Копоть мыслей

***

      После тех событий прошло пару недель. За это время случилось не так уж и много. Хэллоуин, наставший совсем скоро, семья праздновала без особых изысков. Они сходили в магазин за огромной кучей разномастных тыкв, вырезали им страшные рожи, делая фонари, и немного украсили дом. Остальное время они проводили максимально спокойно. Родители и Чес сидели на кухне, разговаривая, и травя анекдоты, от чего на весь дом часто был слышан смех. Младшая часть семейства, посидев некоторое время со всеми, вскоре ушла к себе и заснула перед экраном компьютера, досматривая третий ужастик подряд.       Последние дни каникул были бы замечательными, если бы не каждодневные воспоминания о случившемся в ту злополучную прогулку. И он бы рад не вспоминать, но не получается, мозг отказывается переключаться на что то другое, снова и снова возвращаясь к таким неприятным, нежелательным к упоминанию событиям. За размышлениями он мог уйти в себя на столько, что практически ничего не замечал, приходя в себя только когда обжигался кипятком, врезался в дверные косяки или начинал противно скрипеть вилкой по тарелке. Последнее, к слову, случалось всё реже и реже. Из-за долгих копаниях в себе и нервов на этой почве, аппетит пропал напрочь. Не то что бы Хэви это очень огорчало, скорее даже радовало.       Картинки с невероятной скоростью проносились перед глазами, заставляя переживать события раз за разом. Он не мог представить, как теперь будет ходить в школу и вообще выходить на улицу. Это вызывало чистый ужас.       Естественно, резкая перемена в поведении не осталась незамеченной для остальных членов семьи. Его часто стали преследовать вопросы родителей о самочувствии, на которые он каждый раз отвечал одним и тем же «Я в порядке, просто не выспался». После этого даже Ди стал время от времени смирять его подозрительным, явно неверящим взглядом.       Рыжий понимал, что лучше рассказать обо всём и не пытаться скрыть, но в то же время он не мог представить, что тогда начнется. Думая о том, как отец проводит «воспитательную беседу» с теми уродами, он бледнел, уже ощущая, с какой силой ему дадут в нос за ябедничество.       Не исключено, что его решат просто перевести в другое учебное заведение, что вроде и не плохо, но в то же время его школа в данный момент является самой близкой и удобной, в то время как другие находятся на достаточном расстоянии. Да и возня с документами слишком муторная, геморрой, как не посмотри. Не хочется лишних проблем.       Дальше вопросов никто не заходил. Даже Макс, который являлся самым основным и бестактным лицом последний месяц, должный обсмоктать всё от и до, местами насмехаясь с чужой тупости, ограничивал себя только пожеланиями доброго утра и ночи. Про происшествие он упорно не упоминал, как будто ничего и не было.       Но пожалуй самым страшным событием стал первый день после каникул. С самого утра он был между своим разумом и реальностью, не сразу отзываясь на оклики, не замечая как зубная паста падала с щетки, из-за чего он несколько раз начинал заново, потратив кучу пасты, из-за чего расстроился лишь больше.       За завтраком все начали беспокоится сильнее, наблюдая за тем, как он уже несколько минут пялится в стол, держа пустую кружку в руках, время от времени пытаясь из неё пить. Очнулся от попадания в глаз невынутой ложки, чем вызвал насмешливый фырк у брата, в этот момент поднявшего взгляд с телефона, и Виктории. Отец обошёлся внимательным взглядом и вопросом о количестве уроков у обоих братьев.       Перед выходом он положил бумажный пакет с обедом в рюкзак, принял редкий, беспокойный поцелуй в щеку от матери, искренне стараясь не ржать слишком сильно, когда она решила засмущать еще и Ди, недовольно потирающего пострадавшее место. Глэм стоял рядом, спокойно за этим наблюдая.       — Удачи, говнюки! Не деритесь! — Вики взлохматила их обоих, после чего они всё же ушли.

