Мгновения из жизни Регулуса Блэка

      17 июля 1973       Дорогие Орион и Вальбурга!       К сожалению, вынуждены сообщить вам удручающую весть. Все попытки переубедить нашу дочь, Андромеду, оказались тщетны: лишь несколько дней назад она сочла нужна сообщить нам о том, что обручена с неким маглорождённым.       Сегодня же утром Андромеда не спустилась на завтрак, а в комнате не оказалось ни одной её вещи. Как бы мы этому ни противились, здесь уже ничего не поделать. Андромеда Блэк выжжена с семейного древа нашего благородного семейства.       С уважением,       Сигнус и Друэлла Блэки.

***

      Регулус сидел в своей спальне и с беспокойством рассматривал тёмно-зеленое покрывало. Он ещё раз провел рукой по ткани: всё в затяжках. Хоть оно уже и было старым, и Регулус знал, что скоро его заменят новым, ему было стыдно — с вещами нужно уметь обращаться. Он посмотрел через плечо: Мирцам лежала на комоде и умывалась, не обращая внимания на хозяина. Её чёрная шерсть блестела в солнечном свете, а глаза были закрыты. Регулус оторвал руку от ткани и встал с кровати.       — Да как ты туда вообще забираешься?       Он взял подросшего котёнка на руки, собираясь опустить его на пол, как вдруг зрачки у кошки расширились, она принялась быстро крутить головой и вырываться. Напуганный Регулус не смог удержать кошку и спросил:       — Что такое? Что случилось?       Мирцам выскочила из рук хозяина и побежала в другую сторону. Подбежав к стене, она встала на задние лапы, пытаясь поймать солнечного зайчика. Регулус посмотрел на кровать: там он оставил латунное зеркальце, которое собирался подарить своей кузине на восемнадцатый день рождения.       Регулус стал рассматривать его, прикидывая, насколько это хороший подарок. Скорее всего, у неё уже есть что-то похожее. Возможно, отец был прав, и стоило походить по лавке ещё? Но ручка зеркальца с изображением птицы так понравилась Регулусу, что в тот момент он и думать не хотел о чём-то ещё. Конечно, сомнения подкрались в последний момент… Вдруг кошка требовательно замяукала, возвращая Регулуса в реальность.       — Неугомонная ты! Сейчас, сейчас…       Регулус взял в руки подарок сестре и раздвинул шторы, впуская больше солнечного света в комнату. Мирцам носилась из одного угла в другой, поставила ещё несколько затяжек на покрывале и снова каким-то чудом запрыгнула на комод.       — Эй, Регулус! Там что-то происходит!       Регулус опустил зеркало, и солнечный зайчик исчез. Мирцам наконец-то успокоилась и легла в тень, растянувшись. Регулс повернулся к двери и увидел брата: Сириус поджал губы и чуть нахмурил лоб, что делал очень редко — значит, что-то плохое стряслось.       Готовые к выходу в свет, Сириус и Регулус стояли в своих лучших костюмах и старались подслушать негромкий разговор родителей из гостиной. Периодически они выглядывали со второго этажа, а затем прижимались к стенке, чтобы скрип половиц не выдал их.       — Не представляю, как можно отмыться от такого позора. Ведь всё идёт из дома, это известно, — голос отца звучал не так отстранённо, как обычно, а словно он по-настоящему задумался над чем-то.       — Она всегда была очень умной девушкой. Подавала большие надежды. Огромное разочарование…       Братья переглянулись: их тонкие брови одинаково изогнулись в непонимании. Они продолжили слушать:       — Страшно думать о том, что это может настигнуть и нашу семью.       — Орион! Этого не будет.       — Я бы не был так уверен. Сириус… — отец глубоко вздохнул, но не стал продолжать. Регулус напрягся всем телом, стараясь услышать ещё хоть что-то, но кроме треска поленьев в камине больше ничего не было. Вдруг сзади его что-то толкнуло.       — Сириус! Ты что делаешь? — прошептал Регулус, пытаясь поскорее вернуться в прежнее укрытие, но Сириус, наоборот, вышел в коридор, и теперь родители могли видеть его с первого этажа.       — Что случилось? — громко и требовательно спросил он, игнорируя все правила приличия. Регулус не решился выходить, но сделал пару небольших шагов вперёд и теперь мог видеть отца.       Орион встал с кресла и, положив руки в карманы, оценивающе посмотрел на старшего сына.       — Что с твоим галстуком? — как ни в чём не бывало спросил отец. Голос его вдруг поменялся и стал натянутым и холодным, совсем не такой, как всего пару минут назад. Сириус посмотрел на свой галстук: слишком слабо завязан. Он потянулся рукой к нему и полностью развязал, галстук упал на пол.       Сириус продолжал с вызовом смотреть на отца. Орион посмотрел на брошенный галстук, покачал головой и перевел взгляд на Вальбургу. Та смотрела в одну точку, полностью игнорируя перепалку сына и мужа.       — Твоя любимая кузина Андромеда, — вдруг громко заговорил отец, — сбежала из дома с маглорождённым. Полагаю, ты за неё очень рад, — прищурившись, сказал отец. Однако он не стал дожидаться ответа и вернулся в кресло, раскрывая газету. Сириус посмотрел в камин: там догорал свежий пергамент. Андромеда сбежала. Андромеда сбежала! Он чуть приоткрыл рот и резко крутанулся, чтобы посмотреть на брата. Однако, тот всё ещё стоял в своём укрытии — у дверного косяка — и смотрел перед собой, прямо как мать. Вдруг зеркальце, которое он зачем-то прихватил с собой в спешке, выскользнуло из рук и разбилось на мелкие осколки.       