Закономерность

      Собственная гордость и восторг от происходящего очень скоро проходят - я резко осознаю, где нахожусь и уж тем более в какой ситуации. Ликующая радость уступает место сомнениям, а воодушевление - настоящей панике. Мне мгновенно становится нехорошо. Я дрожу. Что дальше?..       Мерцающие белоснежные искры в моих глазах погасают. Не сразу, но я снова четко вижу выстроившуюся Эспаду внизу. Все их взгляды прикованы ко мне - я отчетливо ощущаю опасность, исходящую от каждого них. Вернее, от некоторых... И если Гриммджоу выглядит лишь слегка удивленным, то дикое выражение лица Ноиторы сразу дает мне понять, как ему уже не терпится проверить мою новообретенную силу. И что-то мне еще подсказывает, что не только ее... Я крепче сжимаю в руках ножны своего Зампакто, ловя на себе прямой взгляд Квинты. Сначала под его напором мне хочется провалиться сквозь землю, туда, где он меня не найдет, но я вовремя вспоминаю, на что способна Кохэйри. "Будь сильной".       И вполне возможно, что провалиться сквозь землю, причем буквально, все-таки придется, но уже не мне... — Все прошло гладко? — раздается рядом гулкий голос Айзена, едва он замечает мои тягостные сомнения. Совершенно забыв о его присутствии и тем более так близко, я едва заставляю себя не отшатнуться. Он улыбается. Я медленно киваю в ответ, втайне переводя дух. Как же мне все-таки ее не хватало, несмотря ни на что... — Прекрасно. — Айзен делает несколько шагов и оказывается впереди меня. Я уже ожидаю, как он что-то снова скажет, но бывший капитан Пятого отряда вновь оборачивается ко мне. — Можешь идти.       Я ловлю себя на том, что крепче прижимаю к груди серебристые ножны. С одной стороны надо бежать отсюда сейчас и как можно скорее, под присмотром Айзена, и, воспользовавшись тем, что, теоретически, еще будет какое-то собрание или очередной вынос мозга, тем самым отделаться от Ноиторы - отличный шанс, но... Кто сказал, что "благодетель" не пошлет кого-нибудь за мной специально? Я уже ничему не удивлюсь...       Сощурившись, Айзен молча наблюдает за моими сомнениями, которые, наверное, как всегда прямо отражаются на моем лице. — На твоем месте я бы поспешил, пока все не закончилось. — Я вздрагиваю от удивления. О чем он? В шелковых синих перчатках становится неожиданно жарко. Видя мою внутреннюю борьбу, Айзен резонно пожимает плечами, подливая масла в огонь: — Поймешь, если поспешишь. — Я недоверчиво щурюсь. Выбора у меня нет все равно, так что лучше уйти самостоятельно, чем когда к тебе приставят того, кто непременно "поможет".       Все так же прижимая к себе серебристые ножны, я делаю несколько шагов и медленно спускаюсь вниз под одинокий и гулкий стук тонких каблуков по деревянному паркету, чувствуя на себе пронзительные взгляды. В этот раз я поступила несколько умнее, обойдя с одной стороны весь эспадовский строй - так что столкнуться с кем-нибудь из них лицом к лицу, благо, мне не пришлось. Стараясь идти ровно и держаться достойно, я где-то за минуту добредаю до двери под такую же сопровождающую тишину. А потом, прежде чем выйти, совершаю одну непростительную роковую для себя ошибку - оборачиваюсь.       Айзен как ни в чем не бывало улыбается мне, а в глазах большинства эспадовцев уже мелькает нескрываемое раздражение. Гриммджоу и вовсе отворачивается прочь, а Ноитора ухмыляется так, что мне хочется бесследно исчезнуть в эту же секунду. Едва справляясь с нахлынувшим головокружением, я разворачиваюсь гораздо резче чем следовало и не без облегчения скрываюсь в темном коридоре.       