***

      С каждым шагом, приближающим его к зданию школы, становилось всё страшнее и волнительнее. Он никак не мог придумать, что делать если его зажмут толпой где-нибудь в туалете, что если изобьют, что он скажет им, что потом скажет родителям, как будет объясняться перед ними и учителями? А все ли уроки он сделал? Что если нет? Помимо враждебно настроенных одноклассников его будут ждать также настроенные злющие бабки? Что делать, если да? Желание вернуться домой, сказать, что заболел, спрятаться и никуда не идти как минимум пол года, чтобы о нём забыли и никогда, НИКОГДА не вспоминали, стало слишком велико, оно буквально тянуло в обратную сторону, вынуждая буквально заставлять себя идти дальше. ЧёртчёртчёртЧЁРТ, что делать?!       Он остановился, ощущая как кровь оттекает от лица, как тело сковывает слабость. Перед глазами заплясали цветные пятна, голова загудела и закружилась. Терзающие его переживания стали слишком бессвязными, что бы хоть как то о них думать, одна единственная мысль, которая стала самой четкой, кричащей набатом.

      Я сейчас упаду.

      В ту же секунду ногам стало слишком тяжело держать его в вертикальном положении и они подогнулись. Если бы не Ди, успевший поддержать рыжего, он бы точно пропахал носом по тротуару.       — Эй, Хэв, ты чего? Алё, Хэви, мать твою! Блин, сядь сюда, — Он посадил его на чудом оказавшуюся рядом лавочку, слегка похлопав по щекам. — Всё, сиди и приходи в себя. — Ему в руки сунули уже открытую бутылку воды, заставляя пить. — Что теперь делать с тобой? Ща папе позвоню, погодь.       — Стой. — Стало чуть легче, но слабость осталась. — Не надо никому звонить, мне уже лучше, всё хорошо.       — Хэви, блять, ты только что в обморок шарахнулся, с тобой не «всё хорошо».       — Ну и что? Сейчас то всё в порядке. — Нельзя возвращаться домой, потом у него будут проблемы. Все будут уверенны, что он просто не захотел никуда идти.       — Ты. Ааа, боже! Хорошо, ладно, это не моё дело, сам будешь разбираться с этим говном, даже не подходи ко мне потом!       Не смотря на ругань, Блондин всё же помог ему подняться и даже заставил съесть откуда-то взявшуюся горькую шоколадку, после которой амёбное состояние отступило.

***

      К счастью, они тогда не опоздали, но перед нужной дверью он стоял до самого звонка.       В класс он заходил как на казнь, буквально ощущая, как с него сдирают кожу взглядами.       Пройдя до своего места, уткнувшись взглядом в пол и быстро сев, он не сразу заметил, что его парта зарисована и записана разной гадостью, по типу «Пидрила», «Шлюха» и мужских половых органов. Его накрыло раздражение и злость, из-за чего он поднял руку, дабы пожаловаться учителю.       — Извините, у меня парта вся откровенно изгажена., — Он не успел договорить, как его перебили:       — И что? Молодой человек, вы чего добиваетесь? Сначала опаздываете, теперь урок срываете. Мне что, нужно самой ваш стол помыть?       — Да нет же.       — Вы ещё и огрызаетесь? — Грузная немолодая женщина вздулась от злости, страшно скривив лицо. — Всё, хватит с меня, остаётесь после уроков, уважаемый! Ещё раз, и без родителей в школу можете не приходить!       После этого он был вынужден замолкнуть, чувствуя на себе ненавидящие взгляды.

Идиот, ты о чём думаешь? Лучше бы потише себя вёл, чем внимание привлекал, придурок.

      Внезапно он понял, что рядом нет Кудряша, прямо сейчас сидящего где то на другом ряду, с кем то другим, смотря на него с таким же отвращением, как и другие, находящиеся в этом помещении.       Весь остальной день прошел примерно так же, в относительной тишине и множеством взглядов. Когда на большой перемене он вышел на улицу, то встретил брата, читающего на лавочке. Тогда он решил предупредить его о своей задержке, что бы в случае чего он его не ждал. Он не думал, что это навлечёт какие-либо проблемы.       Кто же знал, что если он просто посидит с родным братом на лавочке, то люди придумают множество разных слухов, которые с каждым днём обрастали всё большими подробностями! Он искренне надеялся, что Ди узнает об этом не сразу.       Когда после уроков он с трудом отмывал свою парту от черного маркера (они специально притащили сюда их что ли?), отбывая наказание, подгадав момент отсутствия училки, его настиг Макс, до смерти напугав, обнимая его со спины, явно чем то довольный, как обожравшийся сметаны кот.       — Ты чего? Отпусти. — Он пытался вырваться из сильной хватки, никак не поддававшейся его усилиям.       — Я просто очень рад. — Он будто и не замечал его потугов, лишь сильнее сжав его. — Теперь никто к тебе не подойдёт и не заберёт…       Он едва не задохнулся от такого.       — Как ты можешь радоваться.? Я стал изгоем, меня ненавидят и считают шлюхой, все друзья от меня отвернулись, что тут хорошего.?       Старший парень посерьёзнел и размерено заговорил:       — Значит это были не настоящие друзья, не думаешь? Да и какая разница, что оно там говорят, ты же про себя всё знаешь.       Он действительно над этим задумался. Слова казались слишком правильными, что бы им не верить.       — Да… Думаю ты прав.       — Вот и замечательно. — И снова никакой серьёзности.

