Встретимся в новом году

      Как же прекрасно просто прогуливаться по деревушке. Не топать за продуктами или на свалку или куда там ещё можно пойти, чтобы устать на весь день. А просто гулять, любуясь красивыми зимними пейзажами, вдыхая чистейший воздух. Рейчел шагала по берегу реки, одетая в старый бабушкин тулуп и угги, всё равно красоваться незачем, а в этом и тепло и надёжно. В наушниках играла «Suzanne Vega — Tom’s Diner», девочка покачивала бёдрами в такт музыке и рисовала в блокноте набросок воробушка, сидящего на веточке сосны. Гарднер ещё давно вошло в привычку, рисовать что-нибудь, связанное с приятными днями или моментами. В особом месте у неё хранились папки набитые рисунками, половина блокнота тоже была заполнена набросками и какими-нибудь полноценными работами, а иногда, выгребая мусор из сумки она находила изрисованные салфетки. Рисунки её были самые разные. На одном листе изображён чёрно-белый котёнок, которого Рейчел нашла в подворотне, на другом нарисована книга «Остров разбитых сердец», приобретённая по скидке, на третьем бинтовой рулон и мазь от синяков, которые ей отдал Диккенс и так ещё очень долго можно перечислять, но самыми лучшими рисунками по мнению Гарднер, были портреты доктора Дэнни и Эдди. Они были запечатлены в самые прекрасные моменты. На рисунке доктор стоял облокотившись на стену рядом с подоконником, в своём медпункте. Одет он в белый, медицинский халат, поверх тёмного костюма, в руках книжка по психологии с разноцветными стикерами почти на каждой странице, а на подоконнике стоит горячая кружка чая. Они тогда говорили о многом, но по большому счету доктор, с обеспокоенным видом, спрашивал девочку о ранах на её теле (как раз именно в этот день её так сильно избил отец). Доктор заботливо намазал мазь на каждый синяк и ссадину, проверил места сильных ушибов, не было ли перелома, сделал ей перевязку и попросил полежать на кушетке. После этого Дэнни не пытался у неё что-то узнать про травмы, знал что бесполезно, по этому просто сказал ей отоспаться хорошенько под его монотонное чтение. Рейчел проснулась, когда доктор перестал читать. Она повернулась к нему и в памяти на долгое время застыла прекрасная картинка. Диккенс смотрел в открытое окно на алый закат, русые волосы немного подрагивали от ветра, несколько листов улетели со стола и все стены, потолок и пол были освещены лучами заходящего солнца. Гарднер потом ещё очень долго говорила Даниэлю «А вам идут кровавые закаты», на что всегда получала непонимающий взгляд. С Эдди же было проще. Он проиграл спор и полез купаться в фонтане и Рейчел подумала, что её друг в мокрой школьной форме, рыжими кудрями, с которых стекали капельки воды и улыбкой до ушей, выглядит мило и забавно. — Ой, кажется перестаралась. Очнувшись от потока воспоминаний, девушка заметила, что она детализирует рисунок. — Мне нужно отвлечься, — решила девушка, убрала блокнот с карандашом в маленькую, чёрную сумку и продолжила свой путь. Она уже была в паре остановок до церкви, но решила свернуть на другую улицу и пошла дворами до перекрёстка. С левой стороны была дорога до храма, по правой стороне дорога вела к дому Гарднер, а если пройти прямо, можно было попасть на рынок, из которого к слову выбежала орава детей, что-то бурно обсуждая. Они перебежали дорогу и Рейчел могла уже чётко слышать о чём они говорят. — Так не честно! — кричал мальчик с растрёпанными волосами — У вас на одного больше! — Уж прости, но нас всего семеро и Рюшечка нашу команду выбрала, — самодовольно сказала девочка в розовой курточке, указывая на свою подругу в блестящей шапке. — Ах так?! Да мы и втроём вас уделаем! — Стройте крепость, неудачники! — шепеляво выкрикнул мальчик, позади так называемой «Рюшечки». — А то вы только балаболить можете, — подтрунивал мальчик с короткой стрижкой, приступив к постройке снежной крепости. Команда во главе девочки в розовом уже во всю лепила снежки и строила замок, а команда из трёх человек, успокаивала взбесившегося растрёпанного мальчика. — Как же бесят эти гламурные козявки... — Успокойся. Сколько бы их ни было, знай. Мы всё равно продуем. — Лучше заткнись Седьмой! — гаркнул он на паренька с длинной чёлкой. Девочка в очках, что стояла рядом с ними, посмотрела на Рейчел и в карих глазах блеснула искра. Она подошла к Гарднер, взяла её за руку и спросила: — Прости, но ты можешь поиграть с нами? А то нам не хватает одного человека. — Эммм... Да, конечно, — увидев жалобный взгляд, девушка просто не смогла отказаться. — Спасибо, — сказала девочка и повела голубоглазую к мальчишкам, — Всё Кузьма, не расстраивайся, нас теперь четверо. Мальчик посмотрел на свою улыбающуюся подругу и на рядом стоящую блондинку (которой было мягко говоря неловко от происходящего), резко взбодрившись он обнял девочку. — Молодец Профессор! Вот кто мозг в нашей банде! — Банде? — Ха-ха-ха, ну