Часть 3. Глава 20
11 января 2023 г., 16:03
1 августа 1974 года
Регулус, как обычно, сидел в библиотеке, лениво листая очередной фолиант. День выдался жарким и солнечным, но выходить никуда не хотелось, поэтому мальчик уже несколько часов сидел в читальном зале, не в силах шелохнуться. То и дело он терял мысль автора, и приходилось перечитывать одну и ту же строчку по несколько раз. Веки тяжелели, а дыхание становилась глубоким, и Регулус знал, что скоро задремлет прямо в кресле. Впрочем, ничего страшного в этом не было: до ужина ещё оставалось много времени, а чай только что прошёл, и прошёл, надо отметить, неплохо. Не было привычной ругани между братом и родителями, и Регулус, избавленный от тяжёлой густой тишины и нарочито шумных вздохов, искренне этому обрадовался. Вслушиваясь в размеренное тиканье часов, мальчик бережно закрыл книгу и положил на тумбочку, что стояла возле него. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку. Где-то далеко щебетали птицы…
— Ты не посмеешь этого сделать! Только не в моём доме!
Регулус резко распахнул глаза. Громкий крик матери было слышно, наверное, даже на чердаке.
— Захочу и сделаю!
Где-то оглушительно хлопнула дверь, а затем Вальбурга снова начала причитать. Регулус изо всех сил старался не вникать в её слова, но это было очень трудно: уж что-что, а кричать мать умела и делала это лучше всех. В такие моменты он всегда предпочитал избегать её. Не то чтобы он её боялся в таком состоянии, вовсе нет, просто его мать куда-то исчезала, а ей на смену приходила эта дикая, необузданная женщина, которая ненавидела всё вокруг с невероятной силой, а больше всех она ненавидела своего родного сына. Регулусу была противна одна мысль о том, что её резкие слова, грубый голос и взгляд, полный ярости, однажды будут направлены на него. Под невнятную ругань Сириуса Регулус пытался отвлечься от грустных мыслей, представляя, чем сейчас занят отец. Он так же, как и младший сын, стыдливо прячется за книжкой в своём кабинете? Или со вздохом отвращения и презрения снова жалеет о том, что женился на Вальбурге? Такие мысли он высказывал и раньше. Или, если ему повезло, тоже задремал от послеобеденной жары и не слышит громких споров жены и сына.
— Отойди! Это моя комната!
— В этом доме твоего ничего нет!
Регулус вздохнул и встал из кресла. Конечно, ни о каком сне и речи идти не могло. Он поправил рубашку и брюки, как можно дольше оттягивая тот момент, когда ему придётся выйти из скромного укрытия и спросить, в чём дело. Проигнорировать ситуацию не выйдет, как бы ему этого ни хотелось, — портить отношения с матерью ему ни к чему. А она точно оскорбится, если Регулус ничего сейчас не сделает. И почему она никогда не обижается на отца? Но этот вопрос Регулус бросил задавать ещё давно и сейчас просто ждал, когда мать перестанет истошно кричать на весь дом — тогда она снова станет собой и можно будет с ней поговорить.
Через несколько минут Регулус мягко приоткрыл дверь, проверяя, есть ли кто-нибудь в коридоре. Но там никого не оказалось, было пусто и тихо. Насколько он понимал, действие разворачивалось возле комнаты Сириуса, поэтому он направился туда, минуя зал и комнату с гобеленом. Он постучал. Ответа не последовало, но Сириус открыл дверь. На лице его было заметно облегчение.
— Я думал, опять она пришла. Но забыл, что в этом доме только ты умеешь стучаться, — Сириус невесело улыбнулся. — Вот тебе и аристократия. Проходи.
Регулус зашёл в комнату, закрывая за собой дверь, и ахнул от неожиданности. Всё вокруг было тёмно-красным, багровым и алым. Стены, которые были зелёными, сколько себя помнил мальчик, постельное бельё, мебель, ковёр и даже декоративные подушки: всё теперь резало глаза. Регулус так и остался стоять посреди комнаты, не решаясь ступить на багровый ворс. Сириус же распластался на кровати, свесив голову вниз, и с явным удовольствием наблюдал за реакцией брата.
— Ну как? Нравится?
Регулус только сейчас обратил внимание, что на стенах появились новые плакаты с изображениями квиддичных команд и музыкальных групп. Он в неверии ещё раз пробежался взглядом по комнате старшего брата, чтобы убедиться, что ему всё это не померещилось.
— Зачем ты это сделал? — всё, что смог сказать Регулус.
— Тошнит уже от зелёного. Хотел, чтобы комната больше походила на гриффиндорскую гостиную.
