело лучше, чем позиция слабака — смирение. — Они хорошо между собой общаются. Наши знакомые обсудят с их, а те убедят оборотней. У ведьм тоже над ними есть власть. — Тоя цыкнул и резко поднялся с места. — Не, Шо. Пока ты все это прокрутишь, нас переубивают. Мы и так теряем время. План отца. — Перед продолжением фразы он придал голосу напускной важности, — с моей непосредственной корректировкой. — И сразу сменил тон на пренебрежительный — самый уютный и привычный для себя, — ну и с твоим незначительным участием, Шо, является лучшим решением, поэтому погнали его выполнять, пока нас не сожгли. Так, старик, вампиры отменяются, так что ты договариваешься с ведьмами. Шо. — Он взял Шото под руку, — со мной на духовные переговоры. Тот в ответ слабо кивнул. Он понимал, что будет выступать в качестве поддержки, на его совести контроль ситуации. Тоя же собирался говорить с мертвыми, он знал, как наиболее удачно это делать, и чем их можно было подкупить. Вампирская скорость очень пригодилась в этой ситуации. Корявые, черные ветки деревьев проплывали почти незаметно, сливаясь в общую коричнево-зеленую массу. Кладбище было не так уж далеко, но у обычных людей поход до него занял бы час, Тоя и Шото же добрались за пару минут. Единственной их защитой от мертвых ублюдочных духов было только то, что они сами уже давно перестали существовать, как живые. Призраки чувствовали это, подсознательно принимая вампиров за своих. — Говорить буду я, если начнут нападать — беги, они пока привязаны к могилам, так что успеешь. — Шото фыркнул. Он считал себя достаточно сообразительным для понимания таких простых вещей, но, видимо, мнение Тои отличалось. Переговоры продвигались достаточно хорошо, природное обаяние брата, от которого Шото не досталось и капли, играло на руку. Он умел красиво говорить и располагать к себе, но иногда ему не хватало сдержанности, тут Шото мог хвастливо задрать нос, потому что в сокрытии чувств он был безоговорочным лидером. Короткая предыстория сменилась эмоциональным описанием того, что оборотни могли сделать, если не решить проблему сейчас. Духи не обладали особыми эмоциями, большинству из них все человеческое было чуждо, но они любили убивать. Отрицательная энергия питала их ауру и поддерживала существование (Шото никогда бы не назвал их мучения жизнью). Эта энергия должна была быть трепещущей и яркой. Вампиры как и все мертвые существа не обладали ей. Но оборотни имели, их энергия была сильной, очень, и духи бы не упустили возможности продлить свое пребывание на земле на десятки лет. Они не найдут покой, никогда. Заблудшие души, решившие отложить смерть страдали, исчезнув, поэтому никто не стремился потерять последние остатки света. — Что насчет наших могил и сил? — Замогильный шепот пробирал до костей, он окутывал все тело, больно врезаясь в сознание. Шото не боялся, уже нет. — Ведьмы все устроят, необходима только клятва. — Дух рассмеялся, этот звук был похож на лязг железа. — Боитесь нас? Разумно. Мы согласны убить их всех с условием, что вы не будете нам мешать. — Он явно понимал, что от положения вампиров в пространстве зависело и их тоже. Духи вынуждали на риск, они хотели управлять, и это был единственный вариант. — Хорошо. — Тоя нахмурился. Наверное, он понимал, на что шел, но выбора у него не было. Шото чуть расслабился, когда духи кивнули. Осталось позвать ведьм. — Отец с этими тварями будет через минуту. Что вы собираетесь делать, когда получите свободу? — Когда ведьмы делились с духами частью магии, их силы возрастали настолько, что они могли управлять погодой чуть больше часа. — Ты хотел спросить, как мы их убьем? — Ужасная ухмылка, внушающая только недоверие. — Узнаешь, мертвяк. — У Тои не было выбора, поэтому он согласно