Мадам Брошкина

Мужчина уже давно проснулся, на улице потемнело, вечерний город освещался огоньками фонарей, вывесок и фарами машин. Елена еще дремала, усталость дала о себе знать. Но проснулась от ненавязчивого запаха апельсина, открыла глаза. — Ну Жень… Мог бы и разбудить… Довольный Петросян развернулся к ней, жующий очищенный фрукт, показывая рукой на рот, мол сейчас дожует и скажет. — Да жуй уже, Господи, как ребенок маленький, за тобой только присматривать. — Не надо за мной присматривать — он, наконец, глотнул свою дольку и лег обратно к ней — Все, не ворчи, просто я хотел, чтоб ты выспалась. — Я выспалась, — женщина сонно потянулась под одеялом — Что готовить на ужин? — Хочу картошечку и котлетки твои, так за ними соскучился… Елена вздохнула и погладила его по голове, пригладив непослушную седую прядь за ухо. — Кудрявый, да? — Да… А какая шевелюра в молодости была, мм… — И какая же? — уже более томным голосом прошептал мужчина, прижимая ее к себе. — Так, убери свои руки, это во-первых, а во-вторых, я пошла готовить ужин. Евгений улыбнулся и отпустил ее, но успел слегка шлепнуть, на что она повернулась и тихонько рукой стукнула его по лбу. — Ну Лен, — он дурашливо упал на подушку и закрыл глаза. — Не Лен, — женщина наклонилась, поцеловала его в лоб и пошла на кухню. Только Петросян расслабился, как тишину вечера прервал звонок телефона. Он лениво дотянулся до тумбочки, глянул на экран и раздраженно прикрыл лицо рукой. — Алло… — Жень, где ты ходишь? Уже вторые сутки… — Тань, меньше текста, что ты хотела? — Что я хотела? Узнать где ты… — В монтажке, что ты хочешь от меня? — Ваган заболел, няню заразил, я ее отпустила домой, а мне завтра в командировку. С кем мне его оставить, тебя нет дома. — О Господи, вечно с вами одни проблемы, зачем ты тогда просила этого ребенка, если ухаживать не умеешь. Сейчас приеду, заберу его. — Куда, в монтажку? Больного? — Это ты больная, а он просто простужен. Собирай мне сына. Мужчина кинул телефон на кровать и спустился вниз к Елене. Она уже полностью была в процессе готовки. — Ленусь… — Мм, — она даже не обернулась, — Что такое? — — Ваган заболел… Женщина все же повернулась к нему, тыкнув нож в доску. — И что? Ты домой? — Нет, я хотел сейчас поехать туда, забрать его и привезти сюда, Таня завтра уезжает на две недели… — Жень, не знаю, твоя семья, решай сам… Она отвернулась и продолжила свое дело. — Ну Леночка, ты обиделась что-ли, — он подошел, обнял Елену сзади за животик, — Или ты не хочешь, чтоб я Вагана привозил? — Я не хочу быть участницей ваших семейных проблем… — Ты и не будешь, все будет хорошо, я тебе обещаю. Он очень спокойный, тихий мальчик, поверь… — Женя, я найду общий язык с твоим сыном, благо все твои дети меня любят, я про Таню… — А что Таня? — Если она узнает об этом? — Не узнает, успокойся, не думай об этом… — Ладно, делай, что хочешь. Он поцеловал ее в шею и пошел к машине.