«Как будто разбросанных вещей для этого не хватало!» — пронеслось в голове у младшего брата. Вдруг Регулуса охватило странное чувство: это была не злость и не ярость, которые так часто овладевали его матерью. Это не было разочарованием, которое наверняка испытал бы его отец, зайдя сюда. Но это чувство больше походило на то, когда Слизерин проигрывал матч по квиддичу. Когда, несмотря на всю любовь к команде, ты не можешь смотреть игру, потому что видишь, что вратарь никудышный, а ловец дальше собственного носа ничего разглядеть не может. И со смесью зависти и отвращения смотришь на болельщиков противника: как они радуются и ликуют, как они уже охрипли от бесконечных кричалок, с каким блеском в глазах они смотрят на своего капитана. А у тебя между тем опускаются руки, и, свесив голову, ты уходишь с поля обиженный, разочарованный, сдавшийся.
— Мама у себя?
— Не знаю. Наверное.
— Ты и так сильно расстроил её экзаменами.
Сириус закрыл глаза. Повисло неловкое молчание. Регулус внимательно разглядывал «новую» комнату брата, постепенно приходя в ужас. С чего вдруг Сириус решил, будто имеет право переделывать вековые реликвии под себя? Потому что ему надоел зелёный цвет? Регулус поджал губы и встретился взглядом с Сириусом.
— Я сдал все экзамены, ни один не провалил.
— Ты мог бы сдать лучше.
Сириус спрятал лицо в подушке и что-то промычал. Затем встал и сказал:
— Не могу, не могу это слушать. Если я хотя бы ещё один раз услышу фразу «ты мог лучше», клянусь, я за себя не ручаюсь, — Регулус смотрел на помятое покрывало и подушку с алой бахромой, которая теперь валялась на полу.
— Потому что знаешь, что это правда? — Регулусу было обидно, и голос по-детски надломился. Бесконечная война брата с матерью его изматывала, но хуже было только то, что каждый раз он был вынужден принимать в ней участие. И каждый раз он должен был выбирать сторону.
Сириус ничего не ответил, только потянулся к комоду, на котором лежала волшебная палочка.
— Что ты делаешь? — обеспокоенно спросил младший брат, с тревогой наблюдая за каждым движением Сириуса.
— Силенцио, — шёпотом произнёс заклинание брат. Регулус попытался что-то сказать, не веря в то, что родной брат только что заколдовал его чарами немоты. В бессилии он сжал кулаки и нахмурился, пока Сириус смотрел на него, не произнося ни слова. Он глубоко дышал, а в глазах снова разгорелся гнев. Регулус понял, что напрасно раззадорил брата, но отступать было поздно. Тем более, сам он тоже начинал злиться: в который раз Сириус начал ссору с матерью, оскорбил их дом своим глупым ребячеством, да ещё и наложил заклинание на родного брата просто потому, что не в силах принять правду. Регулус пожалел, что не взял палочку с собой, но тогда ему даже в голову не могла прийти идея драться с братом, тем более что магия за пределами Хогвартса до совершеннолетия запрещена. Ещё один повод злиться на Сириуса. Почему он просто не может хотя бы один раз в жизни сделать так, как нужно, а не так, как хочется?
Размышления Регулуса прервало кое-что странное: из рук Сириуса выскользнула палочка, как будто бы кто-то применил заклинание обезоруживания. Они одновременно уставились на дверь, но там никого не оказалось.
— Как ты это сделал? — Сириус ошарашенно уставился на младшего брата. Регулус, совершенно растерявшись, забыл, что брат применил к нему заклятие немоты, и ответил:
— Не знаю… — удивившись звучанию собственного голоса, мальчик застыл.
— Ещё и снял чары! Беспалочковую магию проходят только на шестом курсе! — Сириус явно был вне себя, одновременно впечатлённый и задетый способностями младшего брата.
— А заклятие немоты — на пятом, — парировал Регулус. Нет, он не станет играть в глупые игры Сириуса. Вспышки неконтролируемой магии — и ничего больше. В детстве с ним это происходило довольно редко, потому что Регулус знал, как контролировать себя и свои эмоции, наверное, с самых пелёнок. Но всё же иногда это случалось, вот случилось и теперь. Мысленно он отметил, что нужно заняться изучением беспалочковой магии, и, не говоря ни слова, вышел из комнаты и быстрым шагом направился в спальню родителей.
— Регулус, это ты? — раздался приглушённый голос матери.
— Да.
— Заходи.
Он давно не бывал здесь. Конечно, намного чаще он заходил сюда, когда был совсем ребёнком, но чем старше становился, тем лучше понимал, что не стоит быть частым гостем в комнате родителей. Вальбурга сидела за туалетным столиком: нижняя губа подрагивала, хоть женщина и попыталась улыбнуться сыну в зеркальном отражении. Она встала и резко обняла Регулуса, и тогда он увидел ещё не высохшие дорожки слёз на её щеках. Непривыкший к объятиям, он неловко положил руки на плечи матери, стараясь разобрать её еле слышный шёпот:
— Ты последняя моя надежда, Регулус. Больше у меня никого не осталось.
Регулус молча рассматривал собственное отражение в зеркале, не представляя, что ответить матери. Всё ещё злясь на Сириуса, он дал себе обещание не подвести её и кивнул самому себе, как будто бы подтверждая собственные намерения.