раз уж я мозги, тогда ты, Кузьма, у нас кто? — А я — сердце. — А Седьмой? — Задница, — и на это заявление, растрёпанный получил снежок в лицо от так называемого, Седьмого, — Афигел совсем?! — Ты первый начал. Рейчел уже окончательно перестала понимать то, что сейчас происходило и девочка рядом заметив её смятение, мигом прекратила словесную перепалку, отвесив и одному и второму подзатыльник, после чего все трое детей стали извиняться перед Гарднер. — Ничего страшного, всё в порядке, не нужно извиняться, — смутившись, торопливо произносила Рей, — Давайте лучше познакомимся. Меня зовут Рейчел, а вас? — А у стаи нет имён, только клички, — говорил лохматый, горделиво задрав нос, — Так что обращайся к нам по кличкам. Я Кузя, потому-что бог. И бедному мальчишке снова прилетела затрещина, только теперь от своего друга. — Врёт он всё. Кузя, потому-что на домового похож, — говорил он, — А меня Седьмым зовут. — Потому-что этот челкастый, как из двух тысячи седьмого вылез! — кричал Кузя, но в ответ ничего не получил. — Я Профессор, — представилась девочка смущённо теребя кудряшку коротких, каштановых волос, — мальчишки дали мне эту кличку из-за очков. — Ну что-ж, очень приятно позна... — И тебе мы тоже кличку дадим! Рейчел удивлённо посмотрела на самодовольного Кузю, а вот двое других приятелей как-то сомнительно переглянулись. — Ну а что?! Раз уж она в нашей команде, то просто обязана иметь при себе кличку, — возмущённо твердил мальчик и после указал на Рейчел пальцем, сказал, — Теперь тебя зовут Снегурочка!

***

Гарднер понравилось играть с этой странноватой троицей. С ними оказалось очень весело, да даже просто строить замок было не скучно, только из-за постоянных перепалок Кузи с Седьмым или вражеской командой, а когда девочка в розовом (которую по ходу игры, Профессор представила как «Барби»), вставила палку на верхушку крепости и повесила на неё блестящую шапку подруги, назвав флагом их королевства, мальчишки вовсе стали кататься по земле со смеху, на что тоже было забавно смотреть. — А чего вы смеётесь? У вас вон вообще флага нет! Тогда Рейчел размотала шарф на шее и повязала на голову снегавику, которого Кузя зачем-то решил прилепить сверху. Но теперь казалось, будто бы с вершины крепости на противников насмешливо глядел их самый главный боец с голубой банданой. Дети к сражению готовились очень серьёзно. Они в какой-то момент сняли варежки и лепили снежки и кирпичики на замок, голыми руками, чтобы снег был плотнее. Разрабатывали план захвата и даже придумали контратаку саморучной катапульты из доски и большого камня. Строиться команда решила подальше от врагов, потому-что мальчикам приспичило биться с внешней стороны, как настоящие рыцари, а кудрявая девочка не особо была против их задумки, только блондинка из-за чего-то стала переживать. Снежные баталии длились почти два часа и Рейчел иногда казалось что их бой был не на жизнь, а насмерть. Словно уличный театр выступал с представлением средневековых сражений. Защитниками замка, как уже и было решено, выступали Кузьма с Седьмым, сражаясь с противниками на палках, словно на мечах, пока Рейчел с Профессором лепили снаряды для команды и пуляли по вражеской крепости за стеной. Основной целью было разрушить королевство врага и захватить его флаг, что и пытались сделать мальчики, но по ходу игры скончался Седьмой, получив ранение в живот, и шепелявый мальчик по кличке «Свисток», которому отрубили голову. Выбывший из игры Седьмой, вернулся к замку и сел на катапульту, свесив голову. — Не расстраивайся, ты держался хорошо, — утешала его Рейчел. — Да я не расстраиваюсь, просто вот думаю... Сейчас Чупачупс дерётся с нашим лохматым, и каждый раз, когда они остаются один на один, случается какая-нибудь беда, — затем он обратился к кареглазой, — Профессор, как ты думаешь, какая вероятность, что сейчас случится что-то ужасное? Увернувшись от летящего в голову снежка, девочка ответила: — Сто процентов прольётся кровь. — Ох, чую что это не просто так сказано, — размышляла девушка с какой-то тревожностью. После игру покинула Профессор, из-за прямого попадания снежка в лицо от Рюшечки и протирая очки, под звуки смеха своей убийцы, с позором приземлилась рядом с Седьмым, но не долго музыка играла для насмешливой сороки, как ей тоже прилетело в лицо уже от Рейчел. Сравнялись счёты. Оба замка наполовину разрушены и Рейчел готовилась к контратаке, оставалось только ждать, пока Кузя выполнит основную работу и вот ему почти удалось загнать заклятого врага в угол как прозвучало громкое, визгливое «Давай!» от червонной королевы, как именитое «Голову с плеч!». Видимо Барби тоже не теряла время зря и придумала какой-то план. Лохматому сделали подсечку из-за чего тот грохнулся в сугроб. Лысенький мальчишка бросился в сторону башни Гарднер, намереваясь сбить палкой их флаг, но Кузя быстро