***

— Ленусь, я вернулся, — Петросян закрыл дверь, — Сынок, раздевайся потихоньку, я сейчас помогу. Женщина вышла из кухни, включив им в коридоре свет. — Какой хороший… Она подошла к нему, присела рядом и помогла снять куртку. — Малыш, привет… Ваган улыбнулся, смущенно отойдя за папины ноги. — Леночка, он стесняется, сейчас немного освоится тут и все будет хорошо, да, сынок? Он посмотрел на папу и потянул руки, чтоб тот взял к себе. — Ладно, раздевайтесь, я приготовила ужин. Что будет кушать Ваган? — Разогрей ему супчик, он сегодня не ел жидкое. Спустя 20 минут все уже сидели за столом. Петросян усадил сына к себе на колени, так как детского кресла для кормления у нее не было. Степаненко подвинула тарелку с его супом и дала первую ложечку. Ваган съел, слегка скривившись. — А что такое, малыш? , — она аккуратно вытерла ему ротик. — Он не совсем любит лук, а так все хорошо, не переживай, все скушает и пойдем уложим спать. — А где он спать будет? — У Вики в комнате, я думаю… — Ладно, тогда корми его, а я пойду ему приготовлю постель. Женщина встала из-за стола, но маленькая ручка ухватила ее за край халата. — Что такое, Вагаш? , — она присела к нему. Он отдал ей ложку обратно в руку. Мужчина улыбнулся и погладил его по головке. — Лен, он хочет, чтоб ты его кормила… — Аа, ну давай, конечно… Она села рядом, взяла тарелку и аккуратно кормила малыша на руках у Петросяна. Он быстро все скушал и прилег головой на грудь папе. — Устал, котенок? , — Степаненко погладила его по щечке, вытерев ротик. Он кивнул и закрыл глазки. — Все, это мы уже спать хотим, нужно нести, — Петросян встал с ним и уложил себе на плече. — Сейчас я быстренько все расстелю, — женщина ушла наверх. Через 10 минут все было готово, комната Вики была одной из детских в этой квартире, поэтому ребенку там было весьма уютно. Петросян занес сына, уложил на большую кровать с белоснежной простыней, присев рядом. Следом зашла и Елена. Малыш осмотрелся, осмотрел кровать и лег на подушку. — А он не испугается ночью? , — шепнула Степаненко, присев рядом с мужчиной на кровати. — Не знаю… Таня вроде приучила его спать одного в комнате… — Жень… Он повернул к ней голову. — А может пусть с нами поспит эту ночь? — Думаешь? — Ну да, а почему нет? Мешать он нам не будет, маленький же… Петросян улыбнулся и погладил ее по ноге, еще раз глянув на сына. — Хорошо, пусть будет с нами… Он взял его на руки и понес к ним в спальню, уложил на середину кровати и слегка прикрыл их одеялом. — Спокойной ночи, Вагаш… Мы сейчас придем, а ты засыпай, хорошо? Малыш кивнул и закрыл глаза. Подушка, на которой он лежал, пахла отцом, поэтому ему было не так тревожно. Петросян вышел из комнаты, оставив ребенку свой ночник, и пошел к Елене. Они спокойно поужинали, она убралась на кухне и уже собралась идти наверх, но мужская рука прижала ее к себе. — Куда это ты собралась? , — он томно шепнул ей на ушко, поцеловав за ним. — Ну Женюш, ребенок в доме… — Он спит, а мы сейчас пойдем ко мне в кабинет… — Мм, и зачем же? , — она погладила его по руке, которой он уже поглаживал ее бедра. — А сейчас увидишь… Он еще раз поцеловал ее и повел в кабинет, закрыв там дверь. Женщина пошла на диван, он последовал за ней и сразу же налез сверху. — А ты сегодня без прелюдий? , — она игриво провела ногтем по его груди. — А я сегодня со всем вместе, — он поцеловал ее в шею и раскрыл халатик, — Мм, красота… Женщина улыбнулась, привстав, чтобы он снял его полностью, и оставшись совершенно обнаженной, провела рукой по его шее. — Моя девочка, какая ты нежная… Он ткнулся носом в ложбинку между ее груди и вдохнул запах. Бесконечно родной и сладкий запах его женщины, который он узнал бы из миллионов других. — Женюш… — она прервала его наслаждение, — А ты же потом все равно уйдешь? Так ведь? Он поднял голову, вопросительно посмотрев… — Куда я должен уйти? — Ну, домой, к семье… Он вздохнул, сел рядом с ней. — Леночка, у меня нет другого выхода, понимаешь? Она смотрела на него, взгляд потускнел, но прижалась к нему ближе. Мужчина обнял ее одной рукой и тяжело выдохнул. — Я ведь снова привыкаю к твоей ласке, к тебе… — Я понимаю, Ленусь… Но, пути