Закономерность

      ... вспышки молний освещают мне путь среди витиеватых тропинок и низких ветвей, которые так и норовят задеть меня по лицу. Ливень слегка ослаб, но шум во всем лесу пока оставляет незамеченным мое неуклюжее передвижение. Но мне все равно. Я словно обратилась в ветер - я несусь так быстро, как только могу, смешивая сюнпо и стремительный бег, когда необходимо немного отдышаться. Мир вокруг вообще перестал иметь для меня какое-то значение.       Две переплетающиеся в воздухе духовные силы стали еще четче - теперь я ощущаю их давление вовсю. Обе душат меня своей негласной мощью, буквально придавливают к земле, заставляя развернуться и отказаться от своей безумной затеи, но я все равно иду вперед, крепко стиснув зубы. На самом деле, меня несколько смущает далеко не это. Даже не тот факт, что я все никак не могу найти их, никаких следов, хоть за такое время Гриммджоу не мог далеко уйти.       Меня пугает только то, что вокруг не слышно ничего, кроме мерного шелеста дождя. Никаких криков, возгласов, лязгов мечей. Никаких признаков боя. Вся живность тоже куда-то подевалась, словно я оказалась в каком-то параллельном мире. В смертоносной ловушке, откуда нет выхода.       Черная форма уже мокрая и отяжелела от дождя. Я не знаю, сколько брожу по этому лесу. Где бы я ни оказалась - все кажется абсолютно одинаковым, как будто я была здесь уже сотню-другую раз, и просто хожу по проклятому кругу. Изящные ленты слегка подсвечивают мне дорогу, но этого не достаточно, чтобы разглядеть что-то определенное. Нарастающая паника постепенно накрывает меня толстым ореолом, а голове - сотни-тысячи-миллионы всевозможных картинок по самому наихудшему сценарию. Это разрушает меня изнутри - мне хочется упасть на колени от собственной беспомощности.       Я слишком привыкла к тому, что Гриммджоу постоянно находился рядом, привыкла быть под его негласной защитой. Привыкла настолько, что совершенно забыла, как полагаться на себя... и, мало того, но теперь не могу представить свое дальнейшее существование без него. Это - моя главная слабость.       Воздух сотрясает эхо чьего-то громкого смеха, которое я сначала ошибочно приняла за гром.       Я вздрагиваю от неожиданности и резко останавливаюсь, до боли вслушиваясь в окружающий меня мир. Все чувства и рефлексы мгновенно обостряются настолько, что, кажется, я смогу услышать тихий шепот на другом конце этого проклятого леса.       Но больше ничего не происходит.       Я стою ни жива ни мертва, в растерянности оглядываясь вокруг. В какой-то момент думаю, что мне просто показалось - что это конец, и внезапное одиночество убьет меня медленной и болезненной смертью, гораздо страшнее, чем той, которую наверняка уготовил для меня Айзен, но... в следующий миг я слышу еще что-то неясное. Какой-то шум, явно перебивающий шум дождя.       Медленно оборачиваюсь к предполагаемому источнику. Впереди - неизведанное темное пространство среди силуэтов деревьев, а чуть-чуть далее, если хорошо присмотреться, можно разглядеть смутные очертания редких кустиков. Снова какой-то странный звук. На несколько мгновений я замираю, не веря уже ни во что, в том числе и в себя. Еще один короткий миг. И я резко срываюсь с места, напрочь забыв обо всем.       Я ныряю в темную чащу, едва не споткнувшись о колючий куст. Деревья здесь растут уже гораздо плотнее, поэтому о сюнпо приходится ненадолго забыть - я не настолько искусна в этом деле, голова сейчас и так забита черт-те чем, а эпично влететь в объятия природы сейчас точно не входит в мои планы. Поэтому, с осторожностью петляя между шершавыми стволами, я стараюсь передвигаться как можно незаметнее, не забывая при этом смотреть под ноги.       Чаща становится все гуще и гуще: появились поваленные и густо заросшие мхом деревья - и идти по всему этому стало просто невыносимо. Ужас постепенно берет вверх над разумом - мне начинает казаться, что я заблудилась окончательно, загнала в ловушку саму себя, как один-единственный звук полностью развеивает мои шаткие сомнения.       Где-то совсем рядом раздается знакомый отвратительный смех. Уцепившись за него словно за единственную спасительную соломинку, я прямо на скорости резко сворачиваю вправо, легко перемахиваю через очередное поваленное дерево и снова северным ветром несусь вперед. Рукав черной формы цепляется за какую-то выступающую колючку, однако я не обращаю на это никакого времени. Потому что этот смех не может означать чего-то хорошего.       Господи, я так боюсь опоздать.       Гуща зарослей начинает заметно редеть. Я с трудом заставляю себя сбросить скорость, едва слышу приглушенные голоса. Эмоции - это, конечно, хорошо, но просто так безрассудно выскочить из ниоткуда и сломя голову вмешаться в драку двух эспадовцев - просто самоубийство. В серой пелене дождя начинают появляться очертания и силуэты каких-то фигур. Стараясь даже не дышать, я подхожу ближе.       Сквозь несколько плотно сросшихся стволов деревьев мелькают белоснежные формы. Идеальное укрытие. Может быть, вмешиваться и не придется, — тщетно успокаиваю я гулко бьющееся сердце, — не стоит недооценивать Гриммджоу... но и Квинту тоже. Минуя последний колючий кустик, я тихо прокрадываюсь вперед, заставляя себя не обращать внимания на голоса, и едва мой взгляд останавливается на небольшой скрытой, но довольно просторной поляне впереди... почва куда-то уходит у меня из-под ног, картинка уже расплывается перед моими глазами, и кроме этого я не вижу ничего.       Ливень с новой силой яростно хлещет меня по щекам в попытке вернуть в реальность, но я не здесь. Грудную клетку словно сдавливают невидимые тиски, из которых мне никак не выбраться. Сердце пропускает один-два-три удара, а потом я с трудом заставляю себя хотя бы вдохнуть. Этого не может быть. Я...       Ноитора стоит спиной ко мне, ленивым грациозным движением перекидывая свое гигантское оружие с одного плеча на другое. Кровь вместе с дождевой водой стекает по его левой руке, окрашивая белоснежную форму с розоватый цвет. Знаменитый воротник Квинты отсутствует - вместо него у основания шеи остались лишь ошметки ткани и еще одна широкая рана. Однако в целом он выглядит почти невредимым.       В отличие от Гриммджоу.       Лихорадочно цепляясь за низкую ветвь и не сводя взгляда с происходящего, я медленно сползаю вниз по могучей кроне прямо на влажную землю и безвольно падаю на колени. Подношу мерцающую руку ко рту, отчаянно сдерживая крик. Все во мне сломалось, разлетелось на мелкие осколки - и некому прямо сейчас собрать их воедино.       Я проваливаюсь. — Ты только посмотри на себя... Секста Эспада, — последние слова Ноитора произносит с презрительной усмешкой. — До чего же жалкое зрелище!       