Копоть мыслей

      Если говорить о его самочувствии, то оно было ужасным. Его тошнило и болело всё, начиная от рук, обоженных в мясо, заканчивая тем, о чём он предпочёл бы не думать. Усугубляло всё омерзение к себе, грязным осадком ложившееся в грудной клетке.       На сколько он помнит, всю ночь возле него дежурили родители, тем самым лишая себя сна. А он не мог даже притвориться, что у него всё хорошо и он спит. Слабак.       К девяти он проснулся. Ни папы, ни мамы, они спят у себя. Хорошо.       Спать не хотелось, как выходить из комнаты, поэтому он просто сидел, вспоминая. Он не хотел вспоминать.       Глаза слезились, а в горле нарастал ком, мешающий спокойному дыханию. Как же он виноват. И даже несмотря на то, что убивать уже некого, он продолжает мешать. Фу.

Ооо, теперь тебе стыдно, а раньше мог подумать?

      Хотелось разрыдаться, но это слишком хорошо. Нельзя.

Только попробуй.

***

      Через пару часов вышел брат, который помог и до ванной дойти, и умыться. Какая же немощь.       Всё было хорошо, до момента, когда захотелось в туалет. Боже, это ужасно.       Он будто за пару секунд вернулся в прошлое. Пытался вырваться, умолять. Будто и не было возвращения домой. Будто он всё ещё там...       Очнулся на коленях брата, всё так же в ванной комнате, окруженный перепуганными родителями. Он опять помешал, да?

***

             Завтрак был неплох, его омрачало только полное отвращение к еде как к явлению. И чай был горячий.       Он даже не сразу понял. А когда понял, стало как-то до лампочки, всё равно ведь заслужил. Ну он и продолжил. Потом его правда едва-ли за волосы не оттащили, начиная отпаивать молоком. Аргх, ну вот, снова.       Мама отнесла его наверх, и уложив в постель присела рядом. Смотря в её такие печальные глаза, захотелось как-то оправдаться. Он сказал, что заслужил, что так правильно... После она лишь погладила его по голове и сказала что любит. Он быстро уснул, но проснулся от долгого гудения телефона в комнате и предтошнотных спазмов горла. Невольно вспомнился сон, давностью в месяц, что заставило чуть пошевелить ногами, для убеждения в своей безопасности.       Но вопреки своим страхам, отвечать он не собирался. Да и не смог бы. С такими-то руками, ага.       К своему удивлению, позже в комнату кто-то вошёл, и судя по направлению звука, это был Ди. Гудение прекратилось. Через минуту молчания, стало понятно, что Блондин ответил. Ни собеседника, ни брата слышно не было, лишь бормотание.       Трубку положили. Хэви пересилив себя обернулся к старшему, дабы спросить, кто звонил. С трудом поверив в "банк", он поддался помощи в походе до туалета.

***

      Прошла неделя, на протяжение которой вся семья была чем-то занята. Какие-то бумажки, звонки. В положение дел его ввели чуть позже.       — Мы добились суда над теми ублюдками. В том числе и над Уордом.

Как же ему стало страшно.

      Уши заложило, был слышен только стук сердца, больно бьющего по рёбрам.       Он уставился в пол, стараясь сохранять сознание.       Закружилась голова, стоять трудно, а перед глазами вновь заплясали цветные мухи.       Чтобы сохранить равновесие, Рыжий упёрся руками в стол, после положив туда же и голову.       — Конечно вы догадались... Глупо было надеяться на что-то другое... Давно?       — Недавно, на самом деле. Тебя это беспокоит? — Глэм говорил спокойно.       — Макс обещал испортить жизнь Ди и мою, если расскажу кому.       Все разом переглянулись.       — Серьёзно, что он может мне сделать?       — Он говорил что-то про репутацию.       — Какую репутацию? Тот факт, что меня учителя любят, связан с хорошей учёбой и первым местом в рейтинге. Не знаю, что там можно испортить.       Только сейчас дошло.       — Какой же я дебил. — он пару раз приложился головой о руки. — Просто идиот. Но даже так. Разве он сделал что-то действительно страшное?       Ди с мамой помрачнели. Даже отец отвёл взгляд.       — Эй? — Младший повернулся с вопросом на лице.       Глэм подошёл чуть ближе и внимательно смотря в глаза, произнёс:       — Именно по его инициативе произошло то, что произошло.       И он понял.       — Он... — Хэви сглотнул ком, мешающий дышать. — ...заказал...меня? — Шок смешивался со злостью. — Двуличная сука. А состроил ведь искреннее незнание. Ещё и виноватым назвал. — Он резко сел на стул, смотря на свои руки. — Что насчёт суда?       — Ему должны дать восьмёрку. За преследование, угрозы и наём нападения. Посадят. Остальных четырёх ждёт тоже самое, только по другому поводу.       Грудь сжалась от бури эмоций. Там была и радость.

***

      Прошло два месяца.       Дело двигалось затяжно. За это время произошло довольно много.       Родителями было принято решение отправить Хэви к психологу по прошествию недели, после основных событий. Не сказать, что Рыжий очень обрадовался, пытался ругаться, возмущался и отрицал факт наличия проблемы, доказывая, что не псих. С трудом, но уговорили. Сошлись на том, что попробует, а коль не понравится, перестанет.       Девушка оказалась очень доброй и приятной. Предложила кружку какао, не настаивала на ответах, спокойно ожидая, не смущаясь тишины. В первый раз они просто посидели, иногда говоря на отдалённые темы. Прямо не говорилось, но ему понравилось. Было решено продолжать.       После второго сеанса, из кабинета он выходил весь зарёванный, но с чувством лёгкой и приятной опустошённости.       Чуть позже, после третьего сеанса, его встречал Ди (Родители были заняты судебной солянкой, им было действительно некогда). По пути, старший зашёл в магазин за булочками, потому что с утра ухватили только по кружке чая, а с тех пор прошло достаточно времени. Младший решил подождать на улице и найти свободную лавочку. Никто против не был.       И ничего не должно было испортить хорошее продолжение дня. Ничего, кроме одного конкретного обстоятельства.