Тьма пеленой вгрызается мне в глаза, но я быстрым шагом упрямо иду вперед, даже не спотыкаясь по неровному паркету. Мысль убраться сейчас отсюда, от зала и всего к нему прилагающегося у меня стоит на первом месте, и ни о чем другом я больше думать не могу.       Отойдя на уже приличное расстояние по коридору, откуда уже и не видно золотистого света из приоткрытой двери зала, я медленно останавливаюсь в полнейшей тьме. Устало прислоняюсь к стене и глубоко вдыхаю, пытаясь вновь осознать, что происходит. Запоздало вспоминаю про серебристый Зампакто в собственных руках. Вспоминая о Кохэйри, я ощущаю себя в большей безопасности, чем обычно. Хочешь не хочешь, а вид оружия все же вселяет некоторую уверенность.       Поборов накатившее желание резонно сползти вниз по стене, я тянусь к ногам и устало стаскиваю с них туфли. Прохладный и гладкий деревянный паркет несколько приводит меня в чувство. Все закончилось. Хотя бы сейчас. И это время принадлежит мне. Я устало задираю голову, чувствуя легкий скрежет заколки в волосах о стену, и тихо выдыхаю. Несмотря на то, что я почти уверена, что тут одна, на свой страх и риск начинаю прислушиваться к малейшим шорохам вокруг.       В начале я не слышу ничего подозрительного, но потом различаю тихий-тихий непрерывный шорох, источник которого мне и вовсе не понятен. Не особо горя желанием выяснять, что это и где, я устало отлепляюсь от прохладной стены и в полнейшей тьме пытаюсь понять, куда мне все-таки идти. К слову, безмолвие меня пугает еще больше, чем что-то еще. И, держа в одной руке туфли, а в другой - свой Зампакто, я медленно продвигаюсь вперед, зная очертания стен теперь лишь в теории.       Шорох усиливается. Мне уже становится не по себе, как я замечаю знакомые углы коридора вокруг - моя комната совсем рядом. Не мешкая, я поспешно преодолеваю последние семь метров и, едва касаясь деревянной ручки двери, вхожу внутрь и плотно закрываю ее за собой. Я уже хочу облегченно выдохнуть, но ком застревает в горле.       Шорох из коридора усилился настолько, что я резко оборачиваюсь, молниеносно коснувшись ладонью Зампакто. В комнате никого - это точно. Шум доносится снаружи - из настежь открытого окна. Дождь? Неужели опять? Я беспечно бросаю туфли на входе и, снимая по пути перчатки, все же осторожно приближаюсь к окну.       Погода... странная. Темное ночное небо заволокло черными сплошными тучами, которые словно подсвечиваются изнутри, а... Это что, дождь? Я недовольно кидаю перчатки на постель, а сама высовываюсь наружу. Нет, это не дождь. Странная, холодная и непривычная свежесть воздуха заставляет меня поежиться. Я медленно вытягиваю руку вперед - на ладонь опускается что-то холодное, а спустя мгновение оно под давлением тепла кожи уже превращается в каплю воды. Я резко отдергиваю руку и, прищуриваясь, пытаюсь вглядеться в ночное небо.       Неужели... Я одергиваю саму себя, но потом приходится смириться. Неужели это тот самый снег, о существовании которого я знаю только из рассказов милой Кучики Рукии, сестры нашего капитана Кучики, и лейтенанта Абарая? Оба усердно доказывали, что он существует только в мире Живых, но здесь... Бог мой, снег в Сейрейтее?       Я резко отлетаю от окна и на ощупь ищу свою сложенную форму, которую я оставила где-то... Есть! Я бережно кладу рядом Зампакто, а потом молниеносно стягиваю с себя роскошное синее платье и снова надеваю привычную черную форму и удобную обувь. Решив не трогать волосы, я хватаю Зампакто, на пути засовывая его за пояс, лечу к двери, но через секунду резко останавливаюсь. Хватит с меня этих жутких коридоров. Улыбнувшись, я в три прыжка оказываюсь у окна и вылезаю наружу. Скоро способ "как обходиться без дверей" войдет у меня в привычку...       