Гриммджоу не отвечает на провокацию. Он стоит на достаточном расстоянии от противника и явно с трудом держится на ногах, его левая рука полностью залита кровью, тело покрыто множеством кровоточащих ран - я даже толком не могу понять, где именно, потому что даже дождь не успевает смывать такое количество крови. На свободной от маски щеке - длинный порез, нижняя губа разбита. Секста делает угрожающий шаг вперед - он заметно хромает. И при этом все равно не сдается. С мрачной решимостью дырявит взглядом своего противника. Широко ухмыляется.       Я не перестаю поражаться ему. — Иди сюда, — он убийственно сверкает своими голубыми глазами, — и я покажу тебе жалкое зрелище.       Ноитора хохочет и стремительно исчезает в сонидо. Гриммджоу пошатывается на месте, однако все же со звоном отбивает следующий удар, но на этом все не заканчивается. Квинта легко уходит в сторону - практически ничего не сковывает его движений, зато его противник, судя по всему, уже даже практически не в состоянии использовать сонидо. Гриммджоу уклоняется вправо, но Квинта оказывается намного быстрее - словно играя, он появляется сбоку и резким взмахом меча без особых усилий оставляет еще одну рану.       Я попала в собственный ночной кошмар наяву. Я словно ощущаю всю боль на себе - настолько невыносимо смотреть на эту бойню, и панический страх грызет меня изнутри словно рой насекомых. Я хочу избавиться от этой проклятой способности - видеть. Избавиться от нее - и от всего в придачу. В том числе и от Ноиторы.       Свежая кровь ручейком стекает с поясницы Гриммджоу, окрашивая в алый цвет белоснежную форму, пока Квинта снова отскакивает и самодовольно взмахивает своим огромным мечом. Секста опасно пошатывается, но тут же рывком выпрямляется - словно какая-то движущая сила прямо здесь и сейчас не дает ему сдаться. Ноитора выглядит просто безумно довольным собой - издевательства над противником явно приносят ему неимоверное удовольствие.       Меня мутит только от одного его вида. В жизни не встречала никого более отвратительного... даже включая тех трех громил из Руконгая. У них натуры были извращены хотя бы только в одном направлении. А Ноитора снова ухмыляется, наблюдая за страданиями Гриммджоу. Ярость расцветает во мне огромным алым бутоном, пробуждая задремавшие силы. Я еще никого и никогда не хотела убить так, как его.       Внезапно Квинта морщится, с презрением глядя на своего противника. Потому что тот практически невозмутимо сплевывает кровь и вновь упорно поднимает свой меч. — Терпеть не могу идиотов, — негромко и с угрожающей мерзкой улыбкой произносит Ноитора, — которые рвутся на тебя, — он начинает лениво шагать вперед, — даже если шансов на победу нет.       Синеволосый эспадовец медленно поднимает голову. Слегка безумно ухмыляется. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда сдохнешь.       Ноитора снова дико смеется, словно ни разу в жизни не слышал угроз забавнее, как внезапно Гриммджоу исчезает в сонидо. Я замираю на месте, стискивая острый конец шершавой ветки, и что-то вроде надежды не дает мне сейчас окончательно рассыпаться на части. Квинта реагирует мгновенно - легко блокирует удар своей огромной Сантой-Терезой, играючи уходит в сторону и тут же лихо контратакует. Воздух сотрясает очередной лязг мечей. Не без труда заблокировав ответный удар, Секста старается не уступать, но, увы, сейчас между двумя эспадовцами - непреодолимая пропасть.       С презрительной улыбкой увернувшись от очередной атаки, Ноитора, издеваясь, вновь заносит свой огромный меч - я прекрасно понимаю, что он именно издевается, потому что целью его было даже не сердце или еще что-то серьезное. Жутковатый хруст. Получив мощный удар прямо по ногам, Гриммджоу с шумом падает на колени, и Квинта с легкостью выбивает меч у него из рук.       Несколько бесконечных секунд. Я не могу понять, дышу или нет. Сердце отбивает гулкие удары. Темное небо роняет на землю свои многочисленные слезы, и я стала одной из них. А Ноитора даже не думает снова атаковать. Он внезапно склоняется ниже и что-то негромко говорит своему противнику. Что-то такое, от чего голубые глаза Гриммджоу широко раскрываются от ужаса.       Все мои мыслительные процессы резко замедляются - я прекрасно понимаю, что если сейчас не сделаю хоть что-то, не вмешаюсь, то потом уже будет слишком поздно. Почему-то в голову так не вовремя ударяют множество воспоминаний: как Гриммджоу бесчисленное количество раз спасал мою жизнь, эти саркастичные комментарии в мою сторону, его губы, так яростно терзающие мои, и сильные руки, дарящие чувство безопасности...       Теперь же я здесь, чтобы защитить того, кто мне дорог. И не важно, какой ценой.       Я молниеносно стягиваю белоснежную ленту и подбрасываю ее вверх - спустя еще миг она растворяется в воздухе, распадаясь на тысячи невидимых нитей. Тем временем Ноитора лениво выпрямляется, расслабленно засунув руку в карман. С широкой безумной ухмылкой заносит над головой свое огромное оружие. Сначала я дико боюсь, что для него не существует такое понятие как "душа", но чуть погодя уже вижу знакомые белоснежные очертания. — Прощай, ничтожество!       И я резко взмахиваю рукой, ярко сверкая глазами. Бесконечное мгновение. Оковы молниеносно обвивают свою жертву, опутывая ее с ног до головы. Изумленный Ноитора шумно выдыхает, но момент упущен - ему уже не сдвинуться с места. Его время вышло. Ощущаю какое-то странное удовольствие от того, что теперь именно он будет страдать, а не я или Гриммджоу.       Последний ошеломленно смотрит на застывшего прямо перед ним Квинту с мечом в руках, который не может пошевелиться, как ни пытается. Потом медленно переводит взгляд вперед. Голубые глаза его ошеломленно округляются.       Я не даю себе слабины. Не опуская руку, чтобы не потерять контроль, медленно выхожу из своего укрытия, показываясь сквозь серую пелену дождя. Сердце бешено стучит как сумасшедшее: то ли от силы моей ярости, то ли от бурлящего адреналина в крови. Не знаю, зачем, но вновь призываю свою силу, и легким движением подтягиваю сверкающую ладонь поближе к себе. Оковы сжимаются, и Квинта шипит от боли.       Он по-прежнему находится спиной ко мне, поэтому не может видеть, кто только что с треском разрушил все его кровожадные планы. Гриммджоу по-прежнему неотрывно смотрит на меня огромными глазами - словно до сих пор не верит им, что я действительно здесь. Или потому, что я оказалась настолько самоубийственно глупа, что ослушалась его.       Но мне все равно, что он думает об этом. Сейчас у меня только одна цель. И она - прямо передо мной.       Не дожидаясь, пока Ноитора снова откроет свой грязный рот, я резко взмахиваю рукой, притягивая нити к себе - его буквально поднимает в воздух и с неведомой силой тянет обратно. Мокрая одежда сковывает движения, но все равно я бесшумно исчезаю в сюнпо прямо навстречу. Единственный глаз Квинты на мгновение округляется, едва наши взгляды пересекаются, и он видит, кто помешал ему, но мне глубоко плевать.       