Разобраться бы

Они снова заходили сюда вдвоём, снова у одного из них в руках был обклеенный стикерами ноутбук. Но теперь чердак был не пуст, его заполняли голоса спорящих друзей, тёплый свет лампы и даже запах сладких булочек, принесённых, наверное, Сменкиными. Да и вообще, с того раза прошёл год. Ровно год. Снова октябрь, только теплее, чем в том году, ярче, суше. И каплю веселее — шумная компания одноклассников, кажется, оживила Илью, и он двигался быстрее, чуть волнуясь. Но, однако, Фил в своих убеждениях уверен не был. Они бежали, опаздывая, разминулись с Артом, который «между прочим, ждал вас!», рассмотреть Муромова выходило… не выходило. Хотя, оглядеть причёску всё же удалось: никаких зелёных прядей в рыжей шевелюре не наблюдалось. Ровно как и кончиков. И корней зелёных тоже. Фил — причёска которого полностью заменилась с блонда на голубой и синий — уже хотел обидеться. Но более всего пристало обижаться Лине, внезапно получившей от игры и лучшего друга в подарок смену имиджа: белый в экипировке сменился на чёрный, а золотой — на серебряный. Тут же пострадала и причёска, сделав Рождественскую брюнеткой. На этой же почве, помимо шуток о понижении ранга («не, ну правда: золото же дороже, чем серебро!.. ай»), Кира высказала мысль, что обязательно покрасит подругу в чёрный. Но, как показала практика, «чудесное преображение» здесь не просто так, и Ангел и правда пошла по пути развития в себе Ассасина, а потом уже Поддержки. Теперь эти двое с Вором — ещё более неразлучная команда. Самым универсальным персонажем оказался Рыцарь: и Боец, и Стрелок, и… внезапно, Танк. Да и в самом начале прохождения Фил был готов ставить сотню, что уж Инженер — или хотя бы Ангел — помимо Поддержки являются Магами, но нет — Поддержка-Маг волей разработчиков стал Бард. Бард их команды сейчас споткнулся о ступеньку и какого-то чёрта, будто никогда не учил физику, упал на спину — прямо на Фила. Ударив лопатки, ушибив поясницу, Черных удержал голову навесу, и до сотрясения дело не дошло. — Вставай, чего развалился… — проворчал он, проверяя жизнеспособность Муромова. Тот встал — чуть заторможено, криво, чуть снова не поскользнувшись. — То есть, ты правда не умеешь играть на гитаре? Филипп уже привычно закатил глаза, чуть подталкивая Илью в спину: и не упадет, и двигаться будет чуть шустрее. — Серьёзно? Выглядишь, как тот самый типичный крутой парень, точно умеющий играть на гитаре…

***

Его, как бунтующего и неспокойного оставили в школе, отмазывать всю компанию и следить за ноутбуком. Если с последним он еще худо-бедно справлялся и раньше, то насчёт того, что ему поверят учителя не сомневалась только Кира: — Ребят, вы же все «с хорошей репутацией», так что поверить в уважительную причину вашего отсутствия будет легче, — буркнула она, разыскивая в рюкзаке медальон невидимости. — Ну, давайте уже. Они по кружочку-по порядочку пожали плечами и обернулись. Вик привычными движениями включил портал, и они исчезли. Цыкнув во всеуслышание пустоте, он захлопнул ноутбук и вышел. До урока оставалось пятнадцать минут, путь до школы занимал десять, если забегать в магазин по пути — двадцать. И тот факт, что он опоздал, помог состряпать более убедительную историю. Хотя рассказать её пришлось лишь дважды: информатику, на чей урок он и опоздал, и Марье Степановне, к которой его отвели. Она поняла, кажется, по глазам, и также глазами ответила, что вообще-то локальным спасением мира можно заниматься и после школы. Сейчас он натуральным образом просиживал штаны на уроке иностранного, безнаказанно заняв парту Муромова, и бездумно оглядывал полностью пустующий третий ряд. Каждую секунду проверял телефон: они обещали накатать пару строчек, как только закончат. И вот, к концу подходил седьмой урок, впереди — восьмой, право, а никто из них даже в сети не был ни разу, с того момента, как открылся портал. С прозвеневшим звонком в кабинет ввалился класс историка, который тут же закричал «Одиннадцатый класс, попрошу остаться! Вы ещё не получили домашнюю! Девятый «Б», покиньте кабинет!!!», но услышан не был. Филиппом уж точно. Он слился с толпой девятиклассников, успел поздороваться с кем-то по пути, пока переполненный кабинет не выплюнул его в коридор. Отсюда курс Черных взял — как бы банально это не было — на уборную, где со всей ответственностью уже хотел открыть портал и переместиться к этим…этим. Но, только раскрыв рюкзак, Филипп чуть не выронил его. Голову прошибло, изнутри запульсировало, нуждаясь в том, чтобы вырваться, а по телу вслед за мурашками пронеслись болевые тычки — как будто бы табун синяков заглянул в гости. «Да какого ж хрена…» Под левой лопаткой — там, где белел кругляшек соулмейтовской отметки — зачесалось до покраснения, до того, что кожа перестала что-либо ощущать. А ему, тем временем, ответили.

«Ой, привет, Филь, ты там как?»

«В каких таких ебенях вы застряли?» Злиться не то, что наяву — он не мог злиться даже в мыслях, а потому просто выдохнул, хоть и судорожно, и для удержания равновесия уселся на подоконник. Общаться мысленно — без телефона, без компьютера, даже без наушников! — было странно и непривычно.

«Ну, ну нас возникли некоторые сложности и с деревней, и с пещерой…»

«Зато мы с тобой наконец-то узнали, как работает эта соулмейтовская штука!»

О да, «наконец-то» узнали! Учитывая условия появления этой мысленной связи, Фил ни за что не хотел бы её ощутить. Или лишь в том случае, когда всплеск эмоций связан с чем-то хорошим. С переизбытком самых светлых и любовных чувств, например. Или с возбуждением — тоже неплохой вариант… «Вам помощь нужна?»

«Н-нет, наверное, их тут не так много осталось…»

«А чего ж тогда так перепугался?» Но ответа не последовало. Голову отпустило, появившаяся тёмная плёночка сползла с глаз. Связь продлилась совсем недолго, и плюсы в этом были точно: эмоции Ильи пришли в норму… или его просто убили… Поджав губы, Черных откинулся макушкой на окно. Кажется, сейчас пойдёт второй сезон мысленного радиовещания, только уже на силе бушующих эмоций Фила.