Копоть мыслей

      ...Пятьдесят два. Пятьдесят три. Пятьдесят четыре. Пятьдесят...пять. Стоп.       Об окончании упражнения оповестило пиликанье таймера. Чуть чуть до шестидесяти не хватило. Ну ладно, всё ещё впереди.       Он все таки дошёл до спорт площадки, где были разные тренажёры и не было людей. Начал он с поиска упражнений в интернете, но не увидев ничего дельного, решил пойти по классике.       Кряхтя он поднялся со специальной подставки для пресса, немного морщась от неприятных ощущений в районе недавних увечий, и потянулся выключить таймер и настроить его заново. По минуте на каждое упражнение должно хватать. Сейчас планка. Вперёд!       Приняв нужное положение и запустив отсчёт, начал считать в голове секунды.

Раз, два, три...

...пока легко...

...пятнадцать, шестнадцать, семнадцать...

...надо напрячь пресс сильнее, что бы эффект был лучше...

...тридцать, тридцать один, тридцать два...

...тело трясётся, тяжело...

...сорок пять, сорок шесть, сорок семь...

...громкое частое дыхание...

...пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять...

...секунда...

      Звон будильника, бессильное падение на живот, и после минутное сидение на коленях, в попытках прийти в себя. Когда нибудь будет полегче.       Пришло время отжиманий.       Приняв горизонтальную стойку, начал считать. У него получилось сделать пятнадцать раз, и он остался довольным. Он молодец конечно, но этого мало, надо стараться лучше.       Лежащий перед ним телефон загудел, оповещая о новом сообщении. Личность отправителя почему то казалась очевидной.       — Ээээй? Игнорировать людей не вежливо между прочим((       И верно, на экране выделялся так и не записанный номер Макса. Чтоб он провалился.       Вновь приняв решение не отвечать и поняв свою дальнейшую судьбу жертвы претензий и чего то плохого, он продолжил заниматься.       Через минут двадцать, когда он покончил и с упражнениями на ноги, на площадку стали подтягиваться люди, что странно, ведь обычно их тут не бывает. Рыжий хлебнул воды, собрался и двинулся на ближайший пустырь. Остаётся надеяться, что он действительно "пустынный" и без людей.       Место назначения действительно было пустым. С редких деревьев вокруг слышались птицы, дул лёгкий ветерок, вызывающий шуршание листвы. Красота и умиротворение. Почему бы и не побегать?       Так как ему ничего не мешало, наушники были извлечены из сумки и воткнуты в уши. Музыка была ритмичная, от чего бежать под неё было приятно. Прикинув, сколько он бегал на физре, одного круга ему будет достаточно.

Раз, два, три, четыре. Вдох.

Раз, два, три, четыре. Выдох.

И так из раза в раз. Главное – дышать.

      На половине круга он начал уставать. Но не настолько, что бы остановиться. Если он будет себя жалеть, то ничего не изменится, нужно повышать выносливость.       К концу он был уверен, что упадёт, но не смотря на это, было стойкое чувство, что это не предел и он должен выжать из себя максимум.       Первый круг закончен, горло жгло с каждым вздохом, а ноги подгибались. От былой уверенности в своих силах не осталось и следа. М-да, герой.       Рыжий сел под одно из деревьев, достал из рюкзака воду, и параллельно искал собак, которым можно отдать свой завтрак. Что удивительно, он до сих пор не хотел есть. Не было боли в животе из за голода, он чувствовал себя прекрасно. Странно.       Животные нашлись пробегающими мимо через пару минут. Обычные дворняжки с очень добрыми глазами. Невозможно устоять. Подозвав их, Хэви вывалил омлет и бутерброды на асфальт. Наблюдая, с каким аппетитом песики поглощают еду, он задумался вновь. Рано или поздно он тоже захочет есть и как быть? Может не есть вообще ничего не такая уж и хорошая идея? Питьевая диета... Он бы конечно мог просидеть на одном кефире, но долго ли? И как объяснить это родным? Сказать прямо? Это может повлечь за собой ещё большие проблемы, да и стыдно, признаться честно. Возможно стоит пересмотреть свои взгляды и решения... В конце концов, есть можно и один раз в день, маленькую порцию. Завтракать чаем, обедать нормально и не ужинать. Тогда и вопросов быть не должно. Наверно он так и сделает.       Его отвлекло слабое толкание в ногу, то была одна из собак, явно просившая ещё. Как жаль, что больше ничего нет. Смотря на такие грустные чёрные глаза, наполненные надеждой, душу наполняет тоска и желание отдать всё и вся, ради них... Если бы он только мог..       Пока он так сидел, дыхание пришло в норму, а собаки, пригретые и накормленные, легли возле мальчика. Спокойствие наполнило его и он понял, что все это время не мог расслабиться. Фигня все эти ваши волнения, зачем они вообще существуют?       Детский организм, проснувшийся слишком рано, призывал поспать, а в купе с тёплыми животными и тишиной, противиться этому было слишком трудно. Поэтому привалившись к стволу он почти сразу же уснул.