***

      Так продолжалось две недели. Не очень то и скрываемые разговоры за спиной, вода, разлитая на стуле, земля в сумке для физ-ры, ничего особо страшного. Он старался не обращать на это внимание, и если его и того же Макса, это вполне устраивало, то старший брат был несколько заинтересован тем, что Хэви перестал общаться со своими «Тупыми дружками», поэтому сразу поинтересовался, получив в ответ, что «Они действительно не очень хорошие друзья, не хочу иметь с ними ничего общего. Они именно поэтому и начали выёбываться на меня.», Ди в это не сильно поверил, решив просто наблюдать, пока рыжего не начали конкретно задалбывать. К слову, на тот момент о слухах блондин так и не узнал, уроды перед ним были немы как рыбы, видимо решив терроризировать только младшего. Но это и хорошо.       Самое жёсткое из всего происходящего случилось, когда придя домой и перебирая рюкзак, в одном из карманов он нашел презерватив запачканный чем то неоднозначного происхождения. Он тогда был в шаге от того, что бы не разразится проклятиями, привлекая на себя внимание родственников, но смог молча взять салфетки и убрать всё безобразие.

***

      И вот сейчас, переводя дух, сидя в знакомой подворотне, еле оторвавшись от группы враждебно настроенных подростков, и вспоминая это, он искренне хотел, что бы так всё так и продолжалось. Они поджидали его после очередного наказания, возле школы, как зная, что Ди уже ушёл. Им не нравилось отсутствие какой-либо реакции на их старания, поэтому решили действовать.       Дыша как можно тише, он написал брату, что задержится, сославшись на дурную училку, специально не писавши родителям, зная, что они работают. Почти сразу к нему подошёл Фрунтик, думающий, что его пришли покормить.       — Нет, прости, не сегодня, дружок. — Он шептал, одновременно прислушиваясь к громким разговорам, с каждой секундой приближающимся всё ближе.       Животному показалось, что его просто не поняли, из-за чего он начал орать, пытаясь донести свои желания до недалёкого человека.       Внутри всё похолодело от страха.       — Нет, тише, тише, пожалуйста, перестань, пож…       Договорить он не успел, его прервал грохот мусорного ящика, за которым он и прятался. Его нашли.       — Пхаха, тебя нашли. — Несколько человек вытащили его, придерживая под руки. — А это у нас кто? У мусорного мальчика друг – мусорный кошак?       — Не трогайте его! Что вам кот сделал?! — Он вырывался, но руки крепко удерживались двумя здоровенными амбалами, кажется один из них был Сусликом.       — Он то? Да ничего вообще-то. Но я считаю, что у такой мерзкой свиньи как ты, не должно быть друзей. Вообще никаких. — Хулиган схватит кота за шкирку, после чего тот зашипел и забрыкался. — Фу, эта сука ещё и бешеная! Бешеных животных надо истреблять. — После этих слов, он достал из кармана зажигалку.       — НЕТ, СТОЙ, ПЕРЕСТАНЬ, ОТПУСТИ ЕГО, ПОЖАЛУЙСТА!       — Заткните его, он действует на нервы.       Ему зажали рот, перед этим хорошенько пнув в живот.       Он громко мычал, пытаясь сделать хоть что, но не вырваться, не хотя бы вернуть себе способность внятно говорить он не смог.       Как в замедленной съёмке он смотрел на появляющееся пламя из зажигалки, на извивающегося кота, на то, как распространяется пламя по белой шерсти, сжигая ее за считанные секунды, заставляя кота надрываться бешеным ором, мучаясь от непонятного ему жара и боли.       Главарь дал знак, с ухмылкой смотря, как освобождённый мальчик, рыдая, пытается потушить горящего котёнка, тем самым обжигая свои собственные руки.

