Копоть мыслей

      Несмотря на все ссоры, раздражение и закатывание глаз, Ди не не любил своего брата, чувствуя к нему самые родственные чувства, был готов держать ответственность за него и отгородить от всякого говна, в которое тот влезал. (Когда такое случалось, блондин был уверен, что мигрень – его обычное состояние, лишь иногда разбавляемое её отсутствием.)       Да, страх перед родителями конечно вносил свою лепту, но и здравый смысл с само-собой разумеющимся волнением тоже присутствовал. Вспомнить хотя бы тот случай, когда Хэви с какого-то хрена решил залезть на крышу, начиная доказывать, что вполне способен пройти по ней с закрытыми глазами. Тогда, под маты и ругань старшего, он хорошо так огрёб за безрассудство и тупость.       О том, что что-то не так, Ди начал подозревать еще в тот момент, когда при входе в школу младший замолкал и слишком очевидно пытался скрыть волнение. Большим удивлением стало резкое рвение брата наводить порядки и следить за собой. Можно было бы подумать, что тот просто повзрослел... Можно было бы, если бы это был не рыжий. Раньше тот и под угрозой смерти не мог убраться в комнате, а если и получалось заставить его, то надолго порядок не задерживался, пропадая на следующий день.       Сейчас же, в комнате не только всё на своих местах, но и малейший бардак убирается каждый день по несколько раз. А вид чистых, светло-рыжих волос, сначала не вызывающий никаких особенных эмоций, начал напрягать всё сильнее. Нет, младший и раньше не был свиньёй, но и неряшливость в нём занимала отдельное место.       Неладное стали замечать и родители, попросив наблюдать за Хэви, на что старший лишь посмеялся про себя, ведь это было его обязанностью всю жизнь.       Откровенно ничего не понимать он начал тогда, когда на переменах он перестал видеть брата где-то кроме школьного двора, не за общением со своими дружками, когда он начал невольно ловить ушами содержание невероятно идиотских слухов, явно не предназначенных для него. Он никак не реагировал на это, пусть думают что хотят, ебланы, они везде ебланы, никуда не денешься, но в то же время, если слухи есть, то они от куда то пошли, и на этом моменте уже ничего не понятно.       В силу обычного нежелания влезать в чужое говно, он и не заметил, как упустил нечто слишком важное. Не замечал этого даже когда собственными руками мазал огромный, почти черный синяк на спине брата, не тогда, когда тот начал странно коситься на еду, не съедая и половины, не тогда, когда сквозь сон слышал за стеной вошкотню и тяжёлое дыхание из-за плача, даже когда Рыжий, задержавшись на час, вернулся домой слишком побитым, непривычно отстранённым и молчаливым, он всё ещё не замечал.       Осознание пришло только через несколько часов, когда они всей семьёй сидели на кухне, слушая всю историю с самого начала, смотря на самого младшего члена семьи, покрытого бинтами, синяками и кучей медицинских заключений, появившимися в качестве последствий.       В ту ночь все спали плохо. Хэви часто просыпался от кошмаров и приступов тошноты, из-за воспоминаний и приобретённого сотряса, родители дежурили у кровати, всегда готовые разбудить и довести до туалета. Ди же, просто не мог сомкнуть глаз, слыша всё, что происходит за стеной. Ему было просто страшно. Он не мог даже представить, что с его братом случится нечто подобное, в голове не укладывается.       Было принято решение потратить время на просмотр записей с камер, чтобы разобраться с этим, потому что в рассказе Рыжего не было ни имён, ни какой-либо другой конкретики.       Сначала он нашёл запись с избиением в подворотне. Увидел брата, кота, прибежавших отморозков, сжигание животного, избиение, рыдания младшего, а после пропуска самого страшного момента, еле шагающего, шатающегося Рыжего, и его столкновением со странно знакомым человеком, в котором позже узнался одноклассник старшего. Сквозь море непонимания, он начал копать записи с последних вылазок брата на улицу. Увидел много странного, особенно дойдя до дня с футболом, на котором можно было смело хвататься за голову и растекаться по столу. Собственно в этом никто себе не отказывал. На протяжении дальнейшего просмотра, всё стало становиться на свои места, заставляя корить себя за слепоту и недалёкость.       Как он мог допустить, чтобы с Хэви произошло что-то такое. Нет, возможно конечно, что всё с согласия, но этого просто не видно!       Покопавшись почти до утра, Ди нашёл туеву кучу доказательств, которую можно предъявить не только родителям опонента, но и полиции. Резко узнаётся, что этот урод мало того, что откровенно домогался ребёнка, так ещё и почти постоянно следил. Лапал, ругал, в общем, явно делал всё, чтобы доказать свою правоту и важность. Увидев запись за первый день каникул, где высокий парень казалось бы просто обнимал более низкого, старший вспомнил о мимолётом замеченных синяках на боках у Рыжего. Нихера он тогда не с Кудряшом гулял, спортсмен сраный.       Взвесив все за и против, блондин смог влезть в сообщения брата, что бы проверить ещё и их. Там тоже было довольно много всего. Первой в глаза бросилась какая-то группа, с кучей непрочитанных, которые только пополнялись, и судя по тексту в всплывающих окнах, тема касается его брата самым прямым образом.       Ди далеко не тупой, он понимал всё довольно быстро, но только в этот раз, для того, чтобы понять хоть что-то, пришлось несколько часов провести за просмотром записей камер за два месяца, а потом и прочитать почти все переписки за это же время. Только теперь он узнал абсолютно всё и мог составить почти точное развитие событий. Но это слишком поздно.       Уже в пять, ложась в кровать, он даёт себе слово показать всё узнанное родителям, в частности отцу. Засыпал он с кучей роящихся мыслей и волнением, с каждым шорохом и болезненным стоном за стеной, сжимающим грудь всё сильнее.