Сверкнув глазами, я замахиваюсь и наотмашь бью его по лицу - не по материальному, а по духовному, потому что в этой форме я не могу наносить физический вред своими силами. К сожалению. Однако удар по духовной составляющей тоже имеет свои плюсы. Специально ослабляю путы, и Квинта летит прямо в густые заросли деревьев, поднимая кучу шума и мелких веточек.       Пользуясь тем, что Квинта временно нейтрализован, я вылетаю из режима сюнпо. Гриммджоу, с лица которого уже исчезло потрясенное выражение, явно хочет мне что-то сказать - наверняка пару ласковых, - однако мне некогда слушать его комментарии. Время пошло на секунды. Я молниеносно стягиваю еще одну ленту с другой руки - она тут же ярко заискрилась, - и взмахом направляю ее к эспадовцу. Так и не успев сказать ни слова, он шумно выдыхает, потому что моя реацу уже взялась за лечение.       Позади раздается возня, и я резко оборачиваюсь, вновь принимая боевую стойку. — Так-так, — слегка безумно ухмыляясь, Ноитора - совершенно невредимый - медленно вышагивает вперед со своим оружием на плечах. — Какая приятная неожиданность.       Я хмурюсь, даже не думая отвечать, однако внутри меня что-то постепенно обрывается и сжимается в тугой комок. Одно дело - размышлять о наихудшем развитии ситуации, но совсем другое - столкнуться с этим кошмаром лицом к лицу. Мои руки начинают слегка подрагивать, однако я заставляю себя держаться твердо. Квинта с диким интересом наблюдает за мной, а мне так хочется, чтобы он наконец ответил за все-все-все. И я сыграю на этом суде роль палача. — Даже не стала убивать Теслу, — отвратительно-сладким тоном произносит Квинта, с ног до головы обводя меня хищным взглядом. — Как благородно...       Гриммджоу за моей спиной едва слышно шипит от боли, и это подталкивает меня не сдаваться и не предаваться никаким сомнениям. Не отвечать на провокации и сохранять твердость. Я все делаю правильно. Ноитора снова открывает свой рот, чтобы что-то сказать, однако я вновь взмахиваю рукой - и только и ждущей моей команды невидимые нити вновь сковывают его духовный силуэт с ног до головы.       И это, кажется, его нисколько не смущает. Словно попробовав на вкус мою силу, Квинта даже в таком положении хрипло смеется, и я не выдерживаю и едва заметно морщусь от отвращения. Концентрация реацу в воздухе заметно возрастает, но это все равно не помогает Ноиторе обрести свободу. И при этом он все равно выглядит просто дико довольным, словно ему это еще и нравится. Смахивает на мазохизм. — Думаешь, я не смогу разорвать на куски твои невидимые фокусы?!       Дождевая вода ручейками стекает с моих волос к лицу, когда я пронзительно сверкаю глазами, словно принимая его вызов. Делаю шаг вперед. Еще один. И еще, еще, еще. Медленно, угрожающе прямо через всю поляну приближаясь к обезвреженному Квинте. Его явно удивляет и сбивает с толку моя уверенность, но и напыщенность тоже никуда не исчезает - он действительно непоколебимо убежден в том, что моя сила ему не помеха.       А я продолжаю медленно вышагивать вперед, прямо к нему. И мое меланхоличное лицо почти ничего не выражает, потому что мне и вправду все равно, что будет. Я не чувствую абсолютно ничего. Может быть, оно и к лучшему.       Ну, давай. Разорви.       Единственный глаз Ноиторы на мгновение округляется, едва я совершенно спокойно останавливаюсь прямо напротив него, ни на секунду не ускорив шаг. Неторопливо протягиваю левую руку вперед, направляя указательный палец прямо ему в голову. Квинта замирает. — Хадо номер четыре, — ровным тоном произношу я, — Бьякурай.       Яркая серебристая молния сотрясает этот мир, и я резко отпрыгиваю назад, спасаясь от ударной волны. Несмотря на дождь, в воздух взлетают клубы пыли, камни, ветки и еще какая-то лесная утварь. Оказываюсь прямо перед синеволосым эспадовцем, вновь приняв боевую стойку. На всякий случай. Нельзя давать мерзавцу лишнего повода напасть на Гриммджоу.       Позади ни доносится ни звука. Я прекрасно чувствую, что исцеление продолжается - просто это Секста замер в незримом напряжении. Какая-то часть меня вновь поддается разрушительной буре эмоций, однако я велю ей заткнуться и не мешать в такой ответственный момент. Так как Гриммджоу едва ли сможет выдержать еще одной ужасной раны... надеяться мне придется только на себя. Ну и пусть. За мной и так скопилось множество должков перед ним. И пришло как никогда подходящее время вернуть их. Мелькает мысль, что снаружи настроена я, наверное, слишком серьезно. Сама на себя не похожа.       Впереди раздается зловещий хрипловатый смех, и я вновь хмурюсь. Квинта вальяжно вышагивает вперед, оставляя позади себя перевернутый хаос. На нем - практически ни царапины, разве что повязка на левом глазу слегка потрепалась от прямого попадания Хадо. Разумеется, простыми трюками его не победить. Кидо такого уровня для Эспады - то же самое, если бы я тыкала в слона зубочисткой.       Я почти незаметно провожу пальцами в воздухе, и свечение моей духовной силы позади слегка усиливается. Почему-то факт, что Гриммджоу становится гораздо легче, успокаивает меня лучше всего. И в очередной раз убеждает в том, что я поступаю правильно. — Ну надо же, — дьявольски ухмыляется Ноитора, заглядывая за мою спину и обращаясь к Гриммджоу. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты решил присвоить себе такое сокровище. Может быть, и мне, скажем, доставить ее к Айзену далеко не сразу...       Но я не даю ему договорить.       Стремительно исчезаю в сюнпо... и резко останавливаюсь прямо в центре поля боя, едва Квинта неожиданно исчезает из поля моего зрения. И вот меня уже за поворотом караулит паника. Я слегка оборачиваюсь, не опускаю руку, готовая отразить атаку. В какой-то момент пересекаюсь взглядом с Гриммджоу, и это на секунду напрочь вышибает меня из колеи.       Где-то совсем рядом возникло знакомое ощущение - приближающаяся душа. Я взмахом руки стягиваю нити к себе, и резко оборачиваюсь. Искрометное мгновение. Возникший из ниоткуда Ноитора уже заносит над моей головой свою огромную Санта-Терезу, и время словно замедляется в этой немой сцене. Как будто в тумане слышу, что Гриммджоу что-то кричит мне, но не могу разобрать, что именно. — Игры кончились!       И я сверкаю белоснежными глазами, не давая Квинте завершить свою атаку. Он так и застывает огромной тенью прямо надо мной - да так близко, что я даже ощущаю его шумное дыхание на своем лице. Его единственный глаз вновь изумленно смотрит на меня, явно не понимая, в чем тут дело, но мне все равно. Пристально смотря на него, я медленно заношу сияющую руку, концентрируя немного своей реацу. И вновь со всей силы бью его по духовной сущности. Такие удары не наносят внешних повреждений - но боль просто адская. Ноитора яростно рычит и тут же резко бросается вперед. Я вздрагиваю от неожиданности и едва успеваю увернуться.       