Я выскакиваю на знакомую каменную кладку дороги и вытягиваюсь во весь рост. Ледяные снежинки попадают мне в рот, за шиворот, даже в рукава, но мне все равно. Я глубоко вдыхаю. Это Рукия называла "морозным" воздухом? Я медленно оглядываюсь вокруг. Снег ложится вокруг достаточно неровно, но я почти не сомневаюсь, что утром от этой аномалии не останется и следа. Тряхнув волосами и совершенно забыв о том, что у меня на голове, я, мгновенно среагировав, едва успеваю поймать заколку в воздухе. Темно-рыжие пряди рассыпаются по моим плечам, и тут же в моих волосах путаются снежинки.       По-детски хихикая, я исчезаю в сюнпо.       В недалеком лесу снег ослабел, хотя и отсюда видно, что над привычным каменным и неприступным Сейрейтеем по-прежнему висит мерцающая снежная пелена. Я несколько секунд самозабвенно улыбаюсь, а потом вспоминаю, зачем я здесь. Оглянувшись вокруг и убедившись об отсутствии неприятных свидетелей, я медленно вынимаю Зампакто из ножен, глядя на собственное мутное отражение на идеальном клинке. Сердце пропускает один удар. — Исцеляй, Кохэйри, — и я резко развожу руками в разные стороны так же изящно, как меня лично учил капитан Укитаке из Тринадцатого отряда. Мягкий белоснежный свет сосредотачивается на моих руках, освещая ночной лес вокруг. Мне настолько непривычно, что я даже не могу вспомнить, когда в последний раз использовала Шикай. И чем это в тот раз обернулось для меня.       Рукава черного косоде укоротились, стали мне чуть выше локтя - на так же мерцающих в темноте руках появилась тонкая полупрозрачная белоснежная ткань, подхваченная развивающими лентами. Со стороны конструкция напоминала что-то среднее между обычными перчатками и текке, но это не так. Я несколько секунд смотрю на свой Шикай, а потом резко взмахиваю руками. Мимо моего лица пролетает белоснежная лента, и все исчезает.       Я медленно открываю глаза.       От ночного леса не осталось ни следа, лишь воспоминания. Я медленно оборачиваюсь. Я в небе. По чистому голубому небосводу лениво плывут обрывки кучерявых облаков - я едва сдерживаю себя, чтобы не поймать один из них. Внезапно впереди показывается полупрозрачная тень, переливающаяся в неустойчивом пространстве. Я поднимаю голову, но так и не успеваю до конца понять, что происходит.       Едва я прихожу в себя, передо мной в метрах двух величественно парит волевая девушка с длинными синими волосами. В ее руке серебристый меч с длинным, но полупрозрачным синим лезвием, а на голове - белая тиара с камнем посередине. Воительница редко взмахивает огромными переливающимися крыльями, сложенными из острых осколков прозрачного стекла. Ее тонкие одежды из белоснежной ткани с настоящими платиновыми доспехами на руках, плечах и ногах по-настоящему искрятся. Девушка источает гордость и величие.       Я улыбаюсь. — Здравствуй, Кохэйри.       Воительница слегка склоняет голову. — Приветствую тебя, хозяйка. — Обстоятельства, которые вновь свели нас весьма... необычны, — я несколько опускаю взгляд. Я так виновата перед ней... — В иной раз бы просто не поставила на кон...       Она серьезно кивает, даже не давая мне закончить. — Айзен призвал меня с помощью Хоугиоку. — Она хмурится, окидывая меня суровым взглядом. — И хватит во всем винить себя. — Мы несколько секунд смотрим друг другу прямо в глаза - я первая не выдерживаю и отворачиваюсь. Понимая, что победила, Кохэйри взмахивает стеклянными крыльями - я слышу легкий звон. - Во время Призыва у меня было всего десять секунд, чтобы взглянуть на происходящее, но в нынешнем положении и трех стало вполне достаточно.       Я медленно поднимаю голову. — Что ты видела? — Формально Сейрейтей пуст. Не считая тебя и Айзена с Эспадой, разумеется. Подчиненных синигами я не считала за живых.       