Но он ничего не мог сделать.

      — УБЛЮДКИ, СДЕЛАЙТЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! Стой, не шевелись, я сейчас... — Он снял с себя свою зеленую косуху и попытался накрыть кота, дабы затушить пламя, но напуганное животное уворачивалось и сбегало из под одежды, тем самым усиливая горение.       Банда маргиналов лишь наблюдала за этим, никак не вмешиваясь.       Через пару минут перед ним лежала обгоревшая, местами с сочащимися странной жидкостью волдырями, бездыханная, тушка когда то белого кота, радостно мурчащего при каждом его появлении, в ожидании ласки и порции корма. Теперь этого никогда не будет.       Он смотрел на труп. На труп своего друга.

Сгоревшего по твоей вине, урод.

      Нет, виноваты они.

Правда ведь?...

      Он поднялся на ноги и развернулся к главарю и не обращая внимание на болящие руки, уже покрывшееся пузырями, схватил его за воротник кофты, резко встряхивая.       — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Понимаешь?! — От шёпота он постепенно переходил на крик, роняя на землю всё больше слёз. — Ты убил его! Убил Фрунтика! Ни в чём не виновного кота! Уёбок, зачем?!       — Хах, ты ему и имя дал? Фе, парни, держите его, чтобы не набросился. Мне кажется он заразный.       Ему свернули руки за спину, заставив опуститься на колени и перестать дергаться из-за неудобного положения. В следующую секунду он получил в нос увесистым кулаком.

***

      Он честно не знал, как дошёл до дома, да и думать особо не хотелось.       Сначала его просто избивали, что было достаточно привычно, но в момент, когда его посадили на колени перед главарём, он понял, что что-то явно не так, как обычно. Слова, — "По слухам, ты очень хорошо сосёшь. Мне вот интересно, то, что ты делаешь это с братом – правда?", и то, что было после этого, отложилось в его памяти на долго. Хотя возможно и навсегда.       После того, как он остался один, грязный, избитый, больше похожий на месиво из человека, чем на что-то цельное, лежа на земле, рядом с изуродованным кошачьим трупом и глотал рыдания, прошло ещё некоторое время. Он встал с действительным трудом, болело всё, начиная от рук и ног, заканчивая носом, из которого до сих пор шла кровь.       Ковылял медленно, стараясь не тревожить болящие следы побоев, иногда всхлипывая от, прокатившей снизу вверх, волны боли.       По пути его схватили за плечо, заставив развернуться. Это оказался Макс, видимо случайно проходящий мимо.       — Это что за ухтыбля? Я ему значит пишу, волнуюсь, а он по улице разукрашенный ходит.       Он немного заторможено уловил смысл слов и ответил только через секунд десять:       — Звонил? — Он прокашлялся, скривившись от боли. Голос был хриплым из-за недавних криков, но в тоже время ему кто-то заехал по гортани. — Блин, извини, я не слышал. — Немного покопавшись в рюкзаке, борясь с желанием отбросить его как можно дальше, из-за контакта жёсткой ткани и обожжённых ладоней, Рыжий достал телефон и посмотрел на включенный дисплей, где и правда были несколько непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Не только от Макса, к слову. — Бляха, Ди тоже звонил, он же убьёт меня. А потом и родители прибьют, если не вернусь до их прихода...       Его поток бубнежа остановили спросив:       — Так что случилось?              Вспомнив свои приключения, он начал рассказывать, морщась от боли и подходящих слёз:       — Они.. Эти суки убили его! Сожгли, не дав и шанса на выживание! Я пытался помочь, но у меня не вышло! Я их ненавижу! — Он подошёл к парню ближе, схватив за края кофты и уронив голову, заставив того поморщится от количества кровоподтёков и ран.       — Чего? Кого сожгли? Что произошло? Точнее!       — Они ждали меня у школы, но я успел убежать и спрятаться в подворотне, где обычно кормлю своих котов. Ко мне Фрунтик подошёл, видимо есть захотел, мяукать начал, а потом... о-он заж-зажигалку взял и-и подж-поджёг его... — в конце он заревел сильнее, уткнувшись в грудь рядом стоящего, намеренно не говоря про всё остальное, из-за чего он теперь чувствовал себя настолько отвратительно, что хотелось блевать.       Его голову подняли за подбородок, стараясь не задевать раздувающуюся щеку, и спокойно произнесли:       — Ты ведь сам виноват. Зная, что в этом месте есть твои кошачьи друзья, ты всё равно зашёл туда, навлекая на них беду. Тебе просто повезло, что там оказался только один. Представляешь, как было больно твоему... как его там.. Фрунтик? Ты монстр. Но я всё равно люблю тебя, моя мерзость.       Монстр? Он монстр? Это из-за него умер его друг? Он отвратителен.