Путы исчезли. Проклятие! Я еще довольно неумело обращаюсь со всеми этими тонкостями. Неудивительно, что попытка сосредоточиться на другой атаке, забыв о предыдущей, мгновенно ослабила оковы души. Мелькает мысль, что мне еще многому предстоит научиться... если, конечно, сегодня мы выберемся живыми из этого проклятого леса.       Безумно улыбаясь, Квинта вновь атакует - намного быстрее, и в этот раз мне не удается полностью избежать повреждений. Острое лезвие задевает меня по щеке, однако я стараюсь особо не зацикливаться на этой мелочи, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица. Словно драки с Эспадой у меня происходят каждый божий день.       Пока Ноитора безжалостно гоняет меня по всей поляне, я уже несколько отчаянно выискиваю удобный момент контратаковать, потому что новая активация оков требует от меня концентрации - а не вот такой суматохи. Никак не получается уловить связующее звено, и именно поэтому положение мое из более-менее сносного потихоньку перерастает в критическое.       Снова дико рассмеявшись, Квинта что-то говорит, однако я не слышу, что. Или не хочу слышать. Упускаю какой-то поворотный момент, и еще один свежий порез - уже на плече - украшает мое тело. Вижу, как нити вокруг вьются и вьются в смятении, не получив точного приказа. А я думаю о том, что если сейчас же что-то не придумаю, все это плохо кончится. — Хватит глазеть по сторонам! — разъяренно вопит Ноитора, резко исчезая в сонидо.       Я вздрагиваю от неожиданности, мгновенно потеряв ориентацию в пространстве - словно насмехаясь надо мной, ощущение духовной сущности испарилось в никуда, исчезло, словно его и не было. Просто не зная, куда можно деться, я порывисто ухожу влево, вскидывая руки и призывая нити поближе. Но теперь и так все становится ясно. Паника пинком вытесняет всю мою внешнюю непоколебимость - и я в ужасе замираю, едва уже слышу нехороший шелест за своей спиной. — Медленно... — я резко оборачиваюсь, и мокрые волосы как назло заслоняют мне половину обзора, но слишком поздно - довольно ухмыляющийся Ноитора уже взмахивает своим смертоносным оружием.       Время в этой сцене приостанавливается. Я словно со стороны вижу, как острое лезвие медленно-медленно приближается к моей незащищенной шее, а сама стою неподвижно будто парализованная, и ничего не могу с этим поделать. Я уже морально уничтожена, чтобы что-то сделать самостоятельно. Где-то в отдаленной части сознания мелькает утешающая мысль, что попытка моя оказалась хоть и бесплодной, но весьма достойной. Жаль, правда, что очень короткой.       Звонкий лязг мечей.       Словно в замедленной съемке я вижу, как прямо между мной и Ноиторой откуда ни возьмись возникает еще одна фигура - она пошатывается от мощи атаки, но все же с трудом сохраняет равновесие, полностью заблокировав удар, который совершенно точно должен был стать для меня последним. Фигура по-прежнему едва держится на ногах. И я с ужасом узнаю в ней Гриммджоу.       Разозлившись еще больше от того, что ему вот так посмели помешать, разъяренный Квинта рычит и, вновь готовясь к нападению, пытается обойти противника, однако тот не дает ему приблизиться ко мне. Потому что я до сих пор не могу заставить себя хотя бы сдвинуться с места. В результате Ноитора в ярости резко взмахивает оружием, уворачиваясь от атаки Сексты, и тот получает еще одну рану. Вновь пошатывается, и в этот раз только меч не дает ему оказаться на земле.       Всплеск алой крови тяжелым пинком возвращает меня в суровую реальность. Спохватившись, я тут же призываю обратно свои оковы. Даже не удосужившись отскочить, Квинта вновь в бешенстве заносит свое гигантское оружие над Гриммджоу, но я пронзительно сверкаю глазами. Осознав, что он вновь не в силах пошевелиться, Ноитора изрыгает целый поток грязных ругательств, и я с каким-то странным удовольствием прерываю его.       Клокочущая ярость постепенно берет вверх надо мной, отключая все остальные чувства и доводы разума. Я вырываюсь вперед, заслоняя Гриммджоу, и резко взмахиваю рукой - и Квинту рывком подбрасывает ввысь, а потом на бешеной скорости несет обратно в сторону поваленной части леса, но я все равно не чувствую, что этот короткий кошмар миновал. Перед глазами у меня до сих пор стоит та картина. Я мысленно сдавливаю оковы, и до нас доносится еще одно приглушенное грязное ругательство.       Стиснув зубы, Гриммдоу медленно опускается на землю. А я, уже совершенно позабыв обо всем, безвольно падаю перед ним на колени. Взгляд мой беспорядочно мечется от него к месту, где оказался Ноитора. Я начинаю тонуть во всем этом кошмаре, я задыхаюсь, и никто не в силах вытащить меня из этой пучины отчаяния. Решив не загонять себя в угол окончательно, я провожу заметно дрожащими пальцами в воздухе - и вот вторая мерцающая лента уже рассыпается на частички реацу... и моя ладонь замирает в воздухе, едва впереди начинает мелькать и стремительно расти что-то золотистое.       Голубые глаза Гриммджоу на мгновение округляются. Едва заметно сморщившись от боли, он рывком заставляется себя подняться, хоть и не на ноги, игнорируя факт, что остатки его белоснежной формы от крови практически перекрасились в алый. По-прежнему ошеломленная, я не успеваю спросить, в чем дело, как он неожиданно резким и грубым движением отталкивает меня подальше от себя. Сердце мое уходит в пятки, и я в полном недоумении таращусь на него. — Уходи! — рявкает он, готовый в очередной раз принять удар на себя.       Золотое сияние впереди уже разрослось до невыразимо огромных размеров, и до меня запоздало доходит, что это. Как будто действительно думая, что я уже в бегах на полпути отсюда, Гриммджоу даже не пытается подняться на ноги. Я вижу, как он резко вскидывает свою более-менее здоровую руку... но ничего не происходит, и все во мне умирает в этот же момент. Он настолько ослаб, что даже не в силах сконцентрировать Серо.       Я прекрасно понимаю, что если сейчас что-нибудь не сделать, мы оба умрем, потому что такой густой лес - вообще не самое лучшее место для драки. И, тем более, для Серо ранга Эспады.       И в этот момент у меня появляется очередная безумная мысль. Настолько безумная, что, кажется, я совсем потеряла рассудок от происходящего в этом мире. Я едва смогла сотворить другую сложную технику в Обществе Душ, но такое... и сейчас... но какая разница, если времени на размышления все равно нет? Я собираю в кучу остатки реацу и собственной гордости. Пусть мы хотя бы погибнем вместе, и я не достанусь ни Квинте, ни Айзену.       В чертогах разума лихорадочно крутятся обрывки безнадежно забытого мною нужного заклинания, но отрицать бесполезно - я почти не помню его. Не помню, как сотворить единственное Бакудо, способное спасти нас от смерти. В отчаянии перемотав в голове по второму кругу практически бессвязный текст и надеясь только на чудо, я резко выскакиваю вперед, глядя прямо в поднимающийся столб золотой реацу впереди. Мертвой хваткой цепляюсь в предплечье Гриммджоу - его глаза уже в который раз пораженно округляются от того, что я все еще здесь.       