Закономерность

      Это конец дистанции.       На неведомой скорости я едва не врезаюсь в высокий каменный тупик. Дрожащие ладони прижимаются к холодному шершавому камню в надежде найти хоть какую-то скрытую лазейку. Позади меня раздаются громкие размашистые шаги. Я резко оборачиваюсь. Из-за едва различимого в темном полумраке угла начинают появляться смутные очертания теней приближающихся массивных фигур.       Все-таки трое. — Цыпочка-а-а-а! — пьяным в стельку голосом протяжно кликает один.       Я с силой сжимаю зубы. А что мне удивляться? В одном из самых ужасных и грязных районов Руконгая это - далеко не редкость. Я бы даже сказала, что совсем наоборот. О таких случаях тут обыденно рассказывают друг другу, как о простых страшных снах, которые, увы, могут повторяться каждый день. Впрочем, иногда они и повторяются каждый день. И наступление темноты здесь - это точно начало настоящего ночного кошмара.       Они, шатаясь, выходят из-за угла. В темноте узкой улочки я смутно могу разглядеть их весьма кривые и довольные рожи. И как они еще в таком состоянии еще смогли угнаться за мной?! — А вот... и... мы-ы-ы... — сильно запинаясь, протягивает тот, который находится слева.       Мой мозг начинает лихорадочно соображать, вернее, старается изобразить нечто подобное. В таком заброшенном переулке нет ничего, что можно использовать хотя бы для секундной обороны. Нет даже обычной палки, камня или нечто подобного, чем можно было бы отвлечь их. Следовательно, о самообороне не может быть и речи - мало того, что их трое, а про колоссальную разницу в простой физической силе я вообще послушно умалчиваю...       Довольно ухмыляясь, они начинают приближаться. Медленно, словно дразня меня. Тени их громадных коренастых фигур накрывают меня с головой.       Сильнее сжав зубы, будто это может хоть как-то морально поддержать меня, я вжимаюсь спиной в холодную бетонную стену позади, безнадежно стараясь пройти сквозь нее, словно привидение. Один острый камень больно впивается мне в кожу прямо через тонкое синее кимоно, которое даже не достает мне до колен. Я едва сдерживаю предательский вскрик. Паника охватывает меня толстым и непреодолимым ореолом, а сияющий ужас ярким пламенем горит в моих голубых глазах. Они - единственные, что выделяется на моем белом, как снег, лице.       Жалко, не правда ли? — Не бо-о-ойся... Тебе понра-а-авится... — высоченный амбал, находящийся справа, похотливо улыбается мне.       Не очень-то верится.       Это конец. Пошатываясь, они останавливаются в полуметре, окружив меня плотным кольцом, словно раздумывая, с чего же именно можно начать начать. О да, такой выбор... Кричи, не кричи - бесполезно. В таком заброшенном месте даже крысы или мыши не водятся, не то что люди. Что мне делать?..       Что?!       Пятясь назад насколько это возможно, я сильнее сжимаюсь в твердую шершавую стену. В затылок, как и в спину, больно впивается что-то острое. Мокрые от пота волосы и челка противно липнут к лицу и шее - примерно та же отвратительная история и с кимоно.       Это конец дистанции.       Они медленно надвигаются все ближе, не давая мне и единого шанса на столь желанный побег - это стало бы просто чудом сего бытия. Я запоздало замечаю, как тот, который в середине, тянет ко мне свои огромные, как лопаты, лапищи. В воздухе рядом распространяется гадкий запах перегара - я даже перестаю дышать. Мое сердце сжимается, а губы вытягиваются в тонкую линию. Ладони покрываются холодным потом, и обнаженные колени начинают предательски дрожать.       Конец...       Я резко распахиваю глаза, отчаянно стараясь не закричать. Чувствую, как по виску течет капля холодного пота, и черное шикашухо синигами отвратительно липнет к телу. Темный, почти черный потолок - первое, что я увидела. И это явно не сулило чего-то хорошего.       О, Боже... Кошмары моего прошлого никогда не оставят меня в покое... Ни-ког-да. Черт побери, почти каждый день одно и тоже. Я... И меня будто бы к земле прижала гравитация. В голове вихрем пронеслось то, что произошло перед моей отключкой. Побег... Арранкары... Эспада.       