***

      Спал весь дом до обеда, в том числе и отец, что подтверждает трудность ночи. Повезло, что сегодня суббота.       Выйдя из комнаты, намереваясь умыться и спусться на кухню, Ди никак не ожидал увидеть неподвижно сидящего на кровате брата, прижавшего к себе колени. Он бы и не заметил, если бы не тихое бормотание с его стороны.       —...виноват...умер...из-за меня...мерзкий...свинья...шлюха... Даже по обрывкам было понятно, что ничего хорошего нет в этих словах.       — Хэви? Ты давно не спишь? — Спрашивать что-либо другое было просто страшно.       — А? Не знаю...Я не помню...Честно... — В блондина вперился затравленный взгляд больших зелёных глаз, теперь не таких ярких, как пару дней назад, опухших из-за усталости, покрасневших, обрамлённых ссадинами с синяками. Стало не по себе.       — Я тебе верю, всё хорошо. Умывался? — Вопрос был глупый, но никто и не обратил внимания.       — Нет. Голова кружится.       Ди подошёл к Рыжему, аккуратно хватая того за запястья, что бы не задевать забинтованные ладони, — "Пойдём, помогу. Встать можешь?" — И дождавшись кивка, слегка потянул.       — В остальном, болит что-нибудь? — Вопрос был задан отчасти для заполнения пространства, старшего больше интересовало без потерь довести брата, на ответ он как-то не рассчитывал, чуть не задушив себя, когда услышал.       — Руки болят. И голова. И ноги. И... — На последнем он замялся, задумавшись и немного пропадая. — Тошнит.       Но Ди понял, что тот имел в виду, в очередноё раз дав слово разрушить ублюдкам жизнь.       — Пройдёт.       Они дошли до ванной, где, усадив Хэви на край ванны, Блондин быстро умылся, позже принявшись за рыжего.       Аккуратно отрывая пластыри, он проходил по лицу куском марли, смоченной тёплой водой, смывая остатки сна, мазей и крови, получая в ответ только жмурящиеся глаза от неприятных ощущений. Смену бинтов он оставил на врачей.       Прикинув, что лепить что-то на лицо нет надобности, обошёлся лишь обработкой.       — Щётку в руках удержишь? — На указанный предмет Хэви посмотрел с недоверием.       — Не думаю. — Ему явно не нравилась перспектива полной беспомощности.       — Окей, справимся.

***

      Спустя десять минут с мучениями было покончено и прошло всё довольно гладко. Почти.

Твою мать, это было ужасно.

