Встретимся в новом году

      — Бляяя, наконец-то я дома, — прохрипел парень, вваливаясь в свою хибару. Почти каждый день Зак подробатывал в придорожной шиномонтажке с 11 утра и до 6 вечера, а в понедельник, среду и пятницу дополнительно работал в местном кафе. Сегодня пятница и проработал он полных 14 часов и вернулся только в полночь. Под конец дня сил уже никаких не осталось, да и дорога домой была чудовищным испытанием, Зак мог поклясться, что если бы не его больная борьба за выживание, то он бы на пол пути просто послал всё к чёрту и улёгся спать в сугробе. Но парень всё-таки дополз и уже было плевать на всё: на то, что заходя в дом он не до конца закрыл дверь, и теперь по помещению ходил сквозняк; на то, что кожа под бинтами была липкой от пота, а руки перепачканы в мазуте и желательно бы затопить баню и помыться; на то, что дом был грязный и холодный, потому-что годами здесь никто ни разу печку не топил и банально метлу в руки не брал; да даже плевать на то, что он не разуваясь завалился на большую печь, что была ему лежанкой, так как кровати нормальной не было. Ему плевать на всё, за исключением одного. С самого нового года парень с Рейчел больше не пересекался, и в сам праздник девушка видимо решила не оставаться с ним надолго и быстро убежала домой как только наступило 2 часа ночи. Он конечно изредка натыкался взглядом на копну белокурых волос, мелькавших между базарными рядами и толпы пенсионеров, но окликнуть не осмеливался. Зак начал замечать изменения в своём поведении только с недавнего времени, хоть и раньше ловил себя на мысли, что сам по неведомой причине, пытался найти её среди прохожих и этот факт пугал его самого. Два листа от дневника всё также находились в кармане его куртки, что ещё больше вызывало дискомфорт. Одна его часть хотела вернуть их владельцу, другая сгорала от любопытства, то и дело прося прочитать всё, а третья же желала забить на это и выкинуть лишний мусор, от этого голова шла кругом. В какой-то момент он всё-таки не выдержал и прочитал самую красочную, с малым количеством текста страничку. Множество причудливых завитушек и рисунки каких-то цветов украшали поля, а посередине аккуратным столбиком были написаны желания и только последнюю строчку не разобрать, но от чего-то казалось, что написанное там, было замазано относительно недавно. Парень решил не вспоминать про листы с момента, когда от интереса он начал отковыривать замазку. Думать уже ни о чём не хотелось и когда веки сами собой начали опускаться, Зак накрыл себя старым, пыльным пледом, потихоньку засыпая. — Наконец-то отдохну нормально. Среди мёртвой тишины послышались три отчётливых стука. — Иди на хуй! — выкрикнул парень сильнее кутаясь в покрывало, — И кто такой смелый припёрся сюда в такое время? Снова стук. — Уёбывай!!! Я не знаю кто ты и какого хуя тут забыл, но в твоих же интересах побыстрее уносить отсюда свою задницу, пока я тебя не захуярил! — уже во всю кричал он слегка охрипло, прожигая входную дверь воспалёнными от усталости глазами, но когда в проходе показались блондинистые, длинные волосы, его зрачки расширились. — Сею-вею, посеваю, с Новым годом поздравляю. Сею-вею, посеваю, счастья, радости желаю. — Стой! Хватит сыпать рис! *** Было около 6 часов вечера, когда к Гарднер нежданно-негаданно заявилась странная троица с разрисованными лицами и одеждой шиворот-навыворот, но у главной звезды компании, была надета голова козла, отчего девочка сильно удивилась, и сначала вообще показалось, что это какие-то местные сектанты. Но она встала в полнейший ступор, когда Кузя, сгорбившись, прошёл чуть дальше, начиная рассыпать рис по коридору и приглушённо из-за маски, приговаривать замысловатый стишок про посев, а после они протянули мешок в ожидании чего-то. — Снегурка, как так?! — спрашивал раздосадованный мальчишка, — Ты никогда не слышала про колядки? Пристыжённой от незнания Рейчел начали объяснять про все нюансы праздника, от ряженья в шкуры, рога и различные маски животных, до песен с хорошими пожеланиями хозяину дома и одаривания колядовщиков. Один только рассказ уже завлёк настолько, что от предложения ребят, пойти вместе с ними на кутью, было тяжело отказаться. Раздав каждому по три имбирных печенья, оставшихся с нового года, она заверила, — Если у меня получиться, я обязательно присоединюсь к вам позже. Естественно у неё не получилось пойти ни через час, ни через два часа. Даже под конец, когда все дети с набитыми мешками сладостей и монет расходились по домам, у неё не вышло толком выйти во двор. У матери похоже и так было скверное настроение, но когда ей позвонила дочь с просьбой сходить на какой-то, по словам Эллен дурацкий, языческий праздник, на девочку тут же обрушился шквал разных ругательств и обвинений, в придачу с наказанием за