Где я? Я хочу вскочить, но резкая боль, волной пронзившая все тело, заставляет меня оставить эту идею. Вспомнился позорный удар - голова жалобно заныла на месте правого виска. Я застонала. Боюсь представить, что с остальными...       Я стараюсь хоть на пару градусов повернуть голову вправо. Или влево. Без разницы. И у меня это выходит - я могу различить черно-белую закрытую дверь и почти такие же темные, как потолок, обои. Комната совершенно пустая, не считая небольшого зеркала в массивной золотой оправе, висящего на стене. Мои глаза округлились. Что я делаю в бараках собственного отряда?.. Да еще и в своей комнате?       Я снова стараюсь встать, но у меня ничего не выходит. Перебороть такую дикую боль у меня не получится никак. Вздыхая, я поудобнее устраиваю голову на подушке. Мои темно-рыжие волосы хаотично разметались по ней, а челка снова противно прилипла ко лбу. Я обреченно прикрываю глаза. Просто прекрасно... Вместо того, чтобы спокойно умереть, мне придется помучиться еще...       Что-то подозрительно тихо. Мне ведь не могло все, связанное с войной, просто взять и присниться? Но несмотря на это, я не могу различить ни единого звука, связанного с присутствием в этом помещении хоть малейшей жизни. Это что получается, меня кто-то спас и по-тихому притащил сюда? Или как это еще понимать?       Обреченно вздохнув, я со всей силы стараюсь выкинуть это из головы, не обращая внимания на возродившуюся боль во всем теле. Словно в замедленной съемке, я открываю глаза и с надеждой пялюсь в темный потолок. Смысл? Даже если это и так, и меня кто-то каким-то чудом взял и вытащил, мы все равно обречены. Я бы посмотрела на того, кто смог хотя бы пару дней смог скрываться от гнева Айзена. Зачем усугублять и без того безвыходную ситуацию? Хотя нет. Причина-таки есть. Можно надеяться, что за бунт меня убьют сразу, без мучений. А, может, и совсем наоборот...       Я испуганно замираю, когда слышу гулкие шаги в коридоре. Стараясь убрать со своего лица все накатившие эмоции, я быстро прикрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на пустоте, царящей в моем измученном сознании. Пытаюсь даже дышать как можно тише, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Это будет дорогого стоить.       Я слышу, как шаги все приближаются и внезапно затихают. Прямо у входа в мою комнату. Боже... Я с силой сжимаю кулаки под одеялом, стараясь предотвратить предательскую дрожь по всему телу. Некто по-прежнему стоит возле двери, словно раздумывая, войти ему или все-таки нет. У меня внутри все сжимается. Что-то в глубине ликует, отчаянно надеясь на то, что это наоборот хороший знак. Что все хорошо. Что война окончена. Но нельзя быть такой наивной...       Что же ты стоишь? Иди, куда шел! Словно внимая моей беззвучной мольбе, я снова слышу гулкие, как у какого-нибудь бездушной старой вещи, шаги, звук которых благополучно удаляется от моей комнаты. Я облегченно выдыхаю. И тут же жалею об этом - некто резко останавливается.       Проклятие... Я стараюсь даже не дышать, не то что шевелиться. Он не двигается с места, думая, показалось ему это или нет. Показалось и точка. Я снова с силой сжимаю кулаки под одеялом. Через несколько секунд шаги снова начали удаляться. Что тут вообще происходит?.. Напряжение во всем теле постепенно спадает. К горлу подкатывает ком. Я стараюсь с головой скрыться под одеялом. Исчезнуть из этого нового кошмара.       Что же дальше? Я в плену? Или этот "некто" вполне может оказаться моим спасителем. Или мучителем. Губы вытягиваются в тонкую линию. И снова тишина. Я начинаю буравить взглядом темный потолок, стараясь просверлить в нем дыру на волю. И... что теперь?       Я не смогу валяться тут вечно. Ну, смогу, конечно, если... Нет. Раз тогда не грохнули, значит еще рано. Ну, тогда ладно. Это отпадает. А жаль. Мой взгляд заливается напускной задумчивостью. Интересно... — Лейтенант Абарай! — слышу я приглушенный голос из коридора.       Я вздрагиваю. Этот голос... Ни единой эмоции. Ни единого чувства. Даже самого поверхностного оттенка нет. Словно пустой, полый изнутри... Даже наш капитан Кучики не способен на такое. Никто в своем уме не способен. — Да?       