Закономерность

      Боль. Она повсюду. Она пожирает меня изнутри, выпивает все соки, обращает в бегство рассудок и прочие основные ощущения, которые сейчас могли бы мне очень пригодиться - для начала понять, что вообще здесь происходит. Постепенно мирясь с неизбежным, я медленно открываю глаза и тут же понимаю, что уже нахожусь далеко не во дворе бараков своего отряда и, скорее всего, не в Сейрейтее. Даже не в его окрестностях. Здесь абсолютно другая атмосфера - концентрация духовной силы практически на нуле, а в воздухе не витают остаточные заклинания Кидо. Руконгай... Где я? Интуиция истерически бьет тревогу. А я не могу отличить сон от реальности.       Холодно. Глаза быстро привыкают к подозрительному полумраку, и я медленно обвожу взглядом странное помещение. Корявые деревянные стены пропускают редкие и тонкие лучики утреннего солнца; вместо потолка - черная дыра в никуда. Воздух наполнен запахом утренней росы, но в то же время в нем витает что-то еще. Я недоверчиво сощуриваюсь. Утро? Пытаюсь подняться, но дикая боль внизу живота отбрасывает меня обратно, как морально, так и физически. Каким-то чудом я умудряюсь на закричать. Тяжело дышать. Я закашливаюсь, чувствуя, как кашель эхом отдается болью во всем теле, и не только.       Холодно. Дрожа, я в ужасе медленно провожу холодными от страха пальцами по своему телу. Реальность оказывается куда хуже любого моего кошмара - полностью обнаженная, я без памяти лежу на старой полуразвалившейся кровати, непонятно где. Не хочу думать, как я на ней оказалась, и что было до - не вынесу. Снова становится тяжело дышать - я пытаюсь сдержать новый порыв кашля, как эта попытка делает свои выводы и предупреждения - я чувствую что-то теплое, мерно разливающееся под собой. О, нет...       Громкий храп на полу в миг прерывает все мыслительные процессы и заставляет меня застыть на месте. Понимание резко отрезвляет и отравляет мой разум. Стараясь лежать неподвижно, что не так уж и легко в таком-то состоянии, я медленно поворачиваю голову и смотрю вниз, игнорируя вновь нарастающую боль внизу живота. Как и тогда, их по-прежнему трое. На секунду я даю волю слабости и прикрываю глаза. Я ничего не помню. Совершенно. Но не сомневаюсь в одном - это только к лучшему. Мой взгляд останавливается на черной бездонной дыре вместо привычного потолка. Что было, то прошло. Будем надеяться, что вчера они напились достаточно, чтобы не проснуться в самый неподходящий для меня момент.       Стараясь дышать тихо и размеренно, я продолжаю буравить взглядом комнату в поисках своей одежды, хотя бы ее остатков. Синее кимоно лежит на другом конце кровати - я сильно сомневаюсь в его целостности, но это не так важно. Главное сейчас - убраться отсюда, побыстрее и как можно дальше. Это единственный мой инстинкт. Самосохранение. Преодолевая дикую боль, я медленно приподнимаюсь на локтях - кровать явно не на моей стороне: этот жуткий скрип, наверное, можно услышать и на соседней улице.       Храп мгновенно затихает. Я в ужасе затаиваю дыхание. Несколько секунд спустя они снова засыпают, по крайней мере на слух я могу надеяться лишь на это. В полумраке стараясь не разглядывать простынь, на которой подозрительно много темных пятен, одно из которых явно свежее, я медленно тянусь рукой к синей ткани, а потом медленно подтягиваю ее к себе, чувствуя приятную прохладу шелка. Убиваться я буду потом, когда буду убеждена в том, что вторая стадия этого отменяется. Амбалы на полу никак не реагируют на производимые мной шорохи. Пока. И едва до конца остается всего несколько сантиметров, я с диким скрипом и визгом куда-то проваливаюсь, едва успевая прикрыться. Острая часть сломанной доски больно впивается мне в лодыжку, но я уже не обращаю на это внимание.       Все на полу приходит в движение.       Я беспомощно замираю, наблюдая за тем, как они ускоренным темпом приходят в себя и начинают неторопливо оглядываться в поисках предполагаемого источника шума. И тут они замечают меня. Переглядываются. Невнятное бормотание между ними походит на стрекотанье кузнечиков, нежели на речь адекватного человека, и я не понимаю ни слова. Все еще пошатываясь, они неуклюже поднимаются на ноги, очень любезно помогая друг другу.       Дальнейший сценарий предрешен. Я не могу заставить себя сдвинуться с места, в горле застревает крик. Заключив между собой какое-то безмолвное согласие, они вновь начинают приближаться ко мне, очень медленно и лениво, дразня, как тогда. Мысль о том, чтобы пережить все то еще раз, вгоняет меня в тихий ужас. Я сильнее прижимаю к измученному телу синюю шелковую ткань.       Я не знаю, что делать.       