непонятно какой проступок, Рейчел запрещалось теперь выходить на улицу, но это бы особо не волновало, если бы не желание сходить на коляду и отсутствие в доме уборной... Пришлось долго ждать отключения камер, чтобы пойти на охоту за конфетами, но ожидание того стоило. — Вот как. Рейчел всё рассказала парню. По крайней мере то, что можно было рассказать. Пока она говорила, стоя посреди комнаты, одетая в вывернутый тулуп и с мешком (для картошки?) в руке, время от времени жестикулируя, Зак её слушал. Без особого энтузиазма конечно, не скрывая усталости, но терпеливо, что уже похвально. Его видимо не впечатлил её рассказ, раз он сидел ссутулившись на своей печи с недовольным лицом. Хотя его не понять, сам же спросил «Какого хрена ты тут забыла ночью?!», так чего злится? — Это всё конечно «очень» интересно, но мне кажется или ты мне врёшь. — В смысле? — Ну или чего-то недоговариваешь, не суть, — раздражённо сказал парень и отвернулся к стене, снова накрывшись с головой, — Вали отсюда, я слишком заебался, чтобы с тобой возиться. — Нет, ты мне скажи что не так, — не унималась Рейчел, дёргая Зака в попытке стащить с него плед. — О Боже... Ладно! Ты сама как-то сказала, что родители тебя оставляют тут одну. Да, тебе запретили выходить на улицу, но ты же вышла! Так почему не пошла на праздник раньше, раз всё равно решила забить болт на запрет? Вот её и подловили. — Это довольно сложно объяснить... — Не хочешь говорить - не надо. Оставь меня в покое и иди уже домой. В какой-то степени он рад, что снова увиделся с Рей, но и одновременно зол, что ещё одна их встреча произошла именно тогда, когда он совершенно остался без сил, да и если бы они были, то всё равно бы её прогнал, потому-что прекрасно понимал, что она ещё подросток и как бы Рейчел ему не напоминала его же самого, она всё-таки не такая как он, и в отличие от Зака, её дома кто-то да ждёт. Но что самое странное, за те 5 минут что он просто лежит лицом к стене витая в своих мыслях, он не слышал чтобы она вообще собиралась уходить. — Как я погляжу, тут давно не убирались. — Как я погляжу, ты не любишь слушаться старших, — съязвил парень. — Но ты же сам сказал, что не хочешь, чтобы я относилась к тебе как к старшему. — Когда я такое говорил?! — Когда сказал разговаривать с тобой на «ты». На это просто промолчали. Ему не хотелось продолжать этот бессмысленный спор и в комнате наступила тишина, но для себя Зак решил Раз уж она так не хочет уходить сейчас - пускай. Просто не буду обращать на неё внимание. Устанет и сама уйдёт. — Знаешь, — начала Рей, — А я по голосу сразу поняла, что это ты. Не обращать внимание не получается. — Не знаю почему, но каждый раз узнаю тебя, да и не только по голосу, я время от времени замечала тебя на улице и даже подойти поздороваться не могла, думала что ты сильно занят, видимо не ошибалась. Вообще я хотела предложить тебе сходить вместе со мной сейчас... — Нет уж увольте, — не выдержал он. — Знаю, потому-что ты сильно устал. — Да не в усталости дело, — сон как рукой сняло. Нет, он всё ещё был измотанным, но то ли её откровения так на него подействовали, то ли ещё что, но всё-таки решил повернуться к девушке и продолжить диалог, — Просто сам факт того, что ты считай побираешься, не вызывает никакого удовольствия. — Но ты даже не пробовал. — Ты нихуя не знаешь обо мне, чтобы так говорить. Я пробовал и ни раз, по этому и говорю, что это херня собачья. Он знает что говорит. Тоже ведь когда-то был мелким и ходил точно так же по домам и просил конфет, но никакой радости от этого не было, потому-что Зак был не совсем обычным ребёнком. Характер у него и раньше был не сахар, но больше его выделяло от других детей то, что вся его верхняя часть тела покрыта бинтами, ходил он в каких-то лохмотьях и жил в маленькой ветхой хибаре и не поймёшь, кто его родители и где они вообще? Именно по этой причине взрослые к нему относились с опаской, не подпускали ближе своих отпрысков и каждый раз прогоняли, когда он, как и остальные, выпрашивал конфеты на празднике, но самым худшим было другое. — Да, я не знаю о тебе почти ничего, оно и понятно, но смею предположить что ты ходил на колядки один, верно? — Ну и что? — Угадала. А то, что одному праздновать скучно, по этому у тебя никакого удовольствия от процесса. Я вот тоже долго одной ходить не смогла, быстро наскучило. — И? — И раз уж ты не собираешься спать, я предлагаю тебе сходить вместе со мной, чтобы ты взглянул на это по другому. Парень посмотрел на неё как на идиотку и выдал решительно, — Нет. — Ну почему? — По кочану и по капусте! Сказал же, мне это не интересно. Я уже не мелкий шкет, чтобы по домам ходить! — Никогда не поздно начать снова, — говорила Рейчел, пытаясь вытянуть его из своей берлоги за рукав толстовки. — Нет я сказал! Отцепись от меня!

