Мадам Брошкина

С утра Петросян уже мчался в больницу. Новостные порталы были просто взорваны новостью о срочной госпитализации артистки. Он мог бы и не поверить в возможный фейк, но её телефон до сих пор молчал. Уточнив через знакомых адрес, он летел практически на максимальной скорости, по дороге уже заработав несколько штрафов, но пробка заставила его остановиться. Его нервы были на пределе, а конца потоку машин даже не было видно. Невероятный комок мыслей смешался во что-то несвязное, он уже слабо понимал, что происходит, слеза пробежала вниз по щеке. Единственное, что мужчина мог понять точно, так это то, что в любой момент он может потерять её. Но уже не на несколько лет, а навсегда. От этой мысли по его коже пробегали мурашки.

***

Женщина все ещё лежала без сознания, по дороге организм потерял слишком много крови. Диагноз врачей был однозначный — миома матки. Привет из прошлого. Плата за то ужасное убийство, которое она совершила много лет назад, послушав мужа. Опухоль образовалась на фоне искусственного вмешательства в матку, просто дала о себе знать слишком поздно. И пока он так безпечно развлекался в новой семье, болезнь лишь прогрессировала, но Степаненко не придавала значения внезапным болям, ссылаясь на усталость, так как график в основном был загружен съёмками. Пришло время отдохнуть. Петросян уже подъехал, вбежав в приёмный покой, потребовал провести его в палату к Елене. Но и тут его ждал неприятный сюрприз. — Мы не имеем права впустить постороннего человека в её палату. Извините, — медсестра закрыла дверь в коридор к палатам. — В смысле постороннего… Девушка, вы знаете, кто я? — Знаю… — Ну… Почему я посторонний, мы 30 лет прожили. — Сейчас вы посторонний, я не знаю, хочет ли она вас видеть, так как находится не в сознании, так что, извините, я не могу вас пропустить. — Ну вы мне хотя бы скажите, что с ней? — Состояние стабильно тяжёлое, это пока все, что я могу вам сказать. Петросян уже был явно злой. Такие ответы лишь больше выводили его. — Так, позови мне главврача. Я хочу с ним поговорить. Медсестра вздохнула и пошла за старшим. Через 10 минут она вернулась уже с главврачом. — Боже, Миш, ты сегодня на смене? — Да, — мужчина надел очки, присмотревшись к нему, — А, Женя, ты что ли? К Ленке? — Да, мне заявили, что я посторонний. — Ну по факту, ты посторонний… — Ой, Миш, давай хоть ты не начинай, пустишь меня к ней? Хоть на пару минут, пожалуйста… Мужчина вздохнул, снял очки и положил в карман своего халата. — Смотри, я тебя пущу, но не больше 5 минут, сейчас вообще не желательно к ней пускать кого-то. — Ну по старой дружбе… — Ну только так, проведу уж тебя. Ничего руками не трогать, Лену тоже не трогай, ты с улицы. — Я тебя понял. А что с ней? Почему состояние тяжёлое? — Опухоль в матке, долго тянула с лечением, — он вёл Петросяна мимо палат, — Сейчас она потеряла много крови, поэтому долго будет приходить в себя. Петросян остановился, вопросительно посмотрев на врача. — Что такое? — Как опухоль… Откуда она у неё, все же было хорошо… — Ну она могла появиться от чего угодно, начиная от стресса, заканчивая её абортом… — Как это лечить? — Я ещё не осматривал её лично, возможно, она операбельна, если нет, тогда уже намного сложнее… — Миш… — Ну что? — А когда ты её осмотришь? — Завтра, сейчас нельзя. А я вот не могу понять, ты сейчас чего прибежал сюда? Женился же недавно, ребёнок у вас… Пиар такой? — Совсем уже? Какой пиар, дурак я, вот и женился. — О, ну хоть сам признался, — врач улыбнулся, показав мужчине на дверь палаты, где лежала Елена. — Спасибо, Миш… Он открыл дверь, заглянув в комнату. Белые стены, закрытое окно и все такой же жуткий запах лекарств. Женщина лежала в специальной кровати, над ней множество аппаратов, которые отслеживали её состояние. Её бледная кожа была похожа на фарфор, такая нежная и беззащитная она лежала одна в этой палате. Закрытые глаза изредка подрагивали, через катетер ей вливалась кровь, которую она потеряла. Мужчина аккуратно зашёл, сел рядом с ней на стул… В этот момент она была так близко к нему, но так далеко. Его понемногу начало накрывать. В голове пролетели все 30 лет по дням, он резко вспомнил абсолютно все, что было между ними. Слезы сами покотились по щекам. Несмотря на запрет, он взял её руку в свою. — Леночка… Прости, что тогда так ушёл, — он поднёс её руку к своим губам, — Это я виноват во всем этом, но я обещаю тебе, что я все исправлю… Просто поверь мне ещё раз, я больше не подведу… Его шёпот разносился по палате, отбиваясь эхом о кафельные стены. Он знал, что она слышит его. Слышит и чувствует. — Я завтра к тебе приду, солнце… Все будет хорошо, ты главное держись… Он нежно поцеловал её ручку, прильнув губами к её бархатной коже. Если бы он мог, то остался с ней, но увы… Ему пришлось уйти. Но он уже точно знал, что дальше в его жизни будут большие перемены.