***

      ...эви...Хэви...       Что происходит, где он?       — Хэви, просыпааайся.       Точно, он же уснул под деревом. А сколько он спал? Собаки ушли, но судя по тому, что места, на которых они лежали были тёплыми, ушли с приходом нарушителя покоя. Кстати, а кто он?       — Ты чего, Чебурашка? Уснул прям на улице, да ещё и с псинками под боком. Ну не чудо ли?~       Вашу мать... Да нет, не правда... Он все ещё спит... Это просто отвратительный сон...       Перед ним стоял Макс с собственной персоной. Смотря на него своим казалось бы добрым взглядом, чёрные глаза заставляли вжаться в дерево позади.       — Т-ты чего тут делаешь? — Черт, голос дрожит, что ж это за фигня?       — Ну как тебе сказать, весь последний час я тебе писал, и не получив ни одного ответа, решил, что с тобой что то случилось... Поэтому пошёл тебя искать! Как я рад, что всё хорошо!       — Зачем ты меня искал, разве я не могу не отвечать, потому что занят? И как ты вообще меня нашёл? — Спросил мальчик, сдерживая дрожь и раздражение в голосе. Странно все это.       — Ну как это зачем, я же волнуюсь. Мало ли, украли, тем более, один ведь гуляешь. А нашёл я тебя по зову сердца!       Что он несёт? Какой зов сердца? И откуда узнал, что он гуляет? Следил за ним? Тогда почему его не было видно? А что если он как Ди, имеет доступ к камерам города? Тогда все ещё хуже...       — Ты следил за мной? Снова? — Все ещё раздражённо.       — Ну-ну, не надо, ничего криминального, всё ради твоей безопасности.       — Жуткий ты тип, бесишь. — Вариант смириться и не рыпаться кажется уже не таким постыдным. Ну серьёзно, что ему терять? Рано или поздно ему надоест, а сейчас можно просто не обращать внимание.       — Не злииись, в любом случае, я тебя нашёл, поэтому дальше гулять мы будем вместе! Кстати, а ты чего тут один делал?       Вот что за хрень?       — Я не один, со мной был друг. — Врать он так и не научился, но мало ли, пронесёт.       — Правда? Ты поэтому уснул прям тут? — Не пронесёт. Эта ехидная улыбочка заставляет чувствовать себя идиотом ещё больше, чем есть на самом деле.       — Правда. Он ушёл, а я остался. Потом просто не уследил и уснул. А какая тебе вообще разница? — Ну чего? Если ломать комедию, то ломать до конца.       — Ну ладненько, не груби. — Он улыбнулся ещё шире и поднялся на ноги. — Может пойдём возле кладбища погуляем?       Вот ещё, с этим чудищем ещё и возле кладбища – он не самоубийца.       — Я вообще то домой собирался.       — Тогда давай провожу!       — А вариант "ты отвяжется от меня" есть?       — Нееет~~

Блядство.