***

В итоге пара пришла к компромиссу. Конечно подкупить Зака было не легко, потому-что он, как сам выразился «был уставший как чёрт» и на целую половину мешка с конфетами не вёлся, а предложить то больше нечего. Но потом от усталости, или же ему внезапно такая гениальная идея пришла, он по бартеру решил обменять три обхода вместе с ним на три имбирные печеньки, Рейчел это удивило но отказываться не стала, предложение то выгодное, тем более у неё ещё много осталось. Как и предложил Зак, они обошли только три последних дома. Первые два прошли удачно, им попалась милая женщина средних лет с ребёнком и одинокая старушка, что была очень рада увидеть на своём крыльце маленькую девочку, но заприметив парня, известного на всю деревню, что стоял поодаль от них, у пожилой дамы мурашки пробежали по телу и по её взгляду можно было понять какие ужасные мысли закрадывались в седую голову. Подходя ближе к последнему ветхому жилищу, девочка еле уговорила Зака самому выклянчить сладостей и просто надо было это видеть. Гарднер в поддержку встала позади и подтолкнула парня, чтобы тот не буравил взглядом дверь. «Ну же, попробуй», «В этом нет ничего страшного» приговаривала она, но Заку то страшно может и не было, а вот что стыдно - да. От напряжения лицо его стало темнее тучи и когда из двери показался коренастый старикашка с точно таким же выражением, у Рейчел дрогнули уголки губ в невольной улыбке. — Чё надо? — спросил старик охрипшим голосом и как-то странно (по мнению девушки) взглянув на забинтованного. Зак прекрасно считал презрение в мутных глазах, от чего появилась потребность ему хорошенько вмазать по роже, но всё-таки парню больше хотелось зажать нос или вовсе перестать дышать, так как от этого деда разило сигаретами и потом. Только ради печенья и маленьких рук, сжимающих сейчас края его куртки он сдержал всевозможные маты и начал сыпать крупу, произнося строчки стишка так, словно выносил смертный приговор, — Сею-вею, посеваю. С Новым годом поздра... — ему не дал договорить прилетевший в лицо шоколадный батончик, и только Зак начал осознавать происходящее, как перед ним с громким хлопком закрылась дверь, а за ней хрипло прокричали «Пошёл к чёрту!». — А ты к себе уже приглашаешь,?! Мудак старый! — не унимался парень со злости пиная деревянную стену, — Боже... Годы идут, а ничего не меняется. — О чём ты? — спросила Гарнер поднимая шоколад с пола. — Забей. Пойдём домой уже, а то если ещё хоть на минуту тут останусь, начну этого таракана усатого из дома выкуривать, — сказал он и развернувшись на пятках, медленными шагами, чтобы Рей поспевала, направился в сторону своей хибары. — У тебя какие-то натянутые отношения с соседями, — подметила девочка. — Ничего необычного. — Почему он так к тебе отнёсся? — Если ты имеешь ввиду этого дряхлого пня, то я по малолетству бесил его всячески, вот теперь бычит на меня. — Был непослушным ребёнком значит? — Ха! Это ещё мягко сказано. У него когда-то деревья всякие росли, ну там яблоня, абрикос, слива, черешня была помню, и я со школы когда пёрся, то обязательно к нему заходил и полную сумку фруктов набивал. Вкусные были зараза! А ещё он кур держал. Десяток яиц и штук 5 куриц я точно у него спиздил. — И тебе ничего за это не было? — Ну как сказать... По мне несколько раз так хорошо прошлись плетью для скотины, а когда я уже был чуть постарше, начал срезать кабеля и на металлолом таскать. Старому видимо не понравилось без телевизора в темноте сидеть пердеть, вот на меня свою псину и спустил. Рейчел от такой информации об свой же мешок споткнулась, — ... Как спустил? Зак выхватил его из рук девушки, закинул себе на плечо и продолжил, — Вот так, спустил. Он держал её для подпольных боёв вроде. И вот в один день, когда я срезал кабель, этот хрыч натравил её на меня. — И что в итоге? — Сначала я естественно дал по тапкам, а потом... Лучше тебе не знать. — Ладно... — настороженно ответила голубоглазая, — А с другими соседями что? На тебя смотрели как на прокажённого. — Мне бы самому знать, — усмехнулся он. Дальше они шли молча. Рейчел и так было понятно почему к Заку относились не как к обычному человеку, хоть он сам это и умолчал. Возможно, в какой-то степени, его ранил вопрос девушки, раз он так быстро поменялся в настроении, но на самом деле у Рей и в мыслях не возникало желания его как-то задеть, это была просто попытка разузнать ещё какую-нибудь интересную информацию. Может быть парень и казался с виду зажатым, грубым и нелюдимым отщепенцем, из которого слова тисками нужно вытягивать, но на деле же Зак был волне обычным юношей с бунтарской натурой, что время от времени любил поговорить. И в такие моменты казалось, что он смотрит как-то по другому. Спокойно. По доброму. Рейчел нравилась такая его сторона. — Что-ж, бывай мелочь, — оказывается они уже стояли у его дома, — И не забудь, ты мне должна шесть печенюх принести. — Ну во-первых не шесть, а три. И во-вторых, ты разве не позвал меня к себе? — За тот постыдный поход к старику ты мне должна как минимум шесть, и это я ещё мало прошу. А вот по поводу «позвал к себе». Ты в уши, что-ли долбишься? Я об этом даже не