кивнул. Отец и правда появился очень быстро с двумя ведьмами по бокам. Они были разного возраста: совсем юная и энергичная брюнетка никак не сочеталась со спокойной, немного надменной напарницей, в волосах которой виднелась седина. — Опять вампиры втягивают нас в свои разборки, — пробормотала старшая ведьма. — Я подготовила контракт. — Она протянула полупризрачный лист духам. — На час вы привязаны к вампирам, по одному. Я передаю вам часть сил на тот же период, если хоть один из вас уничтожит свой якорь — сгинут все привязанные. А сейчас, мне нужна концентрация для заклинания. Полночь. — Она кивнула помощнице, — я сделаю основную работу, а ты подстрахуй. Насчет ведьм оборотней не стоит волноваться, их не успеют позвать, потому что живые, столкнувшиеся с напичканными магией духами, обречены. Я начинаю, — из ее рта полились слова, в них звучала древность и сила. Шото почувствовал, что его стягивают невидимые веревки. Это было больно, но не так, как умирать. Он мог выдержать, даже не дернувшись. Шото сосредоточил внимание на Полночи. Она смешивала непонятные растения, камни и что-то еще, ее шатало, но девушка отчаянно держалась за котел с варьевом и наставницу. Ее корежило и ломало, кости неестественно изгибались, а кожа облезала. Гладя на нее, Шото осознал во что они ввязались из-за расовых предрассудков. Даби морщился, у него был низкий болевой порог и от открытых криков его наверняка отделяла только гордость, доставшаяся от Энджи. Тот стоял неподвижно и расслабленно, словно вышел прогуляться перед сном. Но даже его пробила крупная дрожь на последних словах заклинания. Полночь протяжно вскрикнула, Тоя закусил губу, сгибаясь пополам, а сам Шото чуть не потерял сознание. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и почувствовать вес духа. Он славливал ауру и, казалось, стискивал когтями плечи и шею. Шото не мог разглядеть ни одного из них, его мозг отказывался воспринимать настолько ужасающих созданий. В первое время, он не мог сфокусировать взгляд на собственном отражении, вампирский облик больно резал по глазам. — Чертовы вампиры, — выплюнула ведьма, опираясь на Полночь, — это был последний раз, когда я вам помогаю. Считайте, что мы спасли вам жизнь. — Она откашлялась и выпрямила спину, оглядывая свою работу. — Вас перенести или сами доберетесь? — Ответа здесь не требовалось, женщина снова произнесла что-то похожее на заклинание, и мир поплыл. Шото прикрыл глаза, он ненавидел теряться, а перенести это было легче, не созерцая всей плачевности положения. В миг, когда он разлепил веки, все рухнуло. Они стояли на краю поселения оборотней, интуиция Шото вопила, но он старался не поддаваться слабости и смотреть на все с холодным расчетом. Получалось плохо, особенно, когда он ощущал жар, исходящий от духов вокруг. Те были дикими и неудержимыми. Они кинулись вперед, окутывая все пространство за собой огнем. Шото было по-настоящему страшно. От племени их не защищало ничего, они могли рассчитывать только на благоразумие духов и их расчетливость. Но те были не слишком осторожны, чувствуя страх и агрессию оборотней, начинавших появляться на улице. Ни одна из этих тварей не пропустила вторжения. Их когти и клыки удлинились, мощные тела приобрели волкоподобную форму. Вожак со звериным рыком кинулся на Энджи, определяя в нем самого сильного соперника. Жесткая шерсть загорелась сразу же, воздух пропитался запахом обугленной плоти. Волк надрывно выл, царапая когтями землю, его тело пылало в адском пламени. А огонь расходился дальше, обвивая длинными оранжево-синими языками деревянные столбы и каждый сантиметр поселения. Шото не сразу понял, что на него нападают. Когда он повернулся, два оборотня уже извивались в мучениях, истошно