поднялся и запустил палку в соперника, останавливая его на какое-то время. Он ретировался к нему и чёртов гололёд испортил весь план. Мальчик снова упал прямо перед ногами Чупачупса. — Снегурка, давай! — кричал он, схватившись за штаны врага. Рейчел, не без помощи команды, водрузила большой, тяжёлый, снаряд и после, вместе с Седьмым и Профессором запустила в полёт снежный кирпич. Всё было как в замедленной съёмке и никто ничего не предпринимал, дети просто смотрели и ждали когда блестящее королевство обрушится, что и случилось. Ойкнув, Барби увернулась, быстро отбежав от замка, которому полностью снесло крышу вместе с флагом. Победу одержала команда Кузи. — Урааа!!! — радостно кричал вожак, поднявшись на ноги, — Молодцы ребята, вы хорошо постарались! — Ах ты тварь... — прошипел проигравший, что-то сжав в руках. Когда Кузя подбежал к Профессору и Седьмому, начиная обниматься, случилось предсказание кудрявой девочки. Рейчел стояла возле крепости и разматывала свой шарф, как увидела что лысый мальчик замахнулся для броска снежком. Со злобным выражением лица он стоял и целился, девушка уже представила как домовёнок весь мокрый от снега, гоняется за ним в попытке отомстить. — Кузьма, осторожно! — хихикая крикнула Рей. Но было уже поздно. Он повернулся, в голову прилетел снежок и почему-то мальчик вскрикнул и схватился за лоб. Медленно с головы стекала струйка крови и капала на землю, окрасив снег в бордовый, а рядом лежал большой, заострённый камень. Гарднер словно была в какой-то прострации, она не заметила как быстро подбежала к нему, упала на колени и прижала шарфом его рану. Рядом сидела взволнованная Профессор, что-то спрашивала, жестикулируя, а Седьмой двинулся в сторону Чупачупса, намереваясь с ним подраться, но... — Я сейчас этот камень кому-то в жопу засуну! — крикнули где-то в дали грозным, мужским голосом. — Сухер! Мумия! — закричал Свисток и вместе со своей компанией рванул за дом. — Я тебе дам мумия! Догоню, последние зубы выбью! Мимо ребят пронеслась высокая, зелёная фигура и скрылась там же, где и дети. Рейчел мигом пришла в себя когда Кузя убрал её руку и поднялся на ноги. — Кузьма, не вставай так резко! — пищала девочка в очках. — Ты как? — спросила девушка, поднимаясь за ним следом. — Да пойдёт. Чупачупс, придурок, сильно швырнул. Вот я так и знал, что эта крыса что-то затеяла! — Хватит уже. Тебе всё равно по башке прилетело, — сказал Седьмой и пошёл в какой-то переулок, — Пошлите ко мне домой. Бабушка тебе рану обработает, тем более скоро Мумия вернётся, нужно уходить поскорее. — Д-Да! — крикнула девочка, подбегая к темноволосому, но опомнившись, развернулась и помахала рукой, — Пока, Снегурочка! — Пока! Профессор с Седьмым медленно пошли домой, а Кузя стоял рядом с Рейчел и смотрел на окровавленный, голубой шарф в её руках, и почему-то ему стало стыдно. Он опустил голову и сказал: — Снегурочка, ты это... Прости меня. Ну... За то что шарф запачкал. — Не извиняйся из-за таких мелочей. Я себе другой свяжу. — Ты правда не злишься? — Правда. — Честно, честно? — спросил мальчик обняв девушку за талию, смотря на неё щенячьими глазами. Гарднер усмехнулась, встрёпывая ему волосы. — Честно, честно. После этого Кузя попрощался и убежал за своими друзьями, оставив девушку наедине со своими мыслями и разрушенными замками. Рейчел стояла неподвижно, смотря заворажённо на следы крови на голубой пряже. В момент, когда мальчишке прилетело камнем в голову, у девушки пробежали мурашки. Неприятные воспоминания о том дне, когда в неё швырнул утюгом её отец, накрыли с головой. — Пол дня лежала без сознания. Лучше бы я тогда пораньше в школу ушла, — снова и снова размышляла она о прошлых месяцах, но Гарднер не желая вспоминать родителей (тем более отца), быстро избавилась от лишних мыслей и взгляд её зацепился за несколько пластиковых контейнеров на перекрёстке, — Похоже их оставил тот парень с кличкой «Мумия». Стоп... А Мумия это случайно не... — Бу, — послышалось над левым ухом, от чего Рейчел вздрогнула, а когда развернулась и посмотрела на этого приколиста, все сомнения улетучились. — Зак? — А кто ж ещё то? — вопросом на вопрос ответил он и больше ничего не сказав, направился к своим контейнерам. Парень и до этого почти всегда ходил угрюмым, но сейчас это вышло на какой-то новый уровень. Зак был молчалив, кулаки его сильно сжаты, в гетерохромных глазах читалась ярость, а из-за частого и громкого дыхания, клубился пар. Рейчел казалось это поведение очень странным, ведь не мог же он так сильно разгневаться на слова детей. Девушке стало любопытно, по этому она быстро намотала кровавый шарф обратно на голову снеговика и подбежала к черноволосому. — Вы оставили свои вещи без присмотра. А если бы их кто-то украл? — говорила Рей, пока Зак складывал пластиковые тары друг на друга. — Ещё раз обратишься ко мне на «Вы», в сугробе