заикался! — Но ты же сказал «Пойдём домой уже». — Ну да, чё дальше? — Так сам же сказал, что именно «домой», а не «по домам». Значит ты меня пригласил. Зак от таких заявлений немного застопорился. Ему нужно чуть больше времени чтобы обмозговать весь смысл сказанного, но Рейчел не стала выжидать когда её пошлют и не теряя возможности прошмыгнула у него под рукой в дверной проём. — Эй! Уже не было смысла прогонять девочку, тем более здесь она действительно права, он же не говорил ей идти к себе домой. По этому парень тяжело выдохнул и зашёл внутрь, на этот раз закрыв за собой дверь. Зак сел за кухонный стол и свалил мешок на центр, напротив примостилась Гарднер, и под уставший взгляд гетерохромных глаз, начала в нем копаться, выискивая что-то, но по итогу не выдержав, просто вывалила всё содержимое. Лампы в комнате не было, по этому единственным источником света для них была красивая голубая луна, чьи лучи пробивались сквозь пыльные, рваные шторы. — И долго ты собираешься тут торчать? — Ну примерно к трём вернусь домой, — ответила она и забросила барбариску в рот, — Бери конфеты. Мы же их вместе собирали, ты тоже должен попробовать. — Я должен сейчас спать, а не жрать сладкое! Тем более большую часть собрала ты, а я сладкое не люблю. — Сказал тот, кто договорился только из-за печенья. Зак на это закатил глаза и положил голову на руки. Чтобы не задремать ему приходилось смаргивать усталость, но под звуки шуршания обёрток и урчания в собственном животе, фиг уснёшь. Естественно от блондинки это не укрылось. — Зак, ты голоден? Точно не будешь? — немного взволнованно спросила Рей протягивая ему горсть. — Сказал же, что не буду. И тебе не советую... — Что? В тишине комнаты снова послышались неловкие, бурлящие звуки. Парень недовольно кряхтел и часто сглатывал, уже держась руками за живот и лбом прижавшись к столешнице. — Ты сегодня хоть что-нибудь съел? — У меня времени не было, сегодня весь день загруженный, — прошипел он, отчего Рейчел почувствовала укол совести. Она встала из-за стола, подошла к холодильнику и с сомнением посмотрев на тёмную, взлохмаченную макушку, спросила: — Может тебе что-нибудь приготовить? — У меня продуктов нет, но я вроде бы что-то накрыл пакетом вчера. — Хоть что-то, — с облегчением выдохнула Гарднер и открыла холодильник. Внутри и вправду стояла одна глубокая тарелка, накрытая чёрным пакетом и пахло от неё странновато. Девушка взяла её в руки и стянула пакет, от увиденного начало тошнить, — Что это?... — О, я всё-таки оставлял немного. Давай сюда, — самодовольно сказал Зак принимая тарелку у неё из рук. Вот тут у Рейчел к чувству вины прибавилась ещё и жалость. Она искренне не понимала сейчас как он может смотреть такими голодными глазами на эту несчастную миску, словно эти разбухшие донельзя кукурузные хлопья в выдохшейся газировке с водой были для него манной небесной. — Неужели ты правда будешь это есть?... — неосознанно спросила девушка. — А? Ну да, — и только Зак взялся за ложку, его тут же прервали, забрав тарелку обратно, — Эй! Ты чё делаешь!? — Подожди, давай я приготовлю тебе что-то другое. — Я не могу больше ждать! Тем более как ты собираешься готовить, если продуктов нихуя нет!? — кричал парень пытаясь забрать еду. — Зак постой! Я что-нибудь придумаю, — Рейчел продолжала уклоняться от его рук медленно отступая, пока не вжалась в столешницу. — Рей я жрать хочу, хватит упрямиться, просто отдай! Парень почти схватился за миску, как Рейчел в последнюю секунду решается на отчаянный шаг и просто отпускает её. Бульонница с треском падает на пол, разлетаясь фарфоровыми осколками, а под ногами обоих растекалась коричневатая жижа. И только Гарднер открыла рот чтобы продолжить высказывать своё предложение, как её с силой хватают за шею и приподняв с глухим стуком больно ударяют затылком об настенный шкафчик. Придерживаясь руками за что попало и чтобы хоть как-то касаться пола, приходилось стоять на цыпочках, пока горло всё сильнее сдавливают перебинтованные пальцы. — Ты издеваешься надо мной что-ли? — процедил он сквозь сжатые зубы, — Идиотка или прикалываешься? Я и так смирился с тем, что ты припёрлась сюда ночью и заставила меня заниматься какой-то хернёй, хотя я говорил что очень устал. Но ты даже поесть мне нормально не даёшь. Думаешь мне самому нравится это жрать? Это единственная еда ,чёрт возьми, была. Тебе видимо просто нравится создавать мне проблемы . «Это же так весело когда у уличной дворняги отбирают кусок хлеба и она беситься начинает» так что-ли? Он не кричал на неё, не угрожал, а только сильнее сдавливал шею, пристально наблюдая своими горящими злобой глазами, как Рейчел дёргается в несчастных попытках освободиться. — Зак... Я не... — Ты точно такая же как эти ублюдки... — прошептал он скорее себе чем ей и разжал пальцы. Пока девочка сидела на полу, кашляла и пыталась нормально отдышаться, парень продолжил, — Мне действительно сейчас трудно сдерживать себя, чтобы не сделать что-то с тобой. Я сейчас уйду, и чтобы когда я вернулся, духу твоего здесь не было, — скомандовал он и не успела Рейчел хоть что-то прохрипеть, в коридоре послышался хлопок двери.