Неужели он настолько уверен в том, что я могу так легко бросить его здесь в одиночестве на произвол судьбы - и наедине с сумасшедшим Квинтой Эспадой?       Страх и адреналин бурлят в моей крови. Мысль, что если я не сделаю этого сейчас, второго шанса никогда не представится, мощно толкает меня вперед, не давая оглянуться назад. Концентрируя реацу, в последний раз прокручиваю в голове части заклинания, потому что, кажется, разучилась говорить-думать-дышать. — Бакудо номер восемьдесят один, — я даже не слышу собственного голоса, — Данку!       И прямо в нас вырывается огромный поток духовной силы. Я резко отворачиваюсь, пряча лицо на плече эспадовца, потому что не хочу своими глазами увидеть то, что сейчас случится... и ничего не происходит. Секунда. Вторая. Третья. Чувствуя, как обрывки чужой духовной силы поднимают в воздух пряди моих мокрых волос, я резко вскидываю голову. И просто замираю от этого удивительно красивого зрелища.       Мощный столб реацу тщетно пытается пробить выросший из ниоткуда прямоугольный щит. Мир вокруг нас окрашивается во все оттенки золотого, и части от сокрушающего потока уходят по обе стороны, взмывая в темное небо. Вниз словно звезды сыпятся сверкающие искры, которые тут же потухают, едва коснувшись сырой земли. Все это так напоминает мне произошедшее на горе у разрушенного Эшафота, что мне кажется, что мы сейчас просто-напросто сгорим заживо.       Но этого не происходит.       Капитан Кучики мог бы гордиться мной - и тем, что когда-то его драгоценное время не пропало даром.       Едва золотое Серо наконец полностью исчерпывает себя, воздух вокруг шипит и искрится, и только спустя еще несколько секунд на землю вновь хлынул непроглядный дождь. Наверное, я начинаю дышать слишком громко. Деревья слева и справа почти все сметены практически по корни, открывая неожиданно большое пространство в густом лесу. Перевожу дух и медленно поворачиваюсь к Гриммджоу.       Он все еще пораженно таращится на огромную полупрозрачную глыбу прямо перед нами. Кровь струйками стекает со свежей раны на груди, скрываясь под складками распахнутой рубашки, однако эспадовца, судя по всему, сейчас это волнует меньше всего. Он вглядывается в шипящее пространство впереди - в поисках Ноиторы, и ко мне вновь возвращается грызущий заживо страх.       Ничего еще не кончено.       Наконец Гриммджоу поворачивается ко мне - бледной, напуганной, измученной, но при этом ликующей над своей миниатюрной победе над собой. Его голубые глаза нехорошо сужаются, словно я совершила что-то очень опрометчивое - и далеко единожды, - он даже недовольно открывает рот, чтобы что-то сказать... но вместо этого лишь выдыхает, слегка скривившись от боли. — Говорил же убираться отсюда, — недовольно ворчит он, вновь переводя взгляд вперед.       Несмотря на наше кошмарное положение, я едва заметно улыбаюсь, сжимая его плечо. Едва ли от этого гордого наглеца можно ожидать чего-то большего... но самая большая награда для меня - что он жив. Призывая остатки своей реацу вокруг, я направляю их на Гриммджоу и почти силком заставляю его опуститься обратно на землю. Незамедлительно начинаю лечение, касаясь его ладони.       Пока где-то совсем рядом не раздается противный смех. Я резко вскидываю голову. — Да неужели, — хрипло смеется Ноитора, появляясь в шипучем тумане. — Ты дал ей шанс сбежать, а она все равно вернулась за тобой? — его змеиный глаз недобро сверкает. — Потрясающе! Какой преданный щеночек...       Меня уже тошнит от него. Я неосознанно сильнее стискиваю ладонь Гриммджоу, а тот снова пытается подняться, опираясь на меч. Шипит от боли, но все равно не отступает. Я аккуратным жестом не даю ему встать, и Секста яростно сверкает на меня глазами, но все же повинуется. Ноитора с каким-то безумным интересом наблюдает за нами. Надо быстрее расправиться с ним, иначе своими ошибками я подвергаю опасности не только себя.       Почему у меня возникает странная мысль, что даже если Гриммджоу будет вообще не в состоянии двигаться, он все равно каким-то чудом окажется между мной и разящим мечом.       Именно поэтому при очередном взгляде на Квинту дремучая ярость расцветает во мне огромным алым цветком, накрывает словно цунами, и я едва умудряюсь не дать ей вырваться на свободу прямо сейчас. Желание наконец отомстить вспыхивает с новой силой, но я подавляю и его. Сейчас не время поддаваться подобным эмоциям... едва ли гнев сейчас сослужит мне хорошую службу.       В последний раз нервно стиснув ладонь Гриммджоу, я медленно поднимаюсь на ноги, молясь, чтобы Ноитора не решил наброситься на нас прямо сейчас. Глаза Сексты на мгновение округляются, однако я не позволяю ему встать, слегка усилив давление лечения. Он шумно выдыхает и все же остается на месте. Смотрит мне в спину.       Как же хорошо, что на этот раз он останется под защитой Бакудо.       Не дожидаясь, пока Квинта сделает первый шаг, я резко исчезаю в сюнпо, грациозно обходя чудо своих усилий - Бакудо восьмидесятого уровня. На самом деле, мне совершенно некогда радоваться, но эта маленькая победа... вселяет даже больше, чем уверенность. Надежду. Шанс. Я вновь возвращаюсь на поляну, в миг призывая кружащиеся вокруг нити. Реацу на них никак не влияет, но... я с ужасом замечаю, что их стало гораздо меньше. Но не время думать об этом. Я сверкаю глазами белоснежными глазами.       Второй раунд.       Только и ждав моего выпада, Ноитора снова прерывисто смеется, нисколько не смутившись тому, что Серо не возымело никакого эффекта, и исчезает в сонидо, агрессивно взмахнув оружием. А я думаю о том, что если в ближайшее время не покончу с этим мерзавцем, мы либо умрем, либо сюда скоро сбежится половина армии Айзена. И ни в одном, ни в другом варианте нет ничего хорошего.       До невозможности ясно угадываю малейшее колебание души - как насмешку над тем, что произошло несколько минут назад, когда я полностью утратила это чувство. Разом призвав оставшиеся оковы, я резко взмахиваю рукой, обвитой одинокой белоснежной лентой. И прямо впереди раздается знакомый хлопок. Я решительно останавливаюсь, уходя ногами в рыхлую землю - а Квинта вновь открывает рот, чтобы пустить в мой адрес очередное ругательство, однако я уже знаю, что сделаю.       И вместо того, чтобы привычно сковать его, легко развожу в стороны руками.       Сияющие нити разделяются на два фронта - один стягивает левую руку Ноиторы, а второй - правую. И при этом он все равно умудряется не уронить свою любимую Санту-Терезу. Но мне абсолютно без разницы, с ней он или без. Я заставляю оковы держать его покрепче и тут же ярко сверкаю глазами - нити сжимаются, словно лозы частично опутывая и другие части тела жертвы по контурам духовной сущности.       