И почему до тебя так медленно доходит?

      — Ты прав. Я ужасен. Я заслужил всё это..       Ему лучезарно улыбнулись.       — Не всё так плохо. Давай я тебя провожу, больно наверно?       Поддерживая его под локти, они пошагали в сторону дома.

***

      Макс довел его до калитки и потрепав по голове, пошёл обратно, кому-то набирая.       Морально подготовившись к ругани, он зашёл сначала во двор, а потом и в сам дом.       Из кухни вышел старший брат, явно намеревавшийся прибить его на месте, но увидев его, слишком побитого и смотрящего сквозь пол, развернулся в сторону ванной, в которой была аптечка.       — Ёб твою мать, Хэви, что это за дерьмо, с кем ты подраться успел? И почему на звонки не отвечал? — Ругаясь, Ди обрабатывал все раны, начиная от лица, стирая кровь, нанося на щеку и остальные синяки всякие мазючки, постепенно спускаясь ниже, но закончив с сине-красным туловищем и дойдя до ладоней, покрытых волдырями и струпьями, остановил поток брани, непонимающе смотря на них. — А это что? Откуда ожоги? Тебя пытали что-ли? Да что ты молчишь!?       — Я сам виноват. Заслужил. Из-за меня его убили. — Голос был спокойным и всё таким же хриплым.       — Чт.. кого убили? Хэв! — Блондин начинал раздражаться, ничего не понимая.       — Фрунтика, помнишь его? Они подожгли его. Из-за меня.       А Ди помнил. Хэви один раз затащил его посмотреть на своих блохастых друзей. Старший тогда усмехнулся, услышав какие имена им дал Рыжий. Сам он не очень любил подобных животных, предпочитая им крыс, но брату отказать не мог, из-за последовавшего бы нытья после отказа. Так и познакомились.       Потряся головой в стороны, ещё раз спросил:       — Кто его... это сделал? — Ему было несколько всё равно на того кота, но из-за понимания, что он его когда-то видел, а брат был помешан на "милых пушистиках, Ди, ну погладь ты его", становилось не по себе.       Младший так же тихо отвечал, смотря на свои руки:       — Я их не знаю. Вроде там был Суслик, но это не точно.       — Твою мать, ладно. — Оказание первой помощи продолжилось, заставляя шипеть из-за контакта раны и спирта, а потом и мази.

***

      Не ожидая слишком долго, Блондин, как ответственный старший брат, позвонил отцу, дабы рассказать в кратце о случившемся, и спросить о дальнейших действиях. Услышав обо всём, Глэм не рассусоливая сказал одеться и ждать их с мамой, что-бы они поехали в больницу.       Дальше было много вопросов, процедур, перевязок и принятие своей беспомощности, ждущей его некоторое количество дней, а то и недель, ведь руками пользоваться было невозможно, так как они болели и были перевязаны.       Позже, вечером он сидел за столом на кухне, окруженный родителями, братом и дядей Чесом, который тоже пришёл, узнав о бойне.       Рыжий умолчал лишь о причинах, сославшись на тупость нападавших, рассказав обо всём, начиная с кота, и заканчивая изнасилованием, говоря про которое он вновь начал трястись и кричать в истерике.       В конце исповеди Рыжий, смотря сквозь слёзы, впервые увидел до ужаса злого Чеса, слишком растерянную мать и брата, смотрящего на него с непониманием и шоком. Даже Глэм не улыбался, просто обнимал его, сняв с себя привычную улыбку и спокойствие.

Видишь какой ты жалкий? Они разочарованы. Грязное убожество, правильно те с тобой поступили.

Отвратительный день.