      Когда оба были уже чисты, свежи и собирались выходить, встал вопрос о походе в туалет. Никто из братьев не был к такому готов, но банально снять штаны младший мог с большим трудом. Ди понял неизбежность дела, и, успокаивая себя тем, что просто поможет подцепить резинку на пижаме и выйти ждать в коридор, подошёл, намереваясь исполнить задуманное, но услышав тихое "Я могу сам, выйди.", остановился, со скепсисом смотря на брата.       — Ты уверен? Я просто помогу и сразу выйду, ничего сокровенного не увижу, будь спокоен...       — Нет, не надо, я справлюсь, честно. — Тихо и твёрдо.       — Кого ты обманываешь. Давай, я просто быстро помогу и мы пойдём завтракать... — Руки потянулись, но Рыжий отскочил, поэтому они поймали лишь воздух.       А дальше всё слишком путано. На вид, как замедленная съёмка, по ощущениям быстрая перемотка. Вот, всё хорошо, а вот он уже с трудом удерживает трясущееся тело от падения, пытаясь дозваться кого-нибудь из родителей, различая в рыданиях рваные мольбы прекратить. Ебучая многозадачность.       На крики прибежали Вики с Глэмом, взъерошенные после сна и абсолютно напуганные. Успокоить младшего удалось только через пятнадцать минут.

***

      Сейчас же, сидя на кухне и завтракая, все сохраняли напряжённое молчание, едва ли не вскакивая со стульев из-за любого шевеления младшего члена семьи, который в общем-то и не особо шевелился, ссутулившись смотря в тарелку.       — Я не голоден. Можно мне просто чай? — От неожиданности, фраза, пронесённая тихим голосом, не сразу была понята. Когда это всё же случилось, ему ответил отец:       — Да, конечно. Подожди пару минут. — И встал из-за стола       Он оставил тарелку с нетронутым завтраком возле раковины и принялся за приготовление напитка. Положил пакетик с чаем в кружку, залил его кипятком, насыпал полторы ложки сахара, размешал, и дополнив это всё трубочкой, поставил перед сыном.       — Спасибо. — Последовало после, и рыжий начал пить.       Дальше всё было хорошо, пока Ди буквально не выдернул у него кружку, расплескав немного на стол, заметив, что больно быстро тот пьёт только вскипевший напиток.       — Твою мать что творишь, Хэв, этож кипяток! Мам, пап, он рот себе обжёг! — Под звук кашля на кухне началась возня вокруг ребёнка, держащегося за горящее ожогом горло.       — Блядство, Глэм, что делать?! — Видеть Вики такой напуганной и скачущей возле младшего сына, было очень странно.       — Надо дать ему прополоскать рот и горло молоком, всё будет нормально.

***

      Когда Виктория унесла Хэви в спальню последнего, подхватив того на руки, мужская половина семьи осталась наедине.       Пока Глэм мыл посуду, Ди допивал чай, сидя за столом. Вдруг, он решил нарушить тишину, вполне уютно занявшую пространство.       — Я узнал кто это был. Проверял камеры этой ночью.       Отец отложил полотенце и сел напротив.       — О том, что ночью нужно спать, мы поговорим позже, я тебя внимательно слушаю.       — Это была группа отморозков из нашей школы. Как я понял, их "заказали", а точнее их нападение на Хэви. Это был мой одноклассник. Макс Уорд, живёт с матерью, об отце особо ничего не известно, но есть догадки, что помер во время пьянки. Копаться в истории преступлений города я не хочу. По успеваемости на втором месте по школе, после меня. До этого никаких "хулиганских" действий замечено не было, внимание к себе не привлекал, возле Хэви я его не видел, но если верить записям с камер, встречались они часто и больше с его инициативы, Хэву это приносило только неудобства. Скорее всего он подгадывал момент, поджидал его, следил, что еще более мерзко.       Что касается самого Хэва, после очередной такой встречи, на него ополчились его дружки, в том числе и тот самый Кудряш (у которого он уроки вечно делал), потому что он якобы гей. После этого больше ни с кем не общался, кроме Уорда, и если судить по количеству сообщений, то это общение было долгим. Самое явное из того, что я понял, это то, что он к Хэви прицепился из-за какой-то херни, по типу "Ты мне понравился, поэтому я буду ходить за тобой, навязывая тебе своё общество, заставляя поверить в мою нужность". Так же, примерно с сентября, его начали травить, что продолжалось по сей день. Если тебе интересно узнать больше подробностей, я могу тебе предоставить больше, но всё, что я тебе сказал сейчас, это основное.       Глэм некоторое время сидел, строго смотря в стол. Позже он выпрямился на стуле и посмотрел на старшего сына:       — Я тебе понял. Хочу попросить тебя прислать все записи с камер, переписки, в общем всё, что ты узнал, мне на почту, хорошо?       — Да, конечно. — Ди встал, быстро помыл кружку, и пошёл в сторону выхода из кухни.       — И Ди... Спасибо тебе. Я люблю тебя.       — Не за что... Я тебя тоже.       На этом разговор закончился.