крича. Один, обезумев, кинулся к нему, его горящая лапа успела докоснуться до лица Шото, глаза полыхали той же ненавистью, что и духи. Шото заорал от боли, его кожа разрывалась, череп раскалывался, он упал на землю. Теперь дух управлял его телом, утаскивая за собой. Шото тошнило, и если бы его физически могло вырвать, то он давно выблевал бы все, включая внутренние органы и надменность по отношению к оборотням. Он готов был стать их слугой, умереть, все что угодно, но не это. Он чувствал, что подыхает, и понимал, что этому не случиться. Он будет страдать до последней капли крови в реке, которая протекала по земле. Духи становились сильнее от каждой смерти, их аура заслонила небо, окрасив все вокруг в красный. Нечеловеческие, даже не так, надрывные и неживые крики дробили перепонки, они пронизывали, словно стрелы. И трупы, трупы, трупы. Вампиры совершенно не контролировали ситуацию. Шото было плохо от вида кучи мертвых тел со сгоревшими конечностями. Он не знал, как чувствовал себя Тоя или Энджи, но он сам попал в преисподнюю. Время тянулось бесконечно, он заблудился в чужих голосах, омерзительном запахе и жестокости. Он смешался со всем этим смрадом, прислонившись к телу оборотня, чтобы отдышаться. Шото замер, когда раздался крик Тои, не осмеливаясь смотреть, он пошел вперед по черной траве. Рядом валялась оторванная рука с кольцом на безымянном пальце. Плач ребенка и мольбы волчицы. Дура совсем отчаялась. Неужели она не понимала, что все бесполезно? Даже Шото был готов к смерти, к чему угодно. Он не видел половины из-за дыма, на его руках темнела зола. Глаз и часть лица болели, но не так сильно, началась регенерация. При этом едва удавалось волочить ноги. Шото тащился за уродливым монстром, которому позволил слишком много. В какой-то момент он перестал слышать вообще. Тишина была более оглушающей, чем чужие вопли, она говорила о его одиночестве. Она сдавливала больное сознание, и не подавляла собственные крики. Шото медленно умирал, вместе с десятками пальцев, хватающих его за ноги, утягивающих под землю. Он даже не мог надеяться, что Энджи и Тоя ощущали себя лучше, ему было все равно. Искаженные черты с глубокими тенями, зеленоватый цвет, придающий еще больше угрозы и без того безумным лицам духов. Их тела были изуродованы, представляя собой смещенные кости с тонким слоем чего-то напоминающего кожу. Гнилые остатки зубов в широченном оскале смотрелись особенно мерзко. Шото осознал, что они победили. На его теле было множество следов когтей, но он, одержимый другой нечестью и огнем, даже не заметил, когда его успели поранить. Смех, острый, как кинжалы, разрезал гребанную, душащую тишину. Шото поднял голову, не справляясь с истерикой. Эмоциональное воздействие духов оказалось еще сильнее физического. Он наблюдал, как духи медленно отделялись, теряя власть. Шото дал себе десять минут, чтобы прийти в мнимую норму. Он встал и пошел вперед, оглядываясь. Им предстоит зачистить всю территорию, чтобы не возникало вопросов. Взгляд совершенно случайно зацепился за выделяющееся обгоревшее тело. Тоя. Он шевельнулся, что-то бормоча. Шото бросился к нему, но его остановила дряхлая рука. Ведьма. — Так-так-так. Ты все же посмел призвать меня? Что ж, не удивлена. — Ее голос стал грубее с первой встречи, и рядом с ней не было Полночи. Заклинание казалось агрессивнее. Черные куски облезшей кожи соединялись серебряными скобами. Ни о каком восстановлении и речи не шло. Тоя пошевелился, посмотрел на свою руку и взвыл. От ее уродства выворачивало наизнанку, все тело симпатяжки-Тои выглядело омерзительно. Шото прикрыл рот. — Это все, что я могу сделать. — Бесцветный голос поднимал табун мурашек по спине, — Даби. — Даби? — Шото не мог отличить слов сказанных вслух