***

      Они шли по тротуару по направлению к дому. Очень не хотелось давать Максу знание о его месте жительства, но понял это он слишком поздно.       — Слуушай, только что понял, такое совпадение, я тебе предлагал погулять возле кладбища, а ты живёшь возле него, удивительно!       — Ага, невероятно..       — Чего ты такой не весёлый, болит что то? — обеспокоенность на его лице выглядела на удивление натуральной.       — Ничего у меня не болит, нормально всё.       — Тогда почему такой хмурый?       У него удивительно просто получается держаться добрым дурачком.       — Не понимаю я тебя, странный ты очень. Сначала пугаешь до усрачки, просишь быть твоим... кем вообще? Угрожаешь, что если расскажу кому, то сделаешь плохо всем и мне в том числе, а после преспокойно пишешь пожелания с добрым утром, ходишь по пятам, ищешь по паркам и домой провожаешь. Ты ненормальный. Да, так и есть..       Лицо собеседника в миг помрачнело. Не было больше этой обманчиво спокойной атмосферы, хоть немного, но сглаживающей обстановку, воздух потяжелел, а кровь прилила глубже в организм, заставляя бледнеть.       — Хм... Это ты что... боишься меня получается... Ха~ — он слегка улыбнулся. Очень напряжённо. — Отлично. Лучше тебе так и продолжать.       — Я не...       — Цыц. Думаю, мне надо повторить. Ты меня привлёк, теперь твоя задача не выебываться и спокойно принимать своё положение. Ты должен стать для меня тем, кого я хочу видеть.       — Да зачем же!?       Щеку обожгло резким ударом, отдавщим в зубы и мозг.       — Заткнись. Затем, что я так хочу. Сказал, значит так и делай. Иначе все узнают много интересного о тебе. — Его руки резко сжали Рыжего за талию, как раз на тех местах, где бинты уже болтались, а не плотно сидели как при выходе из дома.       — Ч-чего... — Широко раскрытые глаза уперлись в землю. Как он мог узнать об этом? Что за херня? — Как ты..?       — Довольно безрассудно засыпать на улице без какой либо гарантии безопасности. Хотя кому я объясняю? Тыж дубина. Не то что о своей безопасности, но и о банальной слежке за собой позаботиться не в состоянии... Как жаль. — Руки на теле сжались сильнее, оттягивая кожу пальцами. — Сколько ты ешь? Такой мягкий, столько складок, даже бинты не скрывают. Видать тебя любят больше, чем брата, да? Он такой тощий, в отличие от тебя. Мерзость ты, Чебурашка. Но такой милый. Мне нравится.       — Кх... — Едва не удержав жалобный стон боли, он сжал зубами внутреннюю сторону щеки, принявшую удар минутой ранее.       Он... Ужасен... Страшный... Мама, спаси..

Что, к мамочке захотелось? Слабак. Сам решить проблемы не в состоянии?

      Сам. Он справится сам. Нужно всего лишь продолжить начатое.       — Отпусти.. — надорвано и тихо попросил он.       — Что? Не слышу.       — Отпусти меня.       — А чего это?       — Мне больно, отпусти меня.       — И что? Потерпеть не можешь?

И правда, не может что ли?

      — ...могу...       — Замечательно.       Бока сжали сильнее, перемяная и принося ужасную боль. Синяки останутся по-любому.       — Даже вырываться не будешь? Странный такой, пхахах.       Сейчас, сквозь пелену отвращения и страха, он внезапно задумался о том, как это все выглядит со стороны. Средь бела дня, посреди тротуара стоят два парня, причём один мнет бока второго. Прекрасная картина, лишь бы никто не увидел.       Спустя минуты две, Макс отстранился и выпрямился, положив руки в карманы, —       — И да, кстати... Не пытайся худеть. Узнаю — насильно жрать заставлю.       Всё таки видел. Блять блять блять! Что за херь?       Рыжий кивнул ему в ответ, отведя взгляд.       — Я пойду домой, тут чуть чуть осталось.       — Да, конечно, удачи! — Вновь широко улыбнулся Макс.       Он зашагал в сторону дома, и дойдя до двери, резко обернулся, натыкаясь на пристальный, острый взгляд. Его сжигали, не оставляя ни возможности, ни надежды на спасение. Ему ясно дали понять, что погряз в этом дерьме он надолго и сильно.       Перед глазами закрылась дверь, обрывая зрительный контакт. Сердце ухало в груди, отяжеляя грудную клетку, руки потряхивало. Его потихоньку начало отпускать, когда к нему вышел отец.       — Хэви? Я думал ты будешь дома позже. Как всё прошло? Голоден?       Только сейчас пришло осознание, что с момента выхода на прогулку прошло всего ничего. На часах значилось 12:38, он обычно в это время только просыпался, хах.       — Да там у Кудряша дела какие то появились, а одному гулять как то не хочется. И да, я бы перекусил немного.       — Хорошо, понятно. Как тебе завтрак?       — Очень вкусный. — Надежда, что он не краснеет, не покидает его.       — Прекрасно, мой руки, садись за стол, я тебе разогрею.       — Ага, кстати, где мама?       — А, работает, ей позвонили, сказали, что привезли новый заказ, она и поехала.       — Ааа, теперь понятно.       Пробежка до ванной и обратно заняла меньше пяти минут, но этого хватило, что бы и руки помыть и пронести в голове воспоминания последних десяти минут. Его все ещё холодило, да и коленки подрагивали. С каких пор он такой ранимый? Раньше он бы мог спокойно вмазать и получить ещё больше люлей, не особо волнуясь о количестве и качестве "боевых ранений", а тут...