***

      Поднявшись на второй этаж и открыв дверь в их с братом комнаты, он увидел маму, сидящую на кровате Хэви, и гладящую того по спине. На самом деле, не смотря на её простодушность и вспыльчивость в некоторых делах, которые именно от неё и унаследовал младший рыжик, она была поистине удивительной женщиной. Сильная, смелая воительница с густой, длинной, огненно рыжей косой, воплощающая собой понятие Валькирии самым прямым отношении. Именно таким образом папа описывал её, заставляя своих, ещё маленьких детей корчится в отвращении к "Слишком слащавой фигне".       Эту её красоту могли оценить не многие, потому что всем в основном казалось, что женщина, способная без зазрения совести разнести каких-нибудь больно приставучих уродов битой, работающая механиком, отдающая предпочтение пиву, а не шампанскому, гоняющая на мотоцикле и способная поднять пятьдесят килограмм по девять подходов, в самую последнюю очередь будет хорошей женой, матерью и женщиной в принципе. Но смотря на то, с каким трепетом, тоской и любовью она перебирает такие же рыжие волосы своего младшего сына, называть её плохой матерью было кощунством.       Она заметила ещё одну фигуру в комнате и обернулась к Ди.       — Уснул. Я спросила, что это был за эпизод с чаем. Он сказал, что заслужил это, потому что из-за него умер Фрунтик. Это тот кот вроде, да? Ещё сказал, что является монстром. Я хочу убить этих ублюдков...       — Думаю тебе надо поговорить с отцом, он уже кое-что знает.       — Да? Отлично. Прислушивайся время от времени, а то вдруг случится что.       — Понял. — Он уже хотел пойти к себе, но его остановили крепкие обьятья матери. Они постояли так буквально десяток секунд и разошлись.

***

      Ди закончил с пересылкой всех накопанных вещей отцу, и уже было вознамерился просто почитать, как его остановило какое-то настойчивое, раздражающее гудение телефона из комнаты брата. Прекращать звонить никто не собирался, что грозило прекращением сна младшего, потому, дабы прекратить пытку, блондин вышел в комнату Хэви. Телефон был найден на учебном столе. Невольно вспомнилась вчерашняя попытка младшего сделать уроки, чего ему не позволили ни родственники, ни ужасно болящие, перевязанные руки.       На экране высвечивалось имя, ранее всего за минуту, ставшее самым ненавистным.       Нажав на значок "ответить", он молча стоял, прислушиваясь, приложив телефон к уху.       — Алло? Чебурашка, я целый день тебе пишу, почему не отвечаешь? Если ты до сих пор оплакиваешь того кота, то сочувствую конечно, но я ведь и обидеться могу.       Ди еле держался, чтобы не ответить что-то злое.       — Я так стараюсь ради тебя, трачу своё время, терплю тебя, принимаю факт твоей бесполезности... Ты вообще слушаешь? Мы же проходили это, ты должен отвечать, чтобы я знал, что мои слова не в пустоту.       Блондин прошептал в трубку "Слушаю", надеясь, что голос не сильно отличается.       — Отлично. — В следующую секунду голос стал грубее и строже. — а теперь поговорим о кое-чём другом. До меня слушок дошёл, что буквально вчера тебе трахнул какой-то хуй, а ты и против не был. Как объясняться будешь, а, шлюха? И ведь так в грудь мне рыдал, я даже поверил, хотел убить тех якобы уродов, а оказалось... Чего молчишь, уродец?       — Извини. — Гнев нарастал, грозясь вырваться и сдать самого себя.       — Что мне твои извинения? Фу, слышать тебя не могу. — Послышались гудки, оповещающие об окончании разговора.       Сквозь гнев и раздражение пронеслась облегчённая мысль о записываемых звонках.       Обзаведясь целью отправить и это отцу в догонку к предыдущему, он собирался идти обратно, но остановился, заметил два зелёных напуганных глаза на другом конце комнаты.       — Ди? С кем ты говорил?       — Ни с кем, просто кредит взять предлагали. Ничего важного.       — Правда?       — Да. Ты чего проснулся вообще? Спал бы.       — Меня тошнит.       — Ебёна мать, чё сидишь то.

***

      В тот же вечер, когда Хэви вновь спал, старшие готовились нести заявление в полицию. Не долго бегать осталось козлу.