***

Зак ушёл дальше чем планировал. Он сидел на берегу реки, протекающей рядом с церковью и задумчиво смотрел на быстрый водяной поток под тонким слоем льда. Было невероятно холодно, но этот холод как раз и помогал приводить мысли в порядок. Парень раз за разом прокручивал в голове ситуацию произошедшую 20 минут назад и где-то в глубине души понимал что сам вспылил, но всё равно приходил к мысли, что девочка сама виновата. — Рей ведёт себя слишком беспечно, несмотря на мои предупреждения, вот и получила что хотела. У неё либо мозгов нет, либо чувство самосохранения отсутствует. Как же раздражает. — У тебя что-то стряслось, Айзек? — раздался мужской голос позади него, от чего черноволосый слегка вздрогнул. — Старик, ты хоть звуки какие-то что-ли издавай. Я же и втащить могу, — сказал Зак наконец расслабившись. Парень мог не напрягаться в присутствии священника, который по факту был его опекуном (хоть сам Зак этого не признаёт). Абрахам Грей был спокойным мужчиной средних лет, работающим в деревенском храме. Он, можно сказать, чересчур набожный человек, что иногда подбешивает парня, но он видит что старик действительно любит свою работу, по этому особо не парится. Не смотря на то, что Грей обеспечил его всем, чем нужно, он никогда не влезал в его личные дела, прекрасно знал что Зак сам поделится если захочет. И никогда не ставил границы дозволенного, по этому гетерохромный всегда был сам по себе. Жил сам и принимал решения сам, но иногда и его приносило в священный обитель за наставлением, хотя парню довольно тяжело давались выражения собственных чувств, но его всё равно умудрялись понимать. И видимо на этот раз он машинально пришёл поближе к церкви, потому-что знал, что здесь ему помогут разобраться в себе. — Хмм, а вот мне кажется что это как раз ты слишком глубоко ушёл в свои думы. Обычно ты куда осторожнее. — Возможно, — увильнул парень и продолжил смотреть куда-то в даль. — Как же давно ты сюда не приходил по собственной воле. — Нет в этом ни смысла, ни пользы. — А сейчас есть? — ... Возможно. Грей не стал что-то говорить и просто встал рядом, тоже всматриваясь слепыми, блеклыми глазами в речную воду. Зак расскажет. Как обычно и делал, когда приходил к Абрахаму, ему только нужно было время, чтобы сосредоточиться на том, что будет в дальнейшем говорить. — Можешь не торопиться, я тебя внимательно слушаю. — ... Знаешь... Я... Я в каком-то смятении сейчас. Ничего не понимаю. Даже не знаю с чего мне начать... — Лучше всего рассказать с самого начала, чтобы зрить в корень. — Ну что-ж... Скажем так, я встретил на днях очень странного человека. Этот человек ведёт себя не так как все, то есть реально. Несмотря на мой внешний вид и поведение, он относился ко мне так, словно я обычный и не боялся меня. Спорил со мной и делал что сам хочет, меня это бесит, а ему видимо только в кайф раздражать меня. И сейчас я... Нет, он в открытую не говорил мне чего-то, что бы оскорбило, но явно на это ссылался. Меня раздражает мысль, что этот человек «издевается» надо мной, но хочет показаться святым, сглаживая положение какими-нибудь уступками. И я серьёзно не понимаю что у него в голове творится. Вроде бы и поумничать любит, но иногда поступает так, словно у него одна извилина в голове. — Значит ты не можешь разобраться добр этот человек по отношению к тебе или же нет? — Пфь! Да я уверен что это тоже какой-то особый вид насмешки! Не может быть такого, что все кому не лень сторонятся меня или пытаются насолить мне, а она вся такая белая и пушистая. — Так значит это она. — Вот блять... Да не суть. — Хм, ну ты рассказал мне предысторию твоих сомнений, но что произошло сейчас, так и не поведал. — Чё? — Причина, по которой ты сейчас находишься ночью на морозе, а не в своём доме. — Ц-ц, ладно. Я просто уставший был после работы и не ел сегодня ничерта, а она припёрлась ко мне посреди ночи и потащила с собой по домам побираться. Ты же знаешь как я к этому отношусь. Ну а когда мы домой пришли, мне ещё сильнее жрать захотелось, а еды нормальной небыло, оставались только хлопья в газировке. И она видела насколько я был голоден, но всё равно забрала у меня тарелку, что-то промямлила и на пол её кинула. Я разозлился и... чуть не придушил её, — прохрипел Зак посильнее натягивая капюшон куртки, — Я ушёл из дома, чтобы её не трогать. Хотя за такое поведение прибить её хотелось. — За какое поведение? — Старик, неужели ты не понимаешь?! Она считай поступила так же, как и остальные! Каждый год, в этот чёртов праздник, находился любой желающий поиздеваться. Всем нравилось мне вместо конфет подсовывать камни в обёртках или засовывать в шоколад иголки, говоря что «Эта шавка и так сожрёт». Я почти на сто процентов уверен что она надеялась на то, что я встану на колени и начну слизывать всё с пола, потому-что она тоже видит во мне какое-то отродье для издёвок. Она тоже видит во мне уличную псину. Грей какое-то время помолчал и сказал в итоге: — Если всё время человеку говорить, что он «свинья», то