Ну, тряпка, она и в Африке тряпка.

      Разочарование пробрало до глубины, он такой жалкий да? Даже от такой глупости реветь начинает.       Закусив язык он глубоко вздохнул и смочил лицо холодной водой, что бы слезы отошли, не хватало ещё, что бы его таким заметили.       Оценив себя в зеркале и подметив, что надо прекращать ныть по поводу и без, побежал обратно, на кухню, где все ещё стоял отец, а на столе покоилась тарелка с горячим супом. Наверняка вкусным.       Сев на стул и положив в рот ложку с бульоном, он замычал от удовольствия.       — Мммм... очень вкусно, пап. — В доказательство своих слов, он зачерпнул и съел ещё пару ложек.       — Рад, что тебе понравилось. — Глэм со скрипом отодвинул стул и сел на него. — И я бы хотел обсудить твои четвёртные оценки, у тебя опять тройки. Я конечно могу списать это на начало учебного года, и тот факт что ты не вошёл в ритм, но все же огорчён. Пообещай, что в следующей четверти будет лучше.       Огорчён, да?

Да, а на что ты надеялся, а? Думал он тебя по головке погладить, со словами "Умничка, Хэви, ты такой раздолбай, продолжай в том же духе"?

      — Я исправлюсь, извини.       — Всё нормально. Ты ешь, а то остынет.       И он продолжил, ложка за ложкой, супа все меньше и меньше. Картошка, морковь, лук... Зачерпнуть, положить в рот, проглотить. А так подумать... Он ведь мог отказаться от еды, сказать, что наелся завтраком, пойти к себе и заняться чем то полезным. Он только что пришёл после тренировки, стоило ли сейчас жрать? Он зря всё это делал? Зря пресс качал, зря в планке стоял, зря пробежал этот огромный круг? Он так гордился собой, а сейчас это всё зря? Что ж он за чмошник?!       Ложка звякнула о пустое дно тарелки. Он всё съел, а ни наслаждения, ни насыщения не чувствует. Только горькую смесь отвращения, стыда и желания выблевать всё, что было в нем, желательно вместе с желудком.

Чувствуешь? Чувствуешь какой ты мерзкий? Чувствуешь как заплываешь жиром? Чувствуешь. Но почему же ничего не делаешь?

      Пока он ел отец уже ушёл, оставив его одного. Кажется он просил помыть за собой.       Он встал, взяв в руки грязную посуду и понёс ее к умывальнику.       Глухой стук тарелки о дно раковины, в руках ощущается слегка шершавая поверхность губки, мягкость пены, стекающей по тыльной стороне ладони, шум воды, хлынувшей из крана, и резкая сырость в районе лица, солнечного сплетения и ног из за брызг. Сраная ложка, почему именно сейчас она решила лечь прям под кран?!       Резкая ярость и желание пиздануть чем нибудь о столешницу появились мгновенно. Хотелось выть, орать и драть на себе волосы, но исполнился только удар руки о ногу. Несколько раз. Много раз. Уже обе конечности болели, возможно будут синяки. Опять.       Глаза слезились, от обиды. Он даже от стола до мойки дойти спокойно не может.       Поизбивав себя ещё минуту он все же домыл злосчастную посуду, стоя не совсем твёрдо, и крича отцу "спасибо", пошёл к себе. Злость чуть отступила, но не пропала, достаточно пойти чему нибудь не так, чтобы он попытался разбить себе лоб об угол стола.       Уже в комнате, он подошёл к двери брата, прислушиваясь, дабы узнать, тут он, или свалил куда. За дверью было слышно частое тыканье о клавиатуру и более редкое щелканье мышки. Значит не ушёл. Ну да ладно, не критично. Отходя к компьютерному столу, он задел коленом изголовье кровати, что поспособствовало дальнейшему злому, не шибко тихому, шипящему "блять" и душевному пинку о ножку мебели, приводящему уже к сдавленному крику.       На весь этот шум из комнаты показался Ди, чьему взору открылась потрясающая картина с сидящим на ковре младшим братом, матерящим все и вся.