и про себя, но ответа он так и не получил. Это точно не Тоя, это не его глаза, не его аура. Это действительно другое существо, Даби. Ведьма коснулась глаза Шото. — Могу поздравить с выживанием. — Она всплеснула рукой, словно дотронулась до чего-то очень противного и исчезла. Тоя еще долго кричал, призывая ее, но все его попытки только раздражали связки, он бы точно их порвал, не заговори с ним Шото. — Тоя? — Он неуверенно положил руку на плечо брата. Тот дернулся и прорычал: — Даби. Меня зовут Даби. Где старик? — Шото пожал плечами. Он оглянулся и пошел вперед. Обломки мешались под ногами, видимость все еще была плохой, Шото дважды обошел поселение прежде чем наткнуться на отца, а точнее на его труп. Он был сожжен, но огонь едва ли был причиной смерти — укусы, они располагались по всему телу, рваные отпечатки зубов не кровоточили, но они неестественно посинели, как и вся кожа. Шото пнул его ногу, та безвольно качнулась. — Мертв. — Энджи не было жалко. Ни Шото, ни Тоя не испытывали к нему особой привязанности. Его смерть была лишь неприятным осадком, но никак не горем. — Переживем. — Даби вздохнул и собрал себя с земли, поднимаясь. — Черт. Ты-то как, Шо? — Вижу. — Он ткнул пальцем в корочку шрама вокруг глаза. Шото вздрогнул, он ощущал присутствие живого существа. — Тоже это чувствуешь? — спросил Даби и уставился на обломки бывшего жилища. Стены все еще стояли, с дырками, облупившейся краской, чернотой, но там вполне можно было спрятаться. — Справимся? — Шото неуверенно кивнул. Если это оборотень, то он наверняка был крайне измотан. В здании послышалось копошение. Камни под чьими-то ногами терлись, можно было предположить, что это была женская особь, по шагам было понятно, что существо было очень легким. Небольшие коготки скреблись о дерево, слышался скулеж. Из-за стены показался волчонок. Он рыкнул и бросился прямо на Шото, клацая острыми зубками. Даби поймал его, подхватывая под живот, тот был слишком слаб для существенного ущерба, но продолжал вырываться. — Как тебя зовут? — Шото сжал его голову, он смотрел прямо в красные глаза, сверкающие страхом, болью и ненавистью. Их не хотелось ассоциировать с кровью, но это сравнение невольно вырывалось в обстановке всеобщего хаоса. — Кацуки Бакуго, и это будет последнее, что ты услышишь. — Волчонок выглядел крайне угрожающе, но у Шото был гипноз и хроническая усталость. — Слушай сюда, Кацуки, ты сейчас же забудешь, все, что произошло, я подобрал тебя в лесу, брошенного и голодного. — Он говорил со всей уверенностью, которая была в его распоряжении после кровавой бойни. — Ты пойдешь со мной? — Да. — Большие песочные уши, более темные, чем пшеничные волосы, прижались к голове. Хвост безвольно повис. Волчонок только что потерял семью и стаю. Снова. — Так, Шото, я правильно понял, что ты собрался приютить это волчье отродье? — Шото кивнул, сжимая маленькую ручку с очаровательными коготками. Тот был всего лишь ребенком и мог стать доказательством того, что оборотни могли сотрудничать с вампирами. Возможно, второй пункт был оправданием его жалости, но Шото не мог бросить существо, которого лишил родителей и жизни. Тот не был виноват ни в чем и не заслуживал мучений. — Ты не можешь. — Шото проговорил тихое, но достаточно внушительное "не смей слушать". — Он либо сдохнет тут за то, что сделали его родители, либо вырастет и переубивает нас, ведомый жестокостью. Даби, посмотри на него. Сколько ему? Семь? Восемь? Он совсем кроха. Я заберу его при любых твоих возражениях. — Хорошо. У меня два условия: пусть держится от меня подальше, и не сильно промывай ему мозги, свихнуться может. — Шото хмыкнул, снял второе внушение и потрепал Кацуки по голове. — Ну раз ты согласен, тогда идем. Он верил в Кацуки.