он действительно в конце концов захрюкает. — Это сейчас ещё к чему? — К тому, что ты сам повел себя как «уличная псина». Вот такого Зак вообще не ожидал от священника и по этому уставился на него, удивлённо разинув рот, а сам мужчина всё так же стоял ровно, смотря перед собой с совершенным спокойствием. — Мужик. По моему ты нарываешься. — Прости, если я обидел тебя. Просто хочется, чтобы ты посмотрел правде в глаза. — Какой ещё к чёрту правде!? — Такой, что нет праведного ни одного. То есть настоящая сенсация для тебя не когда в очередной раз обидели, или против тебя согрешили, а наоборот, когда тебе повстречался хороший человек, весь такой «белый и пушистый». Ты возложил на неё слишком большие надежды, и об эти же надежды сам поранился. Бросаешься из крайности в крайность. Не можешь решить добрый это человек или злой и как только ты подумал о каких-то злых умыслах, так сразу по привычке начал лаять, хоть и не мог знать точно, какой это человек и что он имел ввиду. — Так. Ты хочешь сказать что это я виноват и просто всё навыдумывал? — В любой ситуации виноваты оба, так что нет смысла винить в произошедшем только тебя. Наступило молчание, которое перебивал только шум воды. Зак переваривал всё, что ему проповедовали, знал что священник херни не скажет, но прийти к какому-то умозаключению не получалось, от чего понурив голову он сам не заметил как сказал: — И что мне теперь делать? — В Евангелии от Луки говорится, если против меня согрешили, я должен все выговорить и рассказать, раскрыть и поделиться своими чувствами. — Можешь говорить не богословскими выражениями? Ты же знаешь что я нихера не понимаю. — Я говорю чтобы ты выговорился ей. Когда мы чувствуем в сердце обиду, но не идем и не говорим с обидчиком, это подобно тому, когда мы грешим и не исповедуемся в своих грехах. И в том, и в другом случае ты останешься жить во тьме. Возможно, обидчик сразу покается и ваши отношения восстановятся. Возможно, увидишь, что человек сделал это без злого умысла, и ничего против тебя не имел. Часто люди говорят: «Я и представить себе не мог, что ты так себя чувствовал», «Я совсем не это имел в виду», «Мне очень жаль, что это тебя обидело и огорчило, но я этого не хотел». Очень часто бывает, что проблема надуманна и преувеличена. Люди могут просто поговорить, всё выяснить и иметь прежние близкие отношения. И только сейчас парень осознал эту истину. На самом деле всё было куда проще чем казалось. Он быстро поднялся и бросив на последок «Спасибо старик! Вот теперь я допетрил!», умчал домой с надеждой что девочка ещё не ушла. Ему нужно было срочно с ней поговорить, пока в голове держатся слова наставления. И о чудо, Рейчел не ушла, судя по звукам из кухни, но они затихли сразу же, как Зак ворвался в хибару. Везде витал яркий пряно-древесный аромат и в животе парня заныло сильнее. Он закрыл за собой дверь и прошагал к блондинке, которая стояла у раковины, намывая сковороду, на столе, среди кучи сладостей, находилась большая тарелка вкусно пахнущего риса, а место, где разбилась тарелка, было убраным. Рейчел закончила с посудой и повернулась к Заку, внимательно разглядывая его ошеломлённое лицо — Это?... — выдавил парень указав на еду пальцем. — Рис. — Да понял я что это рис, но... как? — Мы не весь рассыпали когда по домам ходили, остатки я решила использовать. Ещё я немного поискала по шкафчикам и нашла наполовину использованную упаковку куркумы, под раковиной два зубчика чеснока и в солонке оставалась соль. К сожалению, это всё что я смогла найти. Но пожалуйста, попробуй. Я приготовила его специально для тебя. Уверена что рис получился вкусным. Такие слова как «Попробуй» и «Специально для тебя» настораживали и побуждали к не самым хорошим домыслам, но он вспомнил слова священника и быстро развеял всю дурь в голове. Да и внутренний отголосок здравомыслия так и кричал Она не лжёт!. Внимательный взгляд голубых глаз следил за каждым движением парня. Вот он садится за стол, пододвигает тарелку поближе к себе, набирает ложкой немного риса, отправляет в рот и его глаза медленно начинают расширяться от удивления, вызывая панику у девушки. — Блять... — Всё настолько плохо? Тебе не нравится? — Как же это ахуительно. — Слава Богу, — выдохнула Гарднер и села напротив Зака, с чувством облегчения, поедая конфеты, пока он уплетает её кулинарный «шедевр». Парень съел эту огромную тарелку еды за какие-то жалкие минуты и теперь сидел с набитым пузом еле дыша. Он и не помнит когда в последний раз так плотно питался, ведь обычно он только кусочничал или покупал уже готовую еду по типу каких-нибудь булочек или сандвичей, а иногда, по воле случая Зак затаривался продуктами и пытался что-то приготовить самостоятельно, без рецепта, ссылаясь на то, что он и сам всё прекрасно знает. Но по итогу всё приходилось выбрасывать на помойку. Затем его внимание приковал к себе женский силуэт напротив. Рейчел жевала какую-то мармеладку, разглядывая обёртку от неё, и вела себя так, словно ничего не