Вальбурга повернула голову и столкнулась взглядом с Сириусом — необычно взбудораженным и взвинченным. На его лице не осталось и следа от прежней злобы: подросток чуть ли не улыбался. Регулус, не потрудившись убрать остатки зеркала, развернулся и быстро зашагал по направлению к гостиной на втором этаже. Сириус отвернулся от матери и, наступая на собственный галстук, нагнал брата, а затем положил руку ему на плечо:       — Рег, куда ты идёшь?       Ответа не последовало, Регулус только ускорил шаг. Его глаза метались от одного предмета к другому и в то же время ничего не видели.       — Да ладно тебе, разве ты не рад? Она наконец-то свободна! Не знаю как ты, но я очень горжусь Медой.       Регулус резко остановился у двери в гостиную, отчего Сириус носом врезался в голову брата.       — Помнишь, что отец говорил о предателях крови? — спросил Регулус, кивком указывая на закрытую дверь. Он впервые за утро посмотрел в глаза Сириусу, и тот понял, что брат совсем не разделял его радостных чувств. Сириус прищурился, пытаясь вспомнить хоть что-то из слов отца, но быстро сдался, признавая, что даже не хотел вслушиваться в лекции Ориона.       Регулус раздражённо выдохнул, не дожидаясь ответа, и открыл дверь. Они редко здесь бывали: возможно, пять-шесть раз в год во время семейных приёмов. Огромная комната словно бы нависла над братьями: несмотря на июльское солнце, здесь было очень темно из-за задёрнутых плотных портьер, и было нечем дышать. Видимо, даже домовые эльфы давно не заглядывали сюда.       — Люмос!       Регулус чуть приоткрыл рот от удивления и осуждающе уставился на палочку Сириуса, но не стал ничего говорить: сейчас нет времени на объяснение Сириусу того, что он и так прекрасно знает.       Регулус забежал в комнату, растворяясь в темноте, остановился возле огромного гобелена и высоко задрал голову.       — Посвети! — шёпотом сказал он Сириусу, когда тот не решался пройти дальше и по-прежнему стоял в дверях. Но через пару секунд он очутился рядом с Регулусом, пытаясь разглядеть хоть что-то.       — Семейное древо! Но… — глаза Сириуса чуть расширились, и он уставился на брата. Тот даже не посмотрел на него, изучая имена и портреты.       — Наше поколение здесь, — Сириус направил палочку на то место, куда указывал брат, — вот дядя Сигнус… Андромеда!       Братья одновременно выдохнули. Вместо красивого лица со строгими чертами они смотрели на большую округлую дырку с обуглившимися краями. Сириус дотронулся до прожога: шершавая ткань неприятно колола кожу.       — Её родители выжгли… Совсем недавно, даже запах остался, — очень тихо произнёс Регулус, не в силах отвести взгляда от ужасной картины.       — Чёрт! Нокс!       Свет палочки тут же потух. Регулус повернулся в сторону двери и застыл: очертания фигуры матери было невозможно перепутать с чем-то ещё. Её лица не было видно: Вальбурга стояла против света, но он был уверен, что на лице у неё красуется маска холода и отстранённости.       — Да, Сириус. Вот что случается с теми, кто забывает о своих корнях, — Регулус не угадал: голос матери звучал совсем не так, как в гостиной за разговором с отцом, нет, напротив, почему-то он был мягким и совсем тихим.       Вдруг Вальбурга подошла к сыновьям и тоже посмотрела на гобелен. Она положила руки на плечи Сириуса и Регулуса.       — Огромная потеря. Андромеда — невероятная ведьма. Жаль, что она выбрала неверный путь.       — Неверный путь? — слишком громко переспросил Сириус. Вдруг он резким движением скинул руку матери и выбежал из комнаты. Его шаги раздавались ещё несколько секунд. Регулус, наконец, перестал вглядываться в пустоту над красивым именем кузины и посмотрел на мать.       — Тебе её жаль? Хоть немного? — с детским отчаянием спросил он.       Вальбурга погладила сына по голове, и на её лице появилось такое выражение, которое Регулус видел очень редко. Её тонкие губы изогнулись, но не в отвращении или презрении, а как-то совсем иначе, брови вдруг поднялись вверх. Как же Регулус хотел почаще видеть её настоящую; знать, о чём она думает и что чувствует на самом деле!       — Конечно, жаль. Она потеряла всё, о чем только могла мечтать. Ума не приложу, что они, — Вальбурга небрежным движением руки прошлась по другим выжженным с древа Блэкам, — нашли в этих магглах.       Ещё минуту они простояли молча, пока Вальбурга не начала двигаться к двери, немым жестом приглашая сына за собой. Однако, тот не спешил, заострив внимание на чём-то ещё.       — Что значит череп? — сказал он, указывая пальцем на самый верх гобелена.       — Смерть от рук врага, — ответила мать, а затем с нескрываемой гордостью добавила, — из сотен лиц только один череп.       Регулус отвёл взгляд от страшной картины и вышел из комнаты, думая о том, что костюм, сшитый специально для дня рождения Андромеды, ему больше никогда не пригодится.