закопаю, — пригрозил он и направился дальше в путь. — Прости... — неловко сказала девушка и указав на коробки, повторила, — Но это и вправду кто-то мог украсть. — Пусть только попробует. Догоню и так отпизжу, мать родная не узнает. Парень звучал серьёзно. По нему можно было понять, что ввязаться с кем-то в драку ему ничего не стоит, такие люди, подобно ему, больше смахивали на диких животных. Они так же сутулы, враждебно настроены к окружающим и одним только взглядом могли испепелить всё на своём пути. От глаз Гарднер не укрылась резкая смена поведения её нового знакомого, а спрашивать что-то было неудобно и в какой-то степени опасно, но девочка рискнула задать ему интересующий её вопрос, когда вспомнила об убежавших в панике детях. — А с теми детьми... Ты тоже так решил поступить? — осторожно спросила Рейчел, чтобы не злить его лишний раз, но видимо черноволосый всё равно воспринял её вопрос не очень хорошо, раз уж он остановился и сжал несчастные контейнеры до скрипа пластика. Гарднер только сейчас обратила внимание на то, что его куртка расстёгнута, а когда Зак взялся поудобнее за свой груз, немного приподняв его, вид открылся на рельефный торс, замотанный в бинты. Такой вид парня вызывал разнообразные мысли в женской голове, от вопросов «Не холодно ли ему так ходить?» до размышлений о его хорошо сложенном теле, из-за чего приходилось отвлекаться на что-то другое, но больше всего её внимание привлекли багряные пятна на животе, от чего появлялись не самые светлые домыслы. — И у тебя пятна крови на бинтах. Неужели эта кровь принадлежит... — Послушай сюда... — проговорил он сквозь зубы, — Не суй свой нос, куда не просят. Какая тебе, нахуй, разница, что я с этими пиздюками сделал? Допустим это их кровь. Что дальше? — он кинул на землю коробки и подошёл ближе к Рейчел, нависая над ней зловещей тенью, — Что дальше?! Хули ты стоишь и мне мозги ебёшь?! Уёбывай отсюда, как это сделала твоя шпана! — У... — Что?! — У тебя из контейнера течёт, — сказала спокойно Рейчел, указывая ему за спину. Парень развернулся и глянул на валяющиеся коробки, из под которых медленно вытекала жидкость, окрашивая снег бордовым цветом. — Ах ты селёдка ёбаная! — крикнул Зак и пнул по коробу, — Опять днище выпало, сука, я же только недавно тебя присобачил! — парень присел возле ящика и продолжая на него ругаться, пытался вставить дно обратно, — Ебучая бабка, со своей ебучей рыбой, блять, мне всё настроение обосрала, ещё и сам в этой хуйне измазался... — Так это была кровь рыбы? Похоже пазл сложился. Неловко вышло. — А чья ещё? — Ну... А дети? — Ты реально заебала меня мелочь, — сказал Зак, и взяв уже целые ящики, продолжил, — Я их просто за уши оттаскал и в снег пошвырял, чтобы знали, как камнями бросаться. Я не настолько уёбок, чтобы каким-то пиздюкам, за их же разборки, морды бить, — договорил он и быстрым шагом направился дальше, только Рейчел уже за ним не пошла. Стыдно было как-то.

***

Вернувшись домой, Рейчел сразу позвонила мама и предупредила что она и отец, уедут, но камеры всё запишут автоматически, по этому девочка не должна делать то, что бы могло разозлить Эллен (и не дай бог отца). А конкретно запрещалось: что-то делать с камерами, смотреть телевизор больше часа, долго разговаривать по телефону, доставать запрещённые вещи, беситься/устраивать беспорядок в доме, ложиться позже 11-ти часов и наконец, ни в коем случае нельзя находиться вне зоны досягаемости камеры, открывать кому-то дверь и выходить на улицу. Пока мама говорила заученную годами фразу, девушка её не слушала, и так знает что к чему. В груди трепетал слабый отголосок надежды на то, что мама скажет ей что-нибудь приятное, хоть что-нибудь. Да даже жалкого «С новым годом» было бы достаточно, чтобы её обрадовать. Гарднер почему-то чувствовала, что именно сегодня произойдёт какое-то чудо, и ради этого чуда стоило рискнуть. — Всё понятно? — Да... — и собравшись с мыслями, она продолжила, — Мама, подожди. Я хотела тебе ещё кое-что сказать. — Ну? — Я люблю тебя. Похоже что зря. —... И стоило меня ради «этого», задерживать? — сурово отчеканила женщина и бросила трубку. В зале глухо звучали гудки из мобильника, рвущие девичье сердце. Она продолжала держать телефон возле уха, словно пыталась услышать как где-то в городе, в частном доме так же тихо произносят «И я тебя». Но это лишь фантазия. Жалкий вымысел. Надежда, что разбивалась вдребезги об суровую реальность. Голос матери, ни нежный, ни родной, не произнесёт слов любви в адрес своей дочери. Рейчел знала, но надеялась и отчаянно верила в чудо. — Как же глупо. Сошла бледность с её лица и дрожь в руках прекратилась, но сердце... Невинное, женское сердце, что тянется к богу, мечтам и свободе, изливалось кровью. Пропал тот запал в душе, и живой блеск голубых глаз сменился мёртвой синевой. Не хотелось больше верить в сказки.