Один из мужчин самодовольно ухмыляется, похоже, вспоминая то, что было ночью. Все трое выглядят гораздо свежее чем тогда, следовательно, шансов на побег у меня еще меньше. Я лихорадочно ищу взглядом что-нибудь, что могло бы хоть на пару секунд послужить мне предметом самообороны - даже этого могло оказаться вполне достаточно, чтобы выиграть хоть каплю драгоценного времени. Это же не пустынная ночная улица, в конце концов, должно же быть хоть что-нибудь!       Довольные амбалы идут медленно, издеваясь и наслаждаясь моей истерической реакцией, как мой взгляд падает на что-то серебряное, выглядывающее и мерцающее из-под небольшой подушки на другом конце кровати. Неужели нож? Нет времени размышлять! Придерживая кимоно, я легко дотягиваюсь до странного взявшегося из ниоткуда предмета и легко вытаскиваю его в свет. И это не просто нож: длинный серебристый меч с нежно-белой рукоятью и чистейшей сталью бросает грозные отблески на стены. На первый взгляд он мне кажется довольно-таки тяжелым, но самом деле я чувствую, что он весит не больше перышка.       Увидев то, что я вытащила из ниоткуда, мужчины, пошатываясь, запоздало бросаются ко мне. Откуда он здесь? Я сжимаю зубы и прохладную рукоять меча, в моем сердце зарождается надежда. В это раз я готова бороться до последнего. Двое резко останавливаются, заметив стальной блеск в моих глаза и теперь не решаясь приближаться, зато третьему, кажется, все равно. Я стремительно поднимаюсь на ноги, уже не чувствуя для себя боли и встречая его с выставленным наизготовку оружием, и что-то очень странное происходит в тот момент. Все для меня внезапно погружается в замедленную съемку - только благодаря этому я с легкостью уворачиваюсь от его огромных лапищ и без тени сожаления замахиваюсь мечом. Никакой пощады. На секунду в голове проскальзывает мысль, что это не я, эта воительница не может быть мной, и так оно и есть - загадочный клинок сам руководит моими движениями.       Алая кровь, уже не моя, фонтаном разлетается в разные стороны, попадая мне на лицо и тело, а потом все поглощает искрящийся белоснежный свет. — ... приказ. Она должна была.... и умереть... Трансформация... угрозой.       Это всего лишь сон, всего лишь сон... Происходящее наяву в тысячу раз важнее... Я не должна убиваться по поводу того, что уже было - пора начать жить настоящим... Собственные убеждения не вселяют мне никакой уверенности, что еще хуже. Я тихо и измученно выдыхаю. Туман в голове настолько сильный, что единственное на что я способна сейчас - это дышать. Дыши. Мутная возня рядом со мной усиливается, и я слышу чье-то явное негодование по поводу. — Это одно дело, — резко и грубо перебивает собеседника другой голос. — Но... — он говорит еще что-то, но гораздо тише, — и планы Ноиторы явно не соответствовали планам Айзена-самы.       Не сразу, но я узнаю этот низкий тембр голоса. Гриммджоу, никаких сомнений. А вот кто с ним - не имею ни малейшего понятия. Быстрее бы это все кончилось. На это раз точно. Я всеми силами пытаюсь повернуться на бок, чтобы хоть как-нибудь встряхнуть голову, но у меня ничего не выходит - я лишь привлекаю к себе лишнее внимание. Больно. С губ против моей воли срывается тихий стон. Теперь я и вовсе не спешу открывать глаза.       Гости в моей комнате молчат - явно наблюдают за мной и возможным дальнейшим развитием сценария, но ничего больше не происходит.. Наконец один произносит: — Хорошо. Я доложу, — я смутно слышу удаляющиеся гулкие шаги и их шарканье по коридору.       Однако Гриммджоу никуда не уходит и, похоже, даже не собирается. Я мгновенно вспоминаю слова Ноиторы перед самым боем и все же не решаюсь открыть глаза. Общее состояние выходит на финишную прямую - я четко осознаю, где нахожусь и что происходит. Но так и не понимаю, что мне делать. Паника еще не успела покинуть корни моего сознания.       Раздается негромкий шелест - я осознаю, что эспадовец подходит ближе к моему уютному пристанищу на полу. Еще какой-то шорох. — Можешь не притворяться.       Я не могу удержаться и горько фыркаю, а потом открываю глаза. Он сидит рядом на корточках и с едва заметной ухмылкой смотрит на меня так, будто я только что напрочь провалила экзамен по актерскому мастерству, но потом в его голубых глазах мелькнуло сожаление. И меня очень интересует факт, по какому именно поводу. — Это ты меня нашел? — Скорее, услышал, — следующая в очереди задумчивость мелькает на лице Гриммджоу, — вас сложно было не заметить.       Я угрюмо смотрю на него. Если Квинта прав, это и правда опять его рук дело, то я не понимаю сути всей дальнейшей логики - это развлечение такое: сначала устроить мне пару веселых игр, гонок со смертью, а потом вытащить оттуда? Эспадовец тем временем недоверчиво щурится, наблюдая за изменяющимся выражением моего лица. — Что он тебе опять наговорил?       