Я удивленно смотрю на нее. — Здесь нет рядовых арранкаров?       Она покачала головой. — Не может быть! — недоверчиво встряхиваю головой я. — Куда тогда они все делись? — Вернулись в Уэко Мундо? — вопросом на вопрос ответила Кохэйри. — Но зачем? — не уступаю я. — Не знаю.       Я уже хочу начать нервно мерить шагами небесное пространство, как вовремя вспоминаю, где нахожусь. Слишком много всего необъяснимого, слишком много вопросов, и ни одного ответа. Чего добивается Айзен? Чего? — Могло ли что-то укрыться от твоих глаз? — Ровно столько же, сколько и от твоих - иллюзии мне не помеха. Рядовых арранкаров в Сейрейтее действительно больше нет. — Воительница хмурится. Пряди ее синих волос развиваются в воздухе. — Но... — ... где они тогда? — заканчиваю за нее я. — Проклятье. Не мог Айзен задумать чего попроще?       Кохэйри звонко смеется. — Но не в этой жизни.       Я выдыхаю. — Мне пора возвращаться. Если хватятся... — Да, — кивает Кохэйри, — хорошего будет мало. — Она проводит рукой по сияющей синей стали своего меча - меча Душ. — Если что-то пойдет не так... — она резко взмахивает им, с грозным и внушительным свистом рассекая воздух, — ты всегда можешь на меня рассчитывать. Другой жизни уже не будет.       Я поджимаю губы и прикрываю глаза, едва заметно кивая. — Спасибо. — И все исчезло.       Я чувствую тонкие и теплые солнечные лучи на своей коже. Какая-то часть рассудка подсказывает мне, что уже утро, но воспоминания упорно предоставляют мне обрывки собрания, снежного леса, разговора с Кохэйри, но никак не пути обратно. Это напрягает.       Я поворачиваюсь на бок, едва не запутавшись в черной форме, и тут же понимаю, что нахожусь в своей комнате, в собственной постели. Растрепавшиеся влажные волосы все же доказывают то, что вчерашнее мне не приснилось, и не только они - рядом на тумбочке я вижу ту коробку и переливающуюся там на солнце синюю шелковую ткань вечернего платья.       Странное ощущение волной льется по моему телу, и, честно говоря, я не знаю, как на это реагировать. Пара вчерашних упражнений с Шикаем хорошо встряхнула мою память и автоматизировала казалось бы давно забытые навыки. Один из первых достоинств была отличная возможность избавиться от нежелательных следов и синяков по всему телу - я хотя бы вспомнила свою основную способность. На боевые навыки я так и не решилась, потому что мне все время что-то мерещилось в темных кустах. Да и здравый смысл подсказывал, что еще рано раскрывать все карты. Даже я не знаю, чего этим хочет добиться Айзен.       Я медленно поднимаюсь на локтях, недовольно тряхнув головой, когда несколько все еще влажных темно-рыжих прядей попадают мне прямо в рот. За окном ярко сияет солнце, и никаких следов вчерашней удивительной аномалии - как и предполагалось. Я вновь погружаюсь глубоко в себя, и не сразу реагирую на громкий топот по коридору. Хочу вскочить, убежать, вылезти в окно, не знаю зачем, но двери открываются, и на пороге оказывается Гриммджоу. Я так и застываю в неестественной позе у окна.       Видя мой растрепанный и растерянный вид он ухмыляется еще шире. — Утро добрым не бывает.       Я резко выпрямляюсь и корчу ему гримасу в ответ прежде, чем успеваю подумать о последствиях. Гриммджоу недобро фыркает. — Надо же. Ну, думаю, Айзен-сама или Ноитора мигом умерят твой неожиданный пыл.       Я хмурюсь, проводя дрожащей рукой по растрепанным волосам. — Что-то еще? — Ты же не думала, что отделаешься так быстро, — ухмыльнулся эспадовец, засунув руки в карманы. Ему, похоже, нравится издеваться надо мной. — Конечно нет. А теперь пригладь свои распушившиеся перышки, и пойдем уже. Айзен-сама требует демонстрации.