***

— Хаха, вот как-то так, но он за это отсидел уже. — Да... Забавная ситуация. После разговора с матерью, Рейчел занялась печеньем и пока шёл процесс готовки, ей, как и до этого пообещал, позвонил Эдди. Парень вновь говорил без умолку, рассказывая какие-то новости, сплетничал про родственников и жаловался на тяжкий труд, но девушка не слышала его. Настроение было хуже некуда, что к слову не укрылось от рыжего мальчика. — Рейчел, с тобой всё в порядке? — О чём ты? — слабо отозвалась она, но всё так же была безразлична и интерес её заострён только на таймере духовки. — Ну... Ты просто обычно более энергичная что-ли, а сейчас прям вообще раскисла. У тебя что-то произошло? Гарднер не ответила. Некрасиво конечно так игнорировать своего друга и заставлять его волноваться, но ничего поделать она не могла. — Где твои родители? Ей не нравились такие разговоры. — Они что-то тебе сделали? — Нет! — выкрикнула блондинка, но опомнившись, продолжила уже спокойнее, — Нет, они ничего не сделали. Со мной всё хорошо, правда, просто мама с папой ушли по срочным делам, по этому мне стало грустно. Не обращай внимание. — ... — Надеюсь что поверит. — ...Так. Печенья не скоро испекутся? — Ну, ещё пятнадцать минут. А что? — Иди в зал, — в приказном тоне сказал друг. Рейчел молча встала из-за стола и направилась в гостиную, она не понимала что хочет сделать Эдвард, но своеобразная интрига немного убавила её подавленный настрой. — Я здесь. — Подойди к виниловому проигрывателю и скажи какие у тебя пластинки есть. — Так он помнит о нём, — приятно удивилась девушка. Рейчел помнила, что когда-то давно она проводила ему онлайн экскурсию по даче и в том числе показывала свою коллекцию виниловых пластинок (которые по сути принадлежали покойному деду), — "Nirvana — Nevermind", "Peggy Lee «Black Coffee»" есть, ещё "Suzanne Vega — Tom’s Diner", "Frank Sinatra — A Jolly Christmas" — Во! Ну-ка поставь её. Гарднер как в прострации прикрепила пластинку на опорный диск и аккуратно придвинула головку звукоснимателя. Включив проигрыватель, на весь зал раздалась приятная мелодия, а звук колокольчиков с хоровым пением, прекрасно дополняющие друг друга, создавали приятную новогоднюю атмосферу. Из телефона было слышно как парень мычал в такт песни и когда начался основной текст, который каждый знал наизусть, он без стеснений стал подпевать. — Jingle bells. Jingle bells. Jingle all the way. Oh, what fun it is to ride. In a one horse open sleigh. Немного растерявшись, блондинка присела на диван и продолжала слушать, пока за окном смеркалось и в небе парили первые снежинки. Видимо она настолько потерялась в сути вещей, что просто бездумно смотрела на улицу и дёргала ногой под музыку, а потом и вовсе запела, когда друг сказал, что вместе сотрясать воздух, куда интереснее. И вот уже без лишних мыслей, разлёгшись на диване Рейчел пела дуэтом с Эдди, старую, заезженную, новогоднюю песенку. Так продолжалось до тех пор, пока из кухни не повалило слишком много дыма. — Блин! Печенье! Не велика потеря конечно, но несколько печенек снизу всё-таки подгорели. Зато план рыжего затейника удался и девушка на какой-то момент смогла развеяться.