***

      Он сидел на лавочке. расположенной в тени большого дуба в парке, дожидаясь брата с их обедом. Было очень спокойно и тихо. Ветер ветер играл волосами и листвой, обволакивая своей приятной прохладой. В нескольких метрах от него ходили голуби, время от времени урча.       Руки на плечах стали огромной неожиданностью.       — Ну здравствуй. Как поживаешь?       Столько знакомый голос мурашками прошёлся от макушки до пят, заставляя внутренности завязаться в один сплошной узел и упасть в бездну. Звуча очень сладко, он не предвещал ничего хорошего. Такой вызывает желание сбежать куда подальше.       — На сообщения не отвечаешь, на звонки тоже, я уже и не знаю куда себя деть. — Будучи за спиной, он наклонился к уху, руками дотягиваясь до бёдер, ощутимо их сжимая. — Что же с добой делать? — Он потёрся своей щекой о его, говоря всё так же заискивающе.       Изо рта вырвался твёрдый шёпот:       — Отойди. Мне больно.              Ответом стал смешок, усилившаяся хватка на ногах и последующее злое "Да неужели? А как ебаться с кем попало, так всё нормально, да?".       Он почувствовал, как тело холодеет.       — А, шлюха, чего замолчал?       А сказать хотелось. Много всего хотелось. Но он не мог. Страшно.       Вдруг на глаза попалась пара черных берцев, который остановились прямо перед ними. Ди.       Он прокашлялся и посмотрел на своего одноклассника.       — Прошу прощения? Тебе что-то нужно от него? — Блондин многозначительно посмотрел на чужие руки.       Макс понял намёк и отошёл на шаг от лавочки.       — Нет мы просто говорили. Это запрещено?       — Нет. Поговорили?       — Да.       — Теперь шагай от сюда.       — С хера ли? Почему ты решаешь за него? А не к тебе пришёл.       — Потому что ты достаточно сказал. Хэв пошли.       — Что ты имеешь в виду?       — А ты забыл? Ну, судебное заседание тебе это напомнит. От начала и до конца.       — Какое... Судебное заседание..? Хоть рыжий и сидел спиной к брюнету, он чувствовал как тот испуганно смотрел на голубоглазого.       — По делу преследования, шантажа и наёма хулиганья. Как тебе это вообще в голову пришло, урод? Он же ребёнок. — Ди поднял брата на ноги, взяв того за руку, всучил тому коробочку сока и сосиску в тесте. — Увидимся.       До дома они дошли спокойно.

***

      Ещё одной проблемой стало питание. Даже после того, как руки стал обволакивать гораздо более тонкий слой бинтов, а настроение перестало быть на одном уровне с плинтусом, он ел очень мало. Он мог обойтись двумя пирожными в утра, весь остальной день вливая в себя чай. А так как следить особо было некому, особенно в такое время.       Он ел тогда, когда желудок начинало сводить спазмами от голода, после сразу же чувствуя к себе отвращение за любой кусок. Накладывая еду в тарелку, старался наложить в половину меньше своей обычной порции, только так ощущая себя более-менее приемлемо. В те моменты, когда происходили срывы и он поедал всё, обжираясь так, что дышать трудно, доходило едва не до блевочки. В эти моменты он себя ненавидел, глотая слёзы от злости чуть позже.       Ему нравилось, когда вес уменьшился на одну единицу. Хотелось ещё.       В остальном всё было хорошо. На сколько оно может быть в его случае.

***

      Вскоре ему сказали, что он будет учиться на дому с папой, а в школу ходить ради зачётных работ. Этому нельзя было не радоваться. Боже, это же мечта.

***

      Спустя ещё полтора месяца он думал что свихнётся. Сидя за столом в зале суда и смотря на пятерых человек за решёткой, ставших для него ночным кошмаром. В особенности на одного, высокого и черноволосого. Было жаль его мать, маленькую женщину, которая рыдала с самого начала процесса. У неё оставался лишь сын и тот оказался не первой свежести. Она очень извинялась перед Рыжим и его семьёй, предлагала деньги, но её убедили в том, что это не обязательно.       Из здания он выходил переполненный морем чувств и противоречий. Стук молоточка судьи отпечатался в памяти, напоминая об этом шаге. Он свободен. Дышать так легко. Он был окружён семьёй, в том числе и Чесом с Анной, которые выступали как приближённые.       Мама предложила:       — Что насчёт зайти в жральню? Так сказать отпраздновать победу.       Несогласных не нашлось.

Стало так тепло.

Тепло ему, как же, прям как будто челов-

Заткнись, а?

***

      Несомненно, бесследно ничего не проходит.       Он так продолжит ходить к психологу, будет учиться принимать себя, а на Новый год найдёт под ёлкой странную мяукающую коробку.       Спокойно доучится, начнёт заниматься любимым делом, как всегда и хотел. Найдёт хороших друзей, которым будет насрать на его прошлое.

Он будет счастлив.

Конец.