Я снова горько фыркаю. Это уже действительно становится забавным. Поняв, что ничего теперь от меня не добьется, Гриммджоу недовольно закатывает глаза и поднимается на ноги, обыденно засовывая руки в карманы. Будучи в лежачем состоянии, он кажется мне еще выше чем обычно. Секста вновь опускает взгляд на меня. — Вставай. Тебя ждет Айзен-сама. — Никакого покоя, — пробубнила я прежде, чем успев подумать о последствиях.       Гриммджоу рассмеялся. — Что ж, здесь даже мне сложно с тобой не согласиться.       Наблюдая за тем, как я тщетно пытаюсь справиться одновременно и с накатившим головокружением, и со спутанными мною же покрывалами, он довольно усмехается, а потом, к моему собственному удивлению, легко поднимает меня на ноги. А потом еще и фыркает, глядя на мою вытянувшуюся физиономию. — Идем, — и Гриммджоу покидает комнату.       Я, опустив голову, иду за ним.       Тем не менее, к Айзену мы так и не попали. Прямо перед входом в зал Улькиорра несколько запоздало оповестил нас о том, что господин и его Тринити покинули окрестности Сейрейтея на неопределенный, но явно не превышающий шесть часов, срок. Причину мы так и не услышали. Я в тот момент из Тартара вновь оказалась ногами на твердой земле, а Гриммджоу, похоже, было вообще все равно, попадем мы к Айзену или нет. Недовольно фыркнув и развернувшись, Секста побрел обратно - я за ним. Где-то в глубине я, наверное, радовалась тому, что на месте Улькиорры не оказался Ноитора. Гриммджоу сделал вид, что не заметил моего мимолетного воодушевления, но я без труда увидела, что он все прекрасно понял. Хотя что тут понимать, у меня и так все на лице написано...       Мы остановились спустя минут пять у моей комнаты. Секста Эспада выглядел не то что бы настороженным... напряженным. Что-то уже успело произойти? Я вопросительно и немного нервно смотрю на него, ожидая, что он пояснит мне причину перемены своего настроения, хотя бы потому, что это все передается и мне. Вместо того, чтобы уйти, или еще чего-то подобного, эспадовец переводит задумчивый взгляд на меня. — Не беспокойся.       Сначала я не понимаю, о чем он, но какую тему можно было еще поднять в подобном расположении вещей? Напряжение вновь уступает место горькой усмешке. Я тихо фыркаю и опускаю взгляд вниз. Если бы все было так просто... — Не беспокоиться? Он хочет меня... гм... — я неожиданно для самой себя нервно прочищаю горло - вот и попалась, — убить.       Гриммджоу мгновенно недобро сощуривается, словно без труда распознав то, что я на самом деле имела в виду. Как же примитивно! Это заставляет меня отвернуться в сторону с пунцовым цветом лица. Когда это подобные упоминания начали вводить меня в краску? Он внимательно наблюдает за развитием моей несколько запоздалой реакции. Логическая цепочка наверняка выстраивается в его мыслях практически мгновенно. — Это мы еще посмотрим, — наконец произносит он.       Преодолевая неожиданное волнение, я медленно оборачиваюсь. Наши взгляды пересекаются. — Звучит как угроза, — замечаю я.       Несколько секунд эспадовец просто молчит и внимательно смотрит на меня, словно раздумывает, как бы ему поступить. Потом делает шаг вперед. Еще. Удивленная, я не двигаюсь с места, заставляю себя не двигаться, - хоть и стою к нему на пол-оборота. Гриммджоу внезапно сокращает расстояние между нами практически до минимума. Все внутри сжимается в тугой комок - неужели и он туда же? Я очень хочу, но не могу вздохнуть. Однако эспадовец ничего не предпринимает. Мы практически дышим одним воздухом. Чего он добивается?..       И так минуло еще несколько мгновений, когда у меня уже начинает кружиться голова. Внезапно почувствовав резкий недостаток кислорода, я ничего не могу с собой поделать и судорожно и шумно вдыхаю - и тут же замечаю тень неизменной ухмылки на его лице. Я понимаю, что проиграла.       Тем не менее, Секста наклоняется еще ниже. Я чувствую его теплое дыхание на своей щеке. С одной стороны хочется унестись прочь, хоть уже и явно поздно, но с другой... Он снова медлит, и мне постепенно становится нехорошо. Он что, испытывает меня на прочность? Потом я чувствую едва уловимое прикосновение к своей коже, меня на секунду кидает в приятную дрожь, а теплое дыхание мерно опускается на мою шею. Я выдыхаю. Хочу уже повернуться, но прекрасно понимаю, что тогда будет. — Финал близок, — тихо шепчет эспадовец и так близко, что я кожей чувствую движение его губ. Несмотря на все свои предрассудки, я уже хочу обернуться и спросить его, о чем он, но Гриммджоу уже нет рядом со мной. Я удивленно оборачиваюсь и вижу, как он неспеша уходит прочь по коридору, вернув руки в карманы. У меня такое смутное ощущение, что то кое-что, едва не произошедшее там, на поле боя, что-то изменило в нем.       Я пытаюсь восстановить свое дыхание, которое нежиданно стало прерывистым. Вот и понимай все это как знаешь...