***

После долгих разговоров с другом и играющей на фоне музыкой, на душе полегчало, но приготовления ещё были не окончены. Включив старый, маленький телевизор, Рейчел убиралась на кухне, попутно слушая новости. Уже который день все трубили о начинающейся гражданской войне и изначально вообще говорилось о митингующих, недовольных властью граждан, но со временем всё стало выливаться во что-то большее, то, что одновременно и пугало и раздражало и ничего нельзя с этим поделать, оставалось только вновь и вновь слушать новости о положении в городе Х, надеясь, что всё в скором времени закончится. Время близилось к 11-ти. Гарднер отсчитывала каждую минуту, лёжа на кровати с книгой в руках, она ждала сигнала двух будильников, просчитываться было нельзя. Прозвенел первый будильник ровно в 11. Девушка убрала книжку на стол и отвернулась лицом к стене, закутавшись в одеяло с головой. Рейчел не раз такое проворачивала, но каждая такая авантюра требовала огромного риска, и сейчас она лежала не двигаясь, не дыша, в надежде не уснуть и не попасться. Второй будильник прозвенел в 11:11 и красная лампочка на камере погасла. Гарднер, желая свободы от родительского контроля, долго и тщательно прорабатывала план для ночного побега. Как хорошо, что в какой-то момент, во время уборки в доме, ей по счастливой случайности, удалось наткнуться на отцовский ноутбук. Рейчел по сравнению со своими сверстниками, была гораздо умнее и ей с лёгкостью удалось справиться с защитой и теперь она могла через телефон следить за камерами на даче. В ходе слежки обнаружилась очень интересная погрешность, которая сыграла самую важную роль в её плане. Оказывается, камеры переставали работать с 11:10 до 3 часов ночи. Не теряя своего драгоценного времени, Рейчел переоделась в уличную одежду, вытащила плед с верхней полки ящика и сложила в рюкзак, после рванула вниз по лестнице, забежала на кухню, сложила несколько печенек и рулетиков в дозочку, налила в свой розовый термос кипятка и засыпала горячим шоколадом, после с едой она пронеслась по коридору, хватая кочергу и вместе со всем этим, снова побежала по лестнице. Сложив еду в рюкзак и до кучи кинув сверху блокнот с карандашом, она кочергой подцепила одну из досок в полу. Вынув дощечку полностью, под ней обнаружился своеобразный тайник, где помимо всяких безделушек, по типу косметики, каких-то украшений, файла с рисунками, флешки, игрушек, личного дневника, ещё лежал завёрнутый в платок (как прозвала Рей) «козырной туз» и блондинистый, длинноволосый парик. Схватив только парик с дневником, девушка аккуратно положила доску обратно, закинула книжечку в рюкзак и стала подделывать саму себя. Рейчел скрутила дополнительное одеяло в рулон и положила под другое, сымитировав туловище. На вторую подушку она надела парик и накрыла одеялом, но так, чтобы волосы были видны и теперь её самодельный манекен лежал так же повёрнутым «лицом» к стене. Для чего она всё это делает? Да потому-что нет гарантий, что камера не заработает до того момента, когда Гарднер вернётся домой, в принципе как и нет гарантий, что она не заработает именно в эту секунду. В этом весь риск, но процент её провала был минимальный. После проделанных махинаций она убрала все улики и уже обувалась в прихожей. Гарднер искренне надеялась на то, что никого не будет на улице и что никакая бабушка не увидит её ночного побега, а то пиши пропала. И по деревне слушок пойдёт и родителям настучат, так что придётся идти всяческими обходами. Запахнувшись в тёплый тулуп она уже была готова выходить, но ещё немного поразмыслив, девушка до кучи бросила в сумку фонарик и зажигалку. Теперь можно выдвигаться.

***

Морозный ветер бил по щекам, от нескончаемой беготни среди заснеженных пустырей сбивало дыхание, но ничего не могло остановить планы белокурой девицы, что так отчаянно неслась на полюбившееся место. Когда Рейчел примчалась к развалинам, до нового года оставались считанные минуты. Протискиваться через сугробы оказалось тяжёлой задачей, но ещё тяжелее было взбираться на заброшку, а всё из-за треклятого кожуха, который делал из девчонки неповоротливого ягнёнка. С горем пополам она залезла и уже хотела подниматься дальше, как под ней раздался шум, заставивший её на миг замереть в оцепенении. Звук аккуратных шагов, протискивающихся через гору мусора, был отчётливо слышен в предполагаемом бункере, вызывая табун мурашек. Опомнившись, Гарднер тихо прошагала за лестницу и стала прислушиваться. Она искренне пыталась унять тяжёлое дыхание из-за накатившей паники, но получалось плохо, от чего становилось ещё страшнее, а быстрое биение сердца оглушало, не давая толком что-то услышать. — Боже. Неужели наркоман или пьяница. И вот момент истины. Когда на второй этаж лихо запрыгнули (не прикладывая никаких усилий), вместе с гулом, прошедшим кажется по всей округе, у неё ёкнуло в груди. Неизвестный, с бурчанием под нос прошёл на середину постройки, остановился и немного погодя, выпалил: — Я слышал шаги, так что прятаться бесполезно. То ли из-за холода, то ли из-за страха у Рейчел начали стучать зубы. Ей оставалось только молиться, чтобы незнакомец не заглянул за лестницу. — Покажись ссыкло! — скомандовал мужчина, в знакомом девушке тоне. — Зак? — робко спросила та, высунув голову из укрытия. Секунду парень потупил взгляд, но когда