Квинта бросает на меня свирепый взгляд - его явно раздражает эта способность к обездвиживанию. — Я не знаю, как ты это делаешь, — хрипло и угрожающе произносит он, — но... тебе... меня... не... — золотая реацу уже искрится вокруг него, — победить!       Я вздрагиваю - чужая духовная сила начинает давить на меня так, что едва не падаю на колени. Нехорошее предчувствие накрывает меня с головой. Сначала не совсем понимаю, в чем тут снова дело - потому что мои знания касательно арранкаров в целом весьма скудны, - однако одна-единственная догадка поражает меня как гром среди ясного неба. Давление все растет и растет, и я, наконец, осознаю, что дела наши все хуже и хуже. Хуже просто некуда.       Если он высвободит Ресурексион, мне конец.       Смутно слышу, как Гриммджоу что-то кричит позади, однако из-за нарастающего шума, гула и давления реацу я не могу разобрать ни слова. Знаю, что путы по-прежнему на месте - и, пожалуй, сейчас только они и препятствуют Ноиторе завершить трансформацию. А я просто стою, будто обездвиженная, и только этого и жду. И вновь в критической ситуации ни одна дельная мысль не лезет мне в голову. Поэтому я в очередной раз просто так беру и решаюсь на очередное безумство.       Для этой способности мне понадобится вся оставшаяся сила без исключения - придется отозвать и рассеить оковы. И если после этого что-то пойдет не так или я промахнусь... что ж, тогда придется придумывать новый сумасшедший поступок, чтобы постараться спасти свои жизни. Если в этом еще будет какой-то смысл. Но... снова и снова тягостные сомнения не дают мне собраться с силами. Когда-нибудь неуверенность меня погубит.       Я выдыхаю. И зову единственную, кто сейчас хоть как-то может мне помочь. Кохэйри?..       Пауза. Ты сможешь.       Больше я решаю не испытывать судьбу. Резко взмахиваю рукой, снимая оковы души. Те мгновенно рассыпаются в воздухе на мельчайшие частички реацу, и спустя еще пару мгновений белоснежная лента уже привычно обвивает мою руку.       Но теперь медлить нельзя.       Получив долгожданную свободу, Ноитора впереди хрипло смеется, и поток реацу вокруг него становится еще больше. Возрастает настолько, что становится не только тяжело дышать, но и находиться рядом. Я на мгновение прикрываю глаза, собираясь с последними силами. Концентрирую всю оставшуюся у меня духовную силу в левой ладони и провожу ей вдоль правой руки. Заискрившись, ленты там исчезают, сливаясь с полупрозрачной тканью. Поверх образуется сияющий рунический узор.       Я не жду, пока окончательно обезумевший Квинта бросится на меня. Оттолкнувшись от рыхлой земли, я исчезаю в сюнпо, и за мной тянется едва заметный шлейф белоснежной реацу. Заметив меня, Ноитора со свистом взмахивает мечом и тут же огромным золотым факелом бросается навстречу. И чем сильнее он приближается, тем мощнее становится давление его чудовищной духовной силы. У меня мелькает ужасающая мысль, что я сейчас с голыми руками иду прямо в лапы собственной смерти, однако я отбрасываю ее прочь.       Но все это лишь поверхностно. Даже панический ужас отступает - я вновь погружаюсь в жутковатое безмятежное спокойствие. Мне нет смысла сходить с ума от страха, потому что в нашем сценарии и так остается лишь нелицеприятный факт: либо я сделаю это, либо мы умрем. Третьего не дано.       Едва расстояние между нами сокращается до критического минимума, Ноитора молниеносно своим огромным оружием. Махать своей громадиной у него явно вошло в привычку. Я грациозно ухожу в сторону, заведя за спину правую руку с узором. Недовольно зашипев, Квинта вновь атакует, но снова промахивается. Это злит его еще больше. А я жду буквально лобовой атаки... но не знаю, сколько смогу уворачиваться от таких ударов.       Решив подлить масла в огонь, я снова резко отталкиваюсь и, едва мои ноги касаются земли, взмываю в воздух. Разъяренный Ноитора за мной. Уловив следующий момент, я резко исчезаю в сюнпо и в миг оказываюсь на другом конце поляны, подальше от Гриммджоу. Ровное дыхание несколько сбивается, ускоряя ритм сердца. Чувствую, как духовная сущность несется прямо на меня... и поэтому я стремительно бросаюсь прямо ей навстречу.       Порядком ошеломленный Ноитора с шумом выходит из режима сонидо, но, разумеется, теперь ему никуда не деться. Ливень застилает мне глаза, но я вскидываю правую руку с руническим рисунком и, легко уворачиваясь от прямой атаки громоздкого меча, оказываюсь прямо перед лицом Квинты. Очертания души возникают передо мной как на ладони. Моя цель - прямо передо мной. И, не медля больше ни секунды, стремительно замахиваюсь, целясь прямо ему в голову.       Я ощущаю удивительно приятную прохладу. Пальцы касаются чего-то хрупкого, невесомого, такого беззащитного... а потом я упорно цепляюсь за это и с силой выталкиваю прочь. Словно со стороны я вижу, как моя ставшая немного полупрозрачной рука проходит буквально сквозь материальное тело ошеломленного Ноиторы. Последний как в замедленной съемке камнем валится на землю, разом выронив из руки оружие. Вся реацу вокруг него мгновенно испаряется, пуская в воздух тусклые отблески.       Искристое сияние, зажатое в моих пальцах, ярко озаряет всю округу как днем. Не в силах больше так нагло касаться чужой души, я с силой толкаю ее вперед, подальше от тела. Очертания рунического рисунка угасают и исчезают. Тут же от материального тела к материализовавшейся духовной сущности потянулась тонкая связующая нить. Тяжело дыша, я наблюдаю, как сияние впереди постепенно меркнет и принимает вполне человеческие очертания. Полупризрак с мутными чертами тут же вскакивает на ноги как ошпаренный, лихорадочно ощупывая себя эфирными руками.       Я непроизвольно отхожу на шаг. Жуткое зрелище. Я буквально ощущаю на себе все горькое отчаяние и ужас этой души. Не выдерживаю и отворачиваюсь, попутно проследив взглядом за связующей нитью. Тело Квинты позади меня не шевелится - даже не дышит, но, пока цела эта связующая нить, он может в любой момент вернуться обратно. Я содрогаюсь. Поэтому эту битву еще нельзя... считать завершенной.       Проследив за моим взглядом, полупризрак издает жуткий звук, напоминающий что-то среднее между протяжным воем и криком. Я вздрагиваю, и нехороший ледяной озноб волной проходит по всему моему телу. Проклятие! Не стоит забывать, что передо мной все-таки чистая душа со всей ее мощью, еще и фактически модифицированная Айзеном. Не стоит...       Вдруг полупризрак, обретший еще более четкие очертания Ноиторы, стремительно кидается прямо на меня, отчаянно прорывая себе путь обратно к телу. Вздрогнув, я запоздало хватаюсь за одну из лент. Нельзя дать ему вернуться обратно! Буквально через несколько секунд освобожденную душу обвивают уже знакомые сверкающие нити - и полупризрак вздрагивает, изумленно рассматривая их.       