Спустя несколько секунд негромкий шепот раздается в коридоре. Я изумленно замираю. Это откликнулся наш лейтенант Абарай? Я не могу найти и единого отличия от голоса его собеседника. И даже не могу понять, кто его звал! Тот же странный пустой оттенок...       Да что здесь происходит? Я снова пытаюсь вскочить, но у меня ничего не выходит. Кроме, однако, вполне приличного шума, достаточного для того, чтобы меня... Голоса затихают. Ну, как всегда... Я нервно закусываю губу и, словно ничего не произошло, стараюсь не издавать больше никакого подозрительного шума. Они не двигаются, прислушиваясь к звукам, доносившихся из моей комнаты. Я в своем репертуаре.       А вот тут мне конкретно не повезло.       Я слышу, как гулкие и частые шаги приближаются к моей комнате. Едва не взвизгнув, я резко закрываю глаза и стараюсь придать своему лицу безэмоциональное выражение. Спустя несколько секунд дверь моих покоев распахивается. Внутри все сжимается. Я кожей чувствую их взгляды на себе. Чувствую эту пожирающую (меня или их?..) пустоту. Я едва не начинаю дрожать от повисшего напряжения, а они все пристальнее и пристальнее разглядывают меня.       Боже... Еще чуть-чуть, и я... — И как она? — Абарай (если это вообще был он, так как по голосам совершенно непонятно) отвел свой пронзительный взгляд от меня и, наверняка, повернулся к своему собеседнику.       Я незаметно разжимаю руки под одеялом и касаюсь холодными ладонями уже мокрой от пота простыни. — Состояние стабильно, — не сбавляя противной интонации, туманно ответил парень (я надеюсь, что это парень).       Лейтенант Абарай молчит. Я лишь снова на секунду почувствовала на себе его взгляд. — Странно...       А это кто из них сказал? Я едва не закатываю глаза. — Позовите капитана.       А вот это наверняка Абарай. Я с трудом сдерживаю предательский возглас. И капитан тоже здесь?! Я слышу тихие шаги - один из находящихся тут (скорее всего, тот парень) вышел из комнаты. А Абарай так и остался стоять в дверях. Конечно. Я сбегу. И чего мне только стоит ничем не выдавать свое нормальное состояние. Просто идеальная ситуация для побега...       Конечно, по-хорошему надо взять и раскрыться, но мне почему-то кажется, что это очень плохая идея. А почему? Что может ждать меня впереди? Вроде все наши на месте... Странно. Либо я провалялась так долго, что война давно закончилась, и мы каким-то чудом победили, либо вообще не было никакой войны.       Не знаю.       Но лучше принять во внимание худший поворот событий: прошло мало времени, мы проиграли, Готей неминуемо пал, а Айзен уже царствует где-то неподалеку. Вот только какую ситуацию я не приняла бы, все равно никак никак не могу объяснить странное поведение наших. А так же и то, что они вообще живы. И что жива я. Правда, я не видела их внешнего вида, однако... Глубже погрузившись в невеселые рассуждения, я совсем забыла о происходящем. Меня вернули в настоящее возобновившиеся гулкие шаги по коридору.       А эти шаги не похожи на остальных. Они были более... более... Живыми. — И что тут у нас?       Меня будто бы ударили под дых. Я едва не перегибаюсь пополам, причем сразу по двум причинам. Первая: давление чудовищной реацу, которая никак не могла принадлежать капитану Кучики, разве что капитану Зараки, и то в крайнем случае, и вторая: кто это, Господи? — Вот, капитан, — остекленевшим голосом отзывается Абарай.       Капитан? Ч-что?.. Его голос совершенно не походит на голос адекватного человека. Живого. Имеющего душу. Или хотя бы собственный разум. Я чувствую, как сердце уходит в пятки. Что за...       Внезапно я слышу довольную усмешку. Она не могла принадлежать ни Абараю, ни тому парню. Этот. У меня язык не поворачивается назвать его "капитаном", ибо для меня он точно не является и не будет являться таковым. Или когда у нас там успел поменяться состав?! — Пойду доложу Айзе... кхм... Генералу.       Шаги. Этот уходит. А за ним Абарай с его собеседником. Я слышу характерный хлопок двери. И... Как это понимать? Я вспоминаю одну-единственную фразу, в которой содержалось больше информации, чем в моем прошлом годовом отчете. Я распахиваю свои круглые от ужаса глаза.