пришло осознание, кого он сейчас встретил, так же рьяно отреагировал. — А?! Мелочь, ты чё тут делаешь?! Соплячки, вроде тебя, дома празднуют, а не шараёбятся где попало! Проигнорировав последнее предложение, она ответила: — Я здесь новый год встречать хотела. — Повезло тебе конечно встретить тут меня, а не какого-нибудь педофила, но праздновать ты здесь не будешь. Я первый сюда пришёл, так что топай ты обратно, — сказал Зак и уже хотел подняться по лестнице, как его остановила бледная, маленькая рука, ухватившая его за куртку. — Я первая это место нашла, да и здесь не написано, что это место принадлежит тебе, по этому ты не можешь меня прогнать. — Первая нашла? Меня это не волнует. Вали домой, или мне тебе дать пинка для рывка? — сказал парень и выдернул куртку из слабой хватки, поднялся на второй этаж. Тяжело выдохнув, Гарднер смирилась с тем, что Зак ни в какую не собирался делить с ней место, но и уходить она не собиралась. Последний раз глянув на парня, сидящего сверху с важным видом, словно он король этих развалин и хлама, она начала обустраиваться на первом. Рейчел открыла рюкзак, еле выудила из него плед и расстелая на грязном, до этого очищенном от снега, бетоне, видимо не замечая как мельком на неё бросали сверху взгляд. — Ц-ц... Не собираешься уходить, да? — Да. Парень минуту помолчал и перелез на маленькое подобие крыши, сухо бросив: — Лезь. Девушка не понимала почему он идёт на уступки. Сначала в автобусе, теперь здесь и что самое странное, по нему было видно, как ему не нравилась идея сидеть вместе, но всё равно уступал, мирился с положением и по итогу даже внимания не обращал. Рейчел поднялась на второй этаж, расстелила наполовину мокрый плед и стала выгребать содержимое сумки, пока за ней продолжали наблюдать. Удобно устроившись она открыла контейнер с едой, налила в крышку термоса горячий напиток и стала ждать прихода праздника, то и дело поглядывая на телефон. Откусив кусочек от рыбного рулета она вновь почувствовала укол совести. Девушка невольно вспомнила, как ей эту самую рыбу продал человек, которого она уже два раза ставила в неловкое положение, а про последнюю встречу и говорить нечего. Ей хотелось как-то перед ним извиниться, но ничего на ум не приходило. Рейчел обернулась к парню и в свете голубой луны она заметила как было приковано его внимание к контейнеру у неё на руках и видимо он заметил это, раз тут же отвернулся, делая вид что не замечал её вовсе, но звуки урчащего живота выдавали его с потрохами. — Мило, — хихикнула про себя девушка, призадумалась немного и после принятого решения, судорожно выпалила, — Может ты сядешь со мной? — спросила она и после брошенного на неё взгляда, тут же захотела вернуть слова обратно. — Зачем это? — Ну, на мягком лучше сидеть. — Мне и тут нормально, — холодно бросил Зак. Наступило неловкое молчание для девочки, она и возразить не могла, и предложить было нечего, но извиниться как-то хотелось, к сожалению только собеседник на контакт не идёт и вот снова в голову пришла навязчивая идея, за которую она бы могла потом пожалеть. — Эх... Жаль. А я хотела с тобой поделиться, но видимо мне всё самой придётся съесть, — скорчив жалобное лицо сказала Рейчел и снова посмотрела на черноволосого, который теперь сидел ошарашенный от такой явной провокации. Долго он ничего не отвечал и девушка уже подумала, что её просто решили игнорировать. — Повезло тебе мелочь, что я ничего не ел сегодня, — в итоге выпалил парень, — Двигайся. Рейчел подвинулась ближе к краю и рядом примостился Зак, занимая большую часть места, отчего приходилось сидеть вплотную. Она поставила между ними контейнер, а сама взялась за кружку с горячим шоколадом медленно попивая его, пока Зак жадно уплетал рулеты. — С рыбой? — спросил он с набитым ртом. — Которую ты мне продал. Не вкусно? — Да нет, вкусно. Я рыбу не часто ем, только если летом наловлю, а так не приходится, не сразу понял просто. — Понятно... Слушай, я хотела извиниться перед тобой за сегодняшнее. — За что? — За то, что начала обвинять тебя не подумав. Прости. Парень удивился, прекратил есть и просто молча слушал её извинения, они ему конечно не нужны были, да и про тот случай не вспоминал даже, но от чего-то его лицо стало каким-то печально задумчивым, словно ему эти слова царапали душу. — Могла бы и не извиняться. Я привык к такому. — К чему? — К такому отношению, — сказал он и продолжил есть, пока у девочки щёки горели от стыда. Она конечно догадывалась, что он имел ввиду какие-то другие случаи из жизни, но чувства вины от этого никуда не испарилось. — Прости. — Забыли. Ты вот лучше скажи, почему ты пришла сюда? — Чтобы отметить новый го... — Да знаю я, что праздновать пришла! Я про причину спрашиваю. Теперь ему пришлось ждать ответа. Зак переключил всё своё внимание с еды на девочку, вглядываясь в её лицо в попытках самому найти ответ в её эмоциях, но этих самых эмоций как раз и не было, отчего становилось ещё интереснее. — Ты с родителями посралась и решила сбежать из дома? — Нет. — Тогда почему? — ответам ему стало молчание. Зака это потихоньку начало раздражать, но напирать не стал, не хочет говорить - её дело, — Если не хочешь рассказывать, я не настаиваю, но мне в любом случае некому было бы проболтаться. — Я не хочу праздновать одна. — А? — Я не первый раз встречаю новый год в