Мадам Брошкина

Эту ночь он не спал совсем, думал над тем, как все правильно расставить в своей жизни. Но никаких выходов, кроме развода, он не видел. Да их больше и не было. И тут тоже была проблема — ребёнок. Если бы не сын, все решилось намного быстрее. Ещё одна вещь, которая останавливала его перед поспешным решением — публичность. Он боялся ещё одного скандала, а то, что это неизбежно, понятно и так. А с другой стороны — женщина. Женщина, которую он любит, хоть и поздно это понял, но все же. Его родная душа, поддержка и любовь. Её нежность и заботу он мог потерять в любой миг, играясь в молодого отца и даже не задумываясь о том, какого сейчас той, кто положила у его ног большую половину своей жизни. Он все это понимал, но тянул с решением. Его нерешительность значительно сокращала время. Ближе к обеду Елену Григорьевну осмотрел врач, диагноз был точно подтверждён и характер опухоли тоже. Тревожить женщину не стали, её решено было перевести в отдельную палату со всеми удобствами, состояние немного улучшилось, она пришла в сознание. Две медсестры были ответственны за отслеживание её состояния. В новой палате, которая была более приятной, нежели предыдущая, Елена осматривала каждый уголок. Тут уже не было холодных кафельных стен, непонятных аппаратов, которые то и дело гудят, неприятного запаха тоже не было. Это была просторная комната с телевизором, кондиционером и большой ванной. Но женщина, даже оставаясь в состоянии слабого понимания происходящего, скучала по дому. Стук в дверь прервал её мысли, вернув в реальность. Сначала показалась мужская голова, потом все остальное. — Женя, — тихо прошептала женщина, — Зачем ты снова пришёл… — Тише, все хорошо, ты только не нервничай, — он подошёл к её кровати и сел рядом на стул. — Господи, за что же ты так издеваешься надо мной? , — она закрыла глаза и отвернула от него голову. — Я хотел попросить прощения у тебя за тот вечер… — Жень, честно? Мне уже и дышать не хочется, а ты просишь у меня прощения… Он виновато опустил голову, аккуратно взяв её за руку. Мужчина понимал её состояние, поэтому сильно не нагнетал. В палате повисла тишина. В какой-то момент дверь открылась, зашёл врач и жестом руки попросил Петросяна выйти к нему. Евгений нежно поцеловал её ручку и пошёл в коридор, врач отвёл его от палаты. — Что там, ты смотрел её? — Да, — он сунул руки в карманы, — Я посмотрел… — И? — Ну что я скажу тебе, прооперировать мы её не сможем, она не перенесёт это вмешательство, лекарством можно притуплять боль, но это такое себе… Жень, долго она не протянет… — В смысле? Как не протянет… Что ты говоришь, ты не хочешь оперировать и все! Так и скажи! Петросян повысил голос, он услышал то, чего так боялся. Не мог понять, как на это реагировать. Злость взяла верх. — Ты врач, ты давал клятву, так почему же ты мне сейчас говоришь, что она долго не протянет?! Ты мне спокойно говоришь о том, что она умрёт! — Тише, не кричи, — мужчина взял его за плече, — Если бы она раньше обратилась за помощью, все ещё можно было исправить, понимаешь? Сейчас мы сможем лишь оттянуть момент… Евгений смотрел ему в глаза, услышанное никак не укладывалось у него в голове. — Её из больницы можно будет забрать? — Ну да, пусть побудет тут ещё хотя бы сутки и можешь забирать, я выпишу препараты, чтоб ей было полегче. Петросян развернулся и пошёл прямо по коридору, но не в палату к ней, а на улицу. Ему нужно было успокоить все свои мысли, эмоции и не дать повода для того, чтоб вместе с ним переживала и она. Он тут же вспомнил про обещанные билеты на Кипр, про то, как обещал ей отдохнуть, и ничего из этого так и не выполнил. Картина в его голове в этот момент сложилась окончательно. Пока самые ужасные мысли накрывали его сознание, он дрожащей рукой достал телефон и набрал номер своего адвоката. — Алло, здравствуйте, Евгений Ваганович, рад вас слышать. — Привет, — его поникший голос было едва слышно в трубке, — Оформляй мне развод, как можно скорее, имущество не делим, я отдам ей одну квартиру, ребёнка пусть оставит себе. — Евгений Ваганович, что-то случилось? , — Жорин ни разу не слышал его таким, — Может вам помощь нужна? — Да, нужна, сделай то, что я тебя попросил — это и будет помощью! Сумму скажешь потом, я заплачу. Петросян бросил трубку и обернулся к дверям клиники. Морально он не был готов зайти к ней и так же спокойно смотреть ей в глаза, но знал, что она ждёт его, хоть и так резко реагирует. Спустя минут 20 мужчина все же зашёл в палату, но увидев её, в горле стал такой ком, что у него отчасти перехватило дыхание. Он не собирался ей об этом говорить, он не собирался даже верить в это. — Где ты был так долго? , — она устало посмотрела на него и легла на