Шумно и прерывисто дыша, я молниеносно вскидываю руку - и он замирает. Передо мной - душа, духовная сущность, которую надо уничтожить прямо здесь и сейчас, пока она не натворила еще больше бед в своем материальном теле. Как просто звучит. Это ведь так легко - убить. Я стискиваю зубы, и рука моя начинает неимоверно дрожать, потому что... потому что даже после всего, что произошло, я не могу...       Все начинается по новой. Прямо как в истории с Теслой.       Белоснежные очертания души передо мной слегка тускнеют - я прекрасно вижу и чувствую, как Квинта, видимо, уже смирился с тем, что сейчас умрет. Чем дольше он находится в таком виде на свободе, чем ярче проявляются его обычные черты. И вот я уже смотрю в единственный глаз, который неотрывно наблюдает за мной: "Ну, давай. Сделай это".       А я... опять не могу. Злость на саму себя вспыхивает во мне словно спичка.       Разве он не заслужил смерти? Он причинил нам всем столько страданий, боли, и теперь... когда я лицом с лицом столкнулась с его духовной сущностью, я вновь не могу заставить себя разрушить это. "Душа - самое ценное, что есть в этой Вселенной," - так мне говорили многие, знавшие силу моего Зампакто. Вместе с одной душой могут умереть сразу несколько других, тесно связанных с ней, потому что смерть одной неминуемо понесет за собой смерть другой. И что же теперь? Что могло измениться?       Я - исцеляющий души. А не их убийца.       Я шумно выдыхаю и медленно опускаю руку. Отчаянно ругаю-ругаю-ругаю себя, но это все равно не помогает. Я все равно не могу этого сделать. Опять. Снова.       По высвобождению души, на самом деле, не все выглядят одинаково. Некоторые могут иметь нежно-золотистые оттенки, алые, как у самых ужасных людей, небесно-голубые, светло-зеленые... и очень-очень редко души могут быть белоснежными. Это, как правило, самые чистые... и душа Ноиторы передо мной далеко не алая. Даже не ярко-оранжевая. Она... белоснежная, и, черт побери, я действительно не понимаю, почему.       И это все загоняет меня в еще больший тупик. В огромный непроходимый лабиринт, который не имеет ни входа, ни выхода. Но вернуться обратно я тоже не могу ему позволить. Остается только...       Призрак Квинты задумчиво рассматривает меняющееся выражение моего лица, даже не пытаясь освободиться. Я поджимаю губы. Он выглядит таким... не похожим на самого себя. Никакой привычной мерзкой ухмылочки, презрительного взгляда. Этот факт удивляет меня еще больше, но... время идет. И я должна найти в себе силы двигаться дальше. Если я не могу уничтожить Ноитору именно так, это все равно останется на моей совести. Потом.       Думаю, я еще успею поплатиться за то, что сейчас сделаю.       Сконцентрировав немного реацу на ладони, я резко взмахиваю рукой и разрываю связующую нить. Она тут же вспыхивает и рассыпается в воздухе на мелкие частички. Я рывком снимаю ставшие ненужными оковы, а полупризрак ревет, хватаясь за голову. Его белоснежные очертания тоже начинают меркнуть, растворяться в воздухе. В какой-то момент Ноитора медленно поднимает голову и пристально смотрит на меня. Сердце мое тут же ухает вниз от этого взгляда, но в следующий миг последняя черточка души рассыпается в пыль.       На перевернутой вверх дном поляне воцаряется безмятежная тишина.       Я запоздало выдыхаю. Ливень по-прежнему бомбардирует меня по голове своими водяными снарядами, но мне абсолютно все равно. Глухое безмолвие, нарушаемае лишь гулким шумом дождя и раскатами грома где-то далеко-далеко впереди, кажется мне небесной благодатью. Я стеклянным взглядом смотрю вперед, дырявя взглядом место, где растворилась в воздухе душа Квинты. Медленно оборачиваюсь.       Гриммджоу, который каким-то чудом перебрался к дереву, все еще ошеломленно таращится на меня, словно я совершила что-то невозможное. Формально, так оно есть, но от этого мне становится еще хуже. Секста удобно расположился у самых корней, сохранив полусидячее положение - несокрушимая стена Бакудо все равно осталась немного в стороне. И я запоздало замечаю, что он по-прежнему истекает кровью.       Это мгновенно приводит меня в чувство. Я кидаюсь к нему, стараясь не смотреть на распластавшееся на земле тело Ноиторы. Страх - уже совершенно иной - вновь начинает медленно пожирать меня изнутри. Разум постепенно отключается, а внутри начинает зарождаться настоящая паника - потому что чем быстрее я приближаюсь, тем отчетливее вижу, что дела у Гриммджоу явно стали еще хуже.       Я падаю перед ним на колени, просто не зная, с чего начать.       В отличие от меня, теперь он выглядит совершенно спокойным - будто не его тело так изувечено или все это уже стало привычным делом. Я даже не знаю, какому варианту мне поражаться больше. Сердце мое разрывается при каждом взгляде на Гриммджоу, пока его пронзительные голубые глаза внимательно осматривают мое бледное и напуганное лицо. Не самое лучшее зрелище в такой момент, но... наверное, я сейчас сорвусь окончательно. — Ты в порядке? — хрипло спрашивает эспадовец. — Ты спрашиваешь, в порядке ли я? — вырывается из меня отчаянный шепот. Он слабо ухмыляется. — Очень смешно.       Секста пытается приподняться, но тщетно. Дождь постепенно смывает кровь, и вокруг нас хвоя и трава начинают приобретать насыщенный алый оттенок. Столько крови - его крови - пролилось за этот вечер, что мне становится страшно.       Словно в тумане слышу недовольный рык - Гриммджоу явно не в восторге от текущего положения и своей беспомощности. Я запоздало касаюсь пальцами его плеча, молчаливо веля опуститься обратно на влажную землю. Эспадовец мрачно смотрит на меня, явно готовя очередную колкость... однако внезапно самодовольно улыбается. Я удивленно наблюдаю за ним, не понимая, чем вызвана такая резкая перемена в его настроении. — Я же говорил, никуда ты не уйдешь и не сбежишь, — довольный собой, неожиданно выдает Секста. — Это было очевидно.       Вдох. Выдох.       Ливень хлещет меня по щекам. Я пораженно рассматриваю его лицо эспадовца, не представляя, как в этот момент он мог задуматься именно об этом. Медленно протягиваю руку и аккуратно, почти невесомо, касаюсь его щеки. Улыбка и вовсе перерастает в широкую ухмылку. Я с трудом подавляю желание поцелуем стереть ее с его лица. Но он все равно прав. Снова. — Я не могу уйти, — с нежностью шепчу я. — Потому что теперь снова моя очередь спасать твою жизнь.       Гриммджоу недовольно фыркает и показательно отворачивается. Как всегда, гордый и независимый. Едва заметно улыбаясь, я ощущаю что-то вроде победы. — Как ты... себя чувствуешь? — слегка треснувшим голосом произношу я.       