одиночестве. Родители не хотят отмечать со мной, по этому каждые каникулы отправляют меня сюда. Повисла давящая тишина. Парень не знал что на это ответить, ему от чего-то стало мерзко, на языке вертелся вопрос «Не желанный ребёнок значит?» и от этого стало ещё омерзительнее, потому-что он сам был не желанным ребёнком и сейчас как нельзя лучше вид «такой» Рейчел, ему об этом напоминал. Она сейчас напоминала Заку его самого из детства. — Вот как. Теперь понятно. — Ничего, я привыкла к такому. — К чему? В воспоминаниях пролетела фраза «И стоило меня ради «этого», задерживать?» от чего в носу неприятно защипало. — К такому отношению. — Всё, хватит! — не выдержав гнетущей атмосферы выкрикнул он, из-за чего девочка дёрнулась, уставившись удивлёнными глазами на него, — Хуёво конечно, что родители так поступают, но не убиваться же из-за этого, сейчас же ты не одна! — Зак, ты просто не знаешь деталей... — А мне и не нужно! Ты сама сказала, что не хочешь праздновать одна дома, вот, пожалуйста! Ты сейчас ночью отмораживаешь жопу в каком-то захолустье, на пару с левым челом, которого пару дней знаешь! Об этом лучше бы подумала! Этот день для тебя как минимум должен запомниться! — То есть ты предлагаешь мне не думать о родителях? — Я предлагаю тебе их забыть, чёрт возьми! Хотя бы сейчас! Сегодня праздник, новый блять год, а это значит, что нужно всё говно оставить в старом. Сегодня твоя хотелка исполнилась, так чего ты нюни распустила?! В его словах была какая-то истина. А ведь действительно, сегодня она воплотила свой план побега в живую, да и сидит в компании с кем-то, так зачем ей убиваться из-за одиночества именно сейчас? Скорее всего, как и было сказано Заком, этот день ей запомнится, а пока она просто не о чём не будет вспоминать. — Ты прав. Не будем об этом. Ты кстати печенья попробовал? — резко спросила она. — А? Печенье? — Да. Попробуй, они тоже очень вкусные. — Терпеть не могу сладкое. — А я обожаю, — произнесла Рейчел, вытаскивая одно из коробочки, — Хм, не такое уж оно и сладкое. Доев печенье она посмотрела в телефон. Новый год должен наступить через 10 минут и Гарднер судорожно начала свои приготовления. Всё-таки это будет первый раз, когда она будет жечь листок с желанием. На последней странице дневника, аккуратно, красивым почерком выводила своё истинное желание, пока за этим процессом наблюдал Зак, поедая печенюшки. — Нравится? — спросила Рейчел с триумфальным видом. — Не так плохо как ожидал, — ответил он, не желая признаваться, что ему они понравились. Девушка от листа оторвала маленький кусочек и сложила пополам, не замечая как несколько листочков улетели вниз, — Чё ты там написала? — Своё желание. — Какое? — Нельзя говорить, а то не сбудется. — Пф... Бредятина какая-то. — Возможно, но я искренне верю, что оно обязательно сбудется. — И что ты будешь делать с этим огрызком? — Подожгу и выпью. — Подожжёшь?! — вскрикнул он и отпрянул, чуть не свалившись на первый. — Ну да. Не знал про такую традицию? Пишешь на листочке своё желание, под бой курантов жгёшь его, бросаешь в напиток и выпиваешь. — Не знал и знать не хо... — О, время уже подошло! — выпалила Рейчел, когда на телефоне заиграл будильник. Она схватила зажигалку и только чиркнула колёсико, как появился яркий огонёк, поджёгший бумаги и... грохот. Зак упал. — Боже! Зак, ты в порядке!? — подлетев к краю, вскрикнула девушка, смотря на лежащего в сугробе парня, а в руке всё продолжал разгораться огонь. Ну хоть на мягкое. — Уххх. В жопу ваши традиции! Загадывай желание! — кричал он поднимаясь. — Ну раз он в порядке, переживать нечего. Примерно минуту длится бой курантов, и эта жалкая минута, является самой волшебной. Вообще для Рейчел мало было чудес в жизни, от чего приходилось их искать самой в самых банальных и простых вещах, но эти дни, проведенные в деревне вместе с группой странных детей и не мене странным забинтованным парнем на богом забытом месте, казались ей подарком на этот праздник. Настоящие моменты чудес, которые ей не могли подарить родители. Закинув тлеющий листик в горячий шоколад она выпила всё до последней капли. Вот и наступил новый год. Гарднер подползла к краю и посмотрела на своего приятеля, который стоял и ждал пока она произведёт все свои махинаций. — Ты всё? — Ага. С новым годом, Зак! — сказала она, улыбаясь. Впервые ему предстала её сияющая улыбка и наполненные жизнью глаза, что у него пробежали мурашки с непривычки, а после и он сам присоединился к её настрою. В ответ широко улыбаясь, Зак поднял руку и встрепал пшеничные, девичьи волосы, пока где-то в дали виднелись яркие огни фейерверков. — С новым годом, Рей.

В глубоких карманах зелёной куртки, покоились листы дневника. Сначала ему хотелось их вернуть сразу, как только буквально приземлился на них, но любопытство брало верх. Казалось бы, что может быть такого интересного в записках девочки подростка? Но у Рейчел Гарднер не всё так просто. Не простая ситуация, не простые жизненные принципы и не простые желания, вот и причина интереса. Один из листов был более красочным и пестрел разными цветами и узорами. Обычный список желаний, в котором были как и невыполнимые мечты, так и до тупости простые вещи и лишь последнее предложение в конце, не раз было замазано корректором. Интересно. Пожалеет ли Айзек Фостер, что не остановил её сегодня?