назад у меня нет, ты же сама понимаешь, что нам просто жизни не будет, если еще раз заварим эту кашу… — Понимаю… Просто, мне снова будет так же больно, одиноко… Петросян лег ей головой на грудь и закрыл глаза. Оба молчали. Женщина положила свою руку ему на голову и поглаживала затылок, смотря в потолок. — Я буду к тебе приходить, Ленусь… Обещаю, ты не будешь одна… — А так еще больнее… Знать, что ты уходишь к другой женщине, что она твоя жена, что у вас ребенок… Ее дыхание сбилось, лёжа на груди, он это заметил, снова поднял к ней голову. — Не плачь, пожалуйста, Ленусь… Ну… Он поднялся немного выше неё, прижал ее головой к своей груди и нежно поглаживал по волосам. Ему было очень тяжело видеть ее слезы, слышать дрожащий голос. Он уже начал чувствовать свою вину. — Жень… — Мм, — он убрал локон ее нежных рыжих волос за ушко. — А если я исчезну из твоей жизни навсегда, — она подняла к нему голову, посмотрев в глаза. — Только посмей, — он тут же прижал ее обратно к себе и ткнул в грудь, — Лена, не говори глупости, я буду переживать… — А так ты не переживаешь, когда уходишь? — Переживаю… — А честно? , — она еще раз посмотрела на него, поднявшись с груди. — Леночка, понимаешь, 30 лет жизни, так или иначе, всегда у меня в памяти, я помню о тебе даже тогда, когда не думаю об этом. А когда начинаю думать, то мне тоже больно и обидно, что у нас так все произошло, потому что ты оставила неизгладимый след в моей жизни, моей судьбе, работе… Везде. Понимаешь? Я никогда не смогу забыть тебя, даже если бы и захотел это сделать. Женщина смотрела на него, даже не моргая. С одной стороны ей было приятно это слышать, но с другой… С другой стороны это были лишь слова, ничего более. Он снова уйдет, она снова будет засыпать одна, ужинать одна, скучать и вспоминать тоже одна. Слезы снова выступили из ее глаз, она уже сама ткнулась в его грудь. — Я люблю тебя, Жень… Понимаешь? , — она полушепотом сказала это ему в грудь, рукой поглаживая по животу. — Я это знаю, думаешь, я не люблю тебя? — Не любишь… — Люблю, Лен… — Если бы ты любил меня, то не оставил, не женился бы на другой и не завел с ней ребенка. Он вздохнул и закрыл глаза. — Почему она мать твоего сына? Почему так? Я ведь все эти 30 лет мечтала быть матерью твоих детей, твоей женой, оберегала тебя от всего, берегла нашу семью… Почему она? Я недостойна? — Ленусь… Давай ты сейчас успокоишься и я тебе объясню… — Я спокойна… — Нет, — он вытер слезы с ее щек, убрал волосы с лица и поднял его к себе за подбородочек, — Вот так лучше… Она смотрела на него так нежно, будто ничего подобного из ее рассказа между ними не было. Мужчина погладил ее по щеке. — Я тоже очень хотел от тебя ребенка, только сейчас я начал понимать, как был глуп, когда убил нашего первого малыша. Это была моя вина, из-за меня у нас потом ничего не получалось. Но я осознал это, хоть и поздно, но понял, что натворил. Думаешь, сейчас я не думаю о том, что это мог бы быть наш сын? Думаю. Мне все так же тяжело и больно, и за тебя, и за нашу семью, за всю нашу жизнь… Он хотел сдержать свои слезы, не показать свою слабость, но когда ее слезка упала на его грудь, и нежной рукой женщина погладила его по щеке, сил не хватило. Они прижались друг к другу, он обнимал ее, пытаясь как можно больше укрыть своими руками, чтоб она не замерзла, будучи полностью без одежды. Оба сейчас думали о своем, но это свое было удивительно одинаковым. Время летело очень быстро, в эти моменты они будто снова оказались далеко там, где впервые почувствовали свою любовь к друг другу. Тишина в комнате, буквально, глушила. — Жень, я замерзла… Пойдем наверх? — Да, — он помнился, — Пойдем, Ваган уж спит давно. Женщина встала, он накинул на нее ее халат и повел в спальню. Малыш спокойно спал, обняв край одеяла. — Женюш, Боже, какой он маленький… Как на тебя похож… — Да, мой хороший, — он аккуратно переложил его на середину, а сам лег на своей стороне. Елена так же легла у себя и придвинулась ближе к ним. — Спокойной ночи, родная… — Спокойной, Женюш. Он обнял ее за талию, аккуратно накрыв сына рукой. Женщина ткнулась в его мягкие волосики, до сих пор пахнущие молоком и папиными духами.