бок, повернувшись в его сторону. — С врачами говорил, Ленусь, уже все, я рядом… — Что говорят? Когда мне можно вернуться домой, мне уже лучше… — Завтра уже сказали можно выписать тебя, сегодня ещё побудешь тут. Я завтра с утра заберу тебя, поедем домой, солнышко… Она довольно улыбнулась и легла на спину, ещё раз посмотрев на него. — А как ты меня заберёшь? Ты же с утра должен быть дома, завтра выходной. — Я развожусь… — Аа, — она повернула голову обратно, но тут же резко посмотрела на него снова, — В смысле… С Таней разводиться собрался? — Да, я уже позвонил Жорину. — Женя, ты с ума сошёл, что ты творишь? , — она даже села на кровати, — А как же сын? — Леночка, я прошу тебя, успокойся, сын буде у неё, а я буду с тобой. Я все осознал, все решил и отступать не собираюсь. Надеюсь, ты не против… — Я-то не против, но… — Что, но? — Просто очень неожиданно, недавно ещё ты говорил, что это невозможно, а сейчас… — А сейчас я понял, что ты единственная женщина в моей жизни, ради которой я готов на все, ты моя главная, самая нежная и чистая любовь, которую я мог испытывать… — Боже мой, а как заговорил, Женя, — женщина улыбнулась и погладила его по руке, — Что же тебя сподвигло так серьёзно задуматься об этом? — Я просто представил свою жизнь без тебя… — Мм, и что там было? — Абсолютно пустой мир, серый и тихий, такой же жуткий, как моя, пока еще, нынешняя жена. Елена засмеялась, взяв его за руку. — Женюш, это сравнение было наиболее точным. — А то, — мужчина улыбнулся, увидев её смех, — Ладно, Ленусь, тебе пока ещё не желательно сильно напрягаться, ложись отдыхай. Я закажу нам билеты на Кипр, как и обещал, продолжим твою реабилитацию. — Оо, да ты что, я уже и сама забыла об этом… — Я напомнил, — он наклонился, поцеловал её в лобик и аккуратно накрыл одеялом, — Засыпай, я буду тут, рядом, тебе ещё нужен нормальный сон. — А нормально ты поцеловать меня не хочешь? , — Елена улыбнулась и посмотрела ему в глаза. — Хочу конечно, — мужчина ухмыльнулся, подсел ближе и наклонился над женщиной, переходя практически на шёпот, — Я хочу это сделать ещё с самого начала… Он наклонился так близко, что она губами ощущала его дыхание, но не начинала поцелуй первой. А он томил, нежно поглядывая в её глаза, переводя взгляд на губы и обратно. В этот момент слова врача вылетели из его головы настолько быстро, будто их там и не было. Он чувствовал её прерывистое дыхание, ощущал её тепло и слышал смех. С ней все хорошо, а то, что он сказал, всего лишь их врачебная ошибка. Петросян наконец дотронулся к её верхней губе своими, оставив невесомый поцелуй, после которого Елена закрыла глаза, положив руку ему на спину. Ещё одно такое же прикосновение губами, и ещё… Он наблюдал за её реакцией. Но женщина лишь поддавалась ему, он был в полной воле действий. Как только Евгений ощутил, насколько она расслаблена, тут же обхватил её верхнюю губу своими. Лёгкий стон послышался в абсолютной тишине этой палаты. Он целовал её так, будто делает это в последний раз. Возможно, ни разу за все 30 лет их поцелуй не был настолько чувственным, как этот. Пока он ласкал родные губы, перед глазами пролетали все года, проведённые вместе. Он столько ещё не успел ей сказать, столько чувств не успел выразить, столько подарков подарить, чтоб хоть как-то загладить свою вину перед ней. Это осознание пришло тогда, когда счёт уже шёл на дни. Но он все ещё боялся в это верить, ведь его Лена всегда была сильной, она не могла уйти так быстро. В её голове мыслей практически не было, Елена обнимала его и наслаждалась лаской любимого мужчины. Всё остальное её мало интересовало. Она знала все с самого начала, понимала, почему он такой взволнованный, но делала вид, что не в курсе. Не хотела его расстраивать, чтоб провести это время только с ним. Столько, сколько сможет.

***

Этот день пролетел слишком быстро, на ночь он уехал домой, чтобы решить вопрос с разводом, с вещами и прочими бытовыми проблемами. Елена осталась одна в палате, снова наедине со своими мыслями. Как не странно, но вердикт врачей её пугал меньше, чем то, что она должна будет покинуть не только любимого человека, но ещё и дочь. Объяснить ей ситуацию было сложнейшим испытанием, к которому она начинала подготавливать себя уже в больнице. И нет, жалела она не себя, ей было безумно больно оставлять её одну, снова лишая материнской ласки и тепла, которых она уже и так лишилась в детстве. Елена, как никто другой, видела и знала, как дочери нужна была её поддержка. Эти мысли терзали её душу сильнее, чем что либо. Боль физическая пока не давала о себе знать, женщина лежала под сильными обезболивающими, поэтому заснула сразу, как только нескончаемый поток мыслей, наконец, прекратился.