Самосожжение крыльев

Утренний осенний холод обволакивал тело, заставляя то покрываться мурашками. Но он был терпим для того, чтобы ещё нежиться в уютной кровати, зарывшись в одеяло. А не идти закрывать форточку после очередной бессонной ночи. И такую прекрасную утреннюю идиллию разрушила громкая мелодия звонка телефона. Кого-то хотелось послать и на зло не брать трубку. Но предполагаемый собеседник оказался неожиданно упрям и не хотел сдаваться так просто. Уильям потянулся к телефону и, не открывая глаз, злобно нажал на принятие вызова. В голове проскользнула мысль, что зря он не сбросил звонок. Ему оставалось только всеми силами выражать свою сонную недоброжелательность: — Какого черта я соизволил понадобится Вам в пять, вашу мать, часов утра? — пробурчал в трубку Уильям. Обычно он представлял собой образ элегантного джентльмена, который точно открывал книгу по этикету. Но неизвестный собеседник должен понимать, что люди обычно делают в такое ранее время и не названивать, чёрт знает, во сколько. На другом конце провода послышалось знакомое хмыканье. — Жаль, а я думал ты будешь рад меня услышать с пением пташек. Уильям от удивления распахнул глаза и сон как рукой сняло. — Давать я тебе не собираюсь, так что зря позвонил, болван, — быстро произнёс парень и пальцем уже стремительно потянулся к сбросу, как: — Стой! Я не за этим. Есть интересное дело. Оно тебе точно понравится и ты меня ближайшие полгода больше не увидишь, — Уильям прям почувствовал ненавистную ему ухмылку на другом конце провода, которую он терпеть не мог. — У тебя кто-то с моста спрыгнул, прихватив с собой безвкусный букет роз? — Лучше, предполагаемое двойное убийство пары, — задумчиво проговорил собеседник. — Ваши «Ромео и Джульетта» меня не интересуют. Я-то тебе зачем соизволил понадобится? — всё ещё раздражённо парировал Уильям. — Ну, во-первых, я соскучился. Во-вторых, ты читаешь новости? Весь город об этом случае гудит, — видимо, желая, чтобы Уильям не закончил прямо сейчас разговор, Альберт быстро выпалил: — Жду тебя у подъезда, выходи. Уильям не успел даже обдумать ответ, как тот болван скинул трубку. В целом, Уильям мог попытаться заснуть и забыться, но так сильно хотелось убрать эту ухмылку с лица. Поэтому он прямо в пижаме и тапочках стремительно начал покидать квартиру. Сонная недоброжелательность подбавляла адреналина и он, полный решительности, направился к Альберту. Спустившись и не удосужившись проверить, закрыта ли дверь, Уильям увидел бессовестного нарушителя его спокойствия. Которого по-хорошему надо бы отправить в подобающее ему место. Только жаль, что он сам оттуда пришел. Парень встретил осуждающим взглядом широкоплечего, одетым в чёрное пальто, Альберта, который затягивал сигарету. Уильям понял, что идти на поводу своих чувств было ошибкой, и что кровать намного дороже. Младший моментально развернулся и решил валить от будущих проблем. Альберт довольно улыбнулся и начал догонять блондина. Схватив того за руку и развернув, шатен заботливо накинул на него приготовленное