случилось. В голубом свете луны прекрасно виднелся темный отпечаток от его руки на тонкой шее и когда она время от времени вздыхала, слышалась хрипотца. Возможно ей даже говорить было трудно судя по сдавленности в голосе. Но обговорить всё, было просто необходимо и парень настроился для дальнейшей беседы. — Ну... Это... Спасибо за еду, — издалека начал он. — Угу, — только выдавила она не отрываясь от своего «важного» занятия. — Даже смотреть в мою сторону не хочет. Её поведение будто ещё больше указывало на то, как сильно он проебался, хоть сам не до конца был уверен в ложности своих убеждений. Зак барабанил пальцами по бедру и пытался собрать мысли в кучу, подбирая нужные слова. Здесь не сработает как со стариком, который поймёт всё без предварительного разжёвывания. Парень пошёл на второй заход. — Рей. — М? — а девочка всё так же не желала обращать на него внимание. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — немного повысил тон черноволосый и наконец-то его одарили немного отрешённым взглядом мертвенно синих омутов, от которого по спине пробежал табун мурашек, — Я хочу разъяснить с тобой кое-что. — Если ты имеешь ввиду недавний случай, то всё в порядке, не бери в голову, — охрипло, но уверенно выдала девушка и закинула в рот очередную конфету. Вот только её слова проигнорировали. — Скажу прямо. Я сначала подумал, что тебе просто нравится издеваться надо мной и всячески выводить из себя. По моему мнению ты странно себя ведёшь и это меня заставило сомневаться в тебе. И ещё этот идиотский праздник, как напоминание... — Что ты имеешь ввиду? — спросила Гарднер когда парень начал уже бубнить себе под нос. — ...Я решил что ты разбила тарелку, просто чтобы насолить мне, — сказал всё-таки он и наступило неловкое молчание, которое вскоре нарушила девочка. — Похоже я поняла в чём была причина. — Да нихуя ты не... — его перебили. Настал черёд Рейчел выговариваться. — Мне правда жаль, что я заставила тебя думать так, словно я над тобой насмехаюсь. А забрала я у тебя то непонятное варево, просто потому-что не хотела чтобы ты ел это. Мне хотелось сделать для тебя что-то получше этого. Мне... Просто было больно на это смотреть и всё. Я пыталась тебе сказать что могу сделать что-то другое, но ты видимо не так меня понял, — говорила она вновь опустив взгляд, позабыв о просьбе Зака, который сейчас внимал каждому её слову, — С момента как ты ушёл, я тоже много думала и так не могла понять почему ты разозлился, но теперь как ты сказал мне об этом... Я искренне прошу прощения, что повела себя так резко. После извинения Рейчел замолчала и опустила голову так, что её светлая челка закрыла глаза. Она взялась за шоколадный батончик, начиная его распаковывать. Как и говорил Грей, девушка всё-таки объяснилась и извинилась перед ним, но это было не то. Всё не так. Не этого хотел парень. От ощущения что он единственная здесь жертва, начинало тошнить. — Нет, Рей, я не говорю что... — Ай! Зак ошарашенно уставился на Гарднер. Она постанывала от боли, держа руки у рта, окрашивая их темными капельками. Парень встал со своего места, тут же оказываясь возле неё. Он подобрал с пола тот злосчастный батончик, а Зак как в воду глядел, знал что такое случится. У откусанной части, в прослойке нуги торчало тонкое, бритвинное лезвие, а по краям воткнуты пару иголок. — Я так и знал блять! Этот старый пидрила!... Ну-ка открой рот и не шевелись, — уже спокойнее попросил парень, но его слушать видимо не собирались, по этому он не стал церемониться, просто надавил ей на щёки и повернул голову к свету. На языке красовался глубокий порез, а ближе к кончику была воткнута маленькая игла, которую он аккуратно вытащил, — Так, вставай. Сейчас промой рот, а я пока бинты достану. — За... — Заткнись и делай как говорю. Рейчел на этот раз не стала с ним спорить и просто делала всё как он сказал. Пока она полоскала рот возле раковины, Зак шарился по шкафам и тумбам, пытаясь найти чистую марлю и когда он всё-таки выудил откуда-то новый свёрток, подозвал девушку к себе и попросил не шевелиться. Парень аккуратно зажал края ранки и иногда проверял бинт на наличие крови и его количество. Гарднер удивляло как он вообще хоть что-то видит в темноте, не считая света из окна. — Держи пока, — скомандовал он и удалился в другую комнату, оставляя девушку в смятении. Через несколько минут он вернулся с какой-то тряпочкой и... снегом в пакете? — Это?... — Я же сказал тебе заткнуться! Высунь язык. Парень оторвал кусочек от ткани, завернул в него немного снега и приложил к её ране, но когда увидел сомнение Гарднер, сказал: — Держи и не ссы, она чистая. — Мало верится. Откуда у него в доме может быть хоть что-то чистое? Похоже я просто придираюсь, — и пока Рей об этом думала, не заметила как Зак обмотал пакет со снегом оставшимся куском тряпки и приложил к её шее, от чего она вздрогнула и вопросительно уставилась на него. Она не могла понять почему он теперь обхаживает её. — Что ты так смотришь на меня? Удивлена что я знаю