Секста снова пытается подняться, но тут же, зашипев от боли, решает прекратить свои бесплодные попытки. Небольшая помощь, которую я незаметно оказывала во время боя, не возымела почти никакого эффекта. В частности из-за того, что он снова сунулся в драку. Это может значить только одно: с такими ранами легко не справиться даже мне. Потому что их столько...       Что бы произошло, не решив я вернуться назад? - в очередной раз засовываю эту мысль куда-подальше. Совершенно не время размышлять об этом, но почему-то я точно уверена: Гриммджоу думает о том же. — Бывало и хуже, — хрипловато ворчит он.       Я мягко ловлю его лицо в свои руки, не давая вновь отвернуться. Меня душат собственные эмоции, колоссальное облегчение - и едва закипающий гнев. Так как, несмотря ни на что, знаменитый нрав эспадовца нисколько не меняется. Даже если он находится на волосок от смерти. Слишком гордый, чтобы так запросто принимать чью-то помощь - пусть даже и мою, - и это начинает заметно выводить меня из себя. Все больше и больше.       После событий, развернувшихся здесь, я слишком напугана, измучена, даже сломлена, чтобы выяснять отношения. Меня до сих пор слегка трясет от мысли, что мы оба едва не погибли, и теперь... Ох, он никогда не изменится. И пусть. — Хватит уже играть в героя, — произношу я, заглядывая ему прямо в глаза. — Мы в смертельной опасности, почему же ты это никак не поймешь... — мой голос вновь срывается на шепот. — Я... я волнуюсь за тебя.       Гриммджоу молчит, а я склоняюсь ниже. Словно вечность прошла с того времени, как он был рядом - и, наконец, она закончилась. Наступила другая. Мне приходится выдержать паузу, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. — Как же ты меня напугал, — выдыхаю я, как можно аккуратнее обнимая его за шею.       Гриммджоу явно хочет обнять меня в ответ, однако тут же морщится от жуткой боли и поспешно оставляет эту затею. Все внутри меня разрывается на части видеть его таким. Но самое страшное уже позади - уверенно убеждаю я себя, - теперь все будет хорошо. Эспадовец безмолвно прижимается щекой к моей, и, едва сдерживая все переполняющие меня чувства, я касаюсь губами его влажных колючих волос.       Секста на мгновение замирает, но потом заметно расслабляется. Как будто впервые за очень долгое время. Это настолько очевидно, что мои пальцы на его шее начинают слегка подрагивать. Он все это время оберегал меня, постоянно, даже против моей воли - и ни минуты покоя в этих кошмарных бегах. Начеку каждую секунду. Сердце мое щемит от нежности, и я слегка отстраняюсь, проводя пальцем по длинному порезу на его щеке. Сияющая реацу тут же берется за дело, и такое поверхностное повреждение исчезает прямо на глазах.       Эспадовец фыркает, словно я сказала или сделала что-то неимоверно забавное. Однако мне далеко не до смеха. — Пожалуйста, — тихо, с мольбой, шепчу я, взглянув на его лицо, — пожалуйста, не делай так больше.       Гриммджоу вздрагивает. В голубых глазах на мгновение вспыхивает такое пламя, что меня, находящуюся по другую сторону, отдает жаром. Я прекрасно знаю, чего он хочет - поэтому, едва заметно улыбаясь и скрывая безумное облегчение, медленно провожу пальцами по его губам, чуть дольше задерживаясь на разбитой.       Секста все это время не отрывает от меня пронзительного взгляда. Закончив, я выдерживаю маленькую паузу, наблюдая за тем, как нехорошо сверкнули голубые глаза, а потом исполняю его желание - медленно-медленно наклоняюсь, специально останавливаясь в считанных миллиметрах. Всего на еще одно мгновение. Или на два. А потом наконец накрываю его прохладные губы своими.       Гриммджоу тут же с легкостью берет в плен мой рот, и я наклоняюсь ниже, углубляя поцелуй. Аккуратно обхватываю руками слегка порозовевшее лицо и наконец позволяю себе полностью отдаться происходящему. Всем телом ощущаю, как безумно он хочет меня обнять и крепко прижать к себе, но не может - из-за своего плачевного состояния. Поэтому я сама стремительно обвиваю руками его шею, запуская руку в промокшие голубые волосы. А он все целует и целует меня, пока я не начинаю терять счет времени. Все наконец-то закончилось. Закончилось.       Он жив. Он снова рядом. Большего мне и не надо.       Ради этого можно было пойти на что угодно.       Яростно терзая мои губы своими, словно я - лекарство от всего на свете, эспадовец не дает мне ни секунды покоя - его и не требуется, никогда не требовалось. Однако дыхание мое сбивается окончательно, и поэтому я вынуждена отстраниться, шумно хватая ртом воздух. В голове - приятный туман забытья, из которого даже не хочется выбираться. Гриммджоу хрипло выдыхает, на мгновение потянувшись следом.       Однако в этот раз я не даю ему опомниться. Резко наклоняюсь и, стараясь не задеть другую рану, с нежностью прижимаюсь губами к его шее. Дождевая пелена по-прежнему окутывает нас посреди поля боя, но мне все равно. Это время принадлежит нам. Эспадовец со свистом втягивает в себя воздух, а я медленно, дразня, успеваю проложить настоящую дорожку из поцелуев обратно к его лицу, когда он едва слышно шепчет: — Ты... хочешь добить меня?       Я вздрагиваю от неожиданности. Секста даже не шевелится в моих руках, а меня душит какой-то горький смех. Выдыхаю, на единственный миг прикрыв глаза и заставляя себя забыть, в каком положении мы оказались, пока теплое и такое прерывистое дыхание эспадовца приятно обжигает мне шею. И смешно, и хочется плакать.       В последний раз мягко коснувшись его губ своими, я медленно отстраняюсь и не без удовольствия смотрю в его затуманенные страстью и болью голубые глаза. В них столько... что у меня вновь захватывает дыхание, и мир вокруг вновь перестает существовать.       Невозможность прикоснуться ко мне стала для Гриммджоу настоящей пыткой. — Так и блещешь остроумием...       Вложив оставшиеся силы в слегка потускневший Шикай, я поворачиваю голову. Левая рука Сексты полностью залита кровью, поэтому я аккуратно касаюсь правой, и ее тут же обвивает едва заметный кокон моей реацу - он рассеивается спустя несколько долгих секунд. Гриммджоу слегка приподнимает руку, но я тут же ловлю ее, переплетая наши пальцы, аккуратно поднимаю вверх и прижимаю к своей щеке. — Я немного подлатаю тебя, — шепчу я, немного нервно стискивая его ладонь, — чтобы мы могли уйти отсюда. А потом займусь всеми твоими ранами на полном серьезе.       Он медленно кивает. Я молюсь всем богам, чтобы мне хватило оставшихся сил.       Не переставая прижимать его руку к своей щеке, я наклоняюсь и мягко, совсем невесомо касаюсь сияющими пальцами его груди. В единственное место совсем рядом с расположением сердца, не искалеченное и не залитое кровью. Он настолько изранен, что мне страшно представить, что именно происходило здесь до моего появления.       Гриммджоу молча разглядывает выражение моего лица, как вода, так напоминающая слезы, стекает с волос по моим щекам, а потом прикрывает глаза. Его безоговорочное доверие греет мне душу.       Отсюда мы уйдем только вместе.