как справляться с такими мелкими ранами? — ему в ответ кивнули, — Хах, ну конечно же я могу об этом позаботиться. По малолетству тупорылым был и не раз наступал на одни и те же грабли. Зак продолжал держать компресс и делал медленные, лёгкие, массирующие движения, чтобы разогнать кровь, пока голубоглазая внимательно слушала и разглядывала его омрачнённое лицо. — Знаешь, а я ведь тоже по началу любил всю эту херь с хождением по домам, особенно когда ещё сам зарабатывать не начал. Но я никогда не понимал почему всякие бабушки да дедушки с таким доброжелательным видом давали мне всякую дрянь. Я небыл никогда хорошеньким ребёнком, но не думаю что это повод меня кормить стеклом и марганцовкой. С тех пор я не принимаю ни у кого ничего просто так, но вот ты... Видишь во что это вылелось. Ты шишки уже набила и теперь знаешь что нельзя принимать еду у кого попало. А по поводу недавнего, я не буду оправдываться тем, что «Я просто уставший был» или «Воспринял всё иначе». Я не прошу у тебя прощения и сам извиняться не собираюсь, но впредь не делай для меня ничего, потому-что не понимаю твоего самопожертвования. Гарднер помолчала, обдумала всё и убрала свёрток с языка, сказав: — А сам? — «А сам?» что? — А сам почему мне сейчас помогаешь? — Очевидно же, что исправляю то, что сделал. — Почему? — Потому-что захотел. Не тупи! — Вот и я тоже решила показать тебе этот праздник с другой стороны и приготовить что-то съедобное для тебя, потому-что сама захотела. Но увы, всё было испорчено. Парень не знал что на это сказать. Он просто был шокирован. — Зак, я не ищу какую-то выгоду и не хочу обижать тебя. Я просто по собственному желанию решила сделать для тебя что-то приятное. И прости уж, но я тебя не послушаю, — выпалила она и резко развернувшись, заключила черноволосого в крепкие объятия. Зака обнимают. Впервые за всю жизнь его обняли. Это было настолько неожиданно, что он выронил полотенце из-за трясущихся рук. Да что уж там, он весь трясся, как будто бы впервые почувствовал невыносимый холод и тело его горело жаром, словно он снова оказался в огне. — Э-Эй! Ты что творишь!? Не трогай меня! — Не могу!... После твоего рассказа мне просто необходимо тебя обнять. Я почему-то думаю, что это и тебе было нужно, — сказала Рей отчаянно, сильнее прижавшись к забинтованной груди, — Я впервые с этим столкнулась и мне невдомёк подобное, могу только представлять как тебе было обидно. — Не нужна мне твоя жалость! Отцепись, это унизительно! — кричал он пытаясь оторвать от себя девочку, пока его самого потряхивало, а руки холодели. — Ты был ребёнком, а с тобой так ужасно поступали. Если бы я только знала, то не повела бы тебя с собой. Прости. — Я же сказал не извиняться! — А я и не за себя прошу прощения, а за тех, кто так к тебе относился. Это уже ни в какие ворота не лезет. Гетерохромный чувствовал как сердце готово разорваться к чертям от смешанных ощущений, а голова кружилась так, что было тяжело на ногах держаться. — Рей, отпусти, мне реально херово сейчас. — Обними меня, и тебе станет легче, — произнесла Рейчел подняв голову. Их взгляды встретились. Его напуганные, растерянные глаза цвета тьмы и золота, и её наполненные слезами, ярко голубые очи. С такой жалостью и болью на него смотрели впервые, и это не была та жалость в перемешку с отвращением, как на него обычно смотрели преподаватели или посетители в кафе в котором он работал. Эта жалость была совсем другой. — Ну же. Обними меня. И Зак поддался. Он аккуратно прижал хрупкое, худое тельце к себе и устроил голову на блондинистой макушке, машинально начиная поглаживать её спину большим пальцем. Тут же, все переполняющие его чувства, такие как: злость, страх, изумление, обида в перемешку с чувством тошноты и головокружения, отступили, оставляя только яркое ощущение тепла изнутри. — Вот так. Не будем скрывать, сегодня мы обидели друг друга, но я тебя прощаю. И ты меня прости, — монотонно проговорила она, вслушиваясь в спокойный ритм его сердца. — Ц-ц... Ты правда непослушная. В тёмной кухне не особо можно было что-то разглядеть, особенно издалека. И никто даже догадаться бы не смог, что где-то в маленькой деревушке, в таком же маленьком и ветхом жилище, двое совершенно разных людей, что неосознанно ранили друг друга, сейчас прощали и извинялись, лечились и обнимались, даря тепло, которое каждому было так необходимо. Пусть всё прошло не так, как было задумано, но никто не жалел. Вскоре Зак проводил Рейчел до дома и та пообещала прийти к нему на следующий день, ну по крайней мере она постарается. А он же в свою очередь вернулся к себе в холодную, прогнившую халупу, свалился обессиленно на печь и до самого утра не сомкнул глаз, прокручивая в голове ночные события, всё ещё ощущая на своих руках тепло. Теперь он будет чуть более доверчив. Хотя бы по отношению к странной девушке с мертвыми глазами, от которой пахло свежестью мятного шампуня, и чьи объятия он уже не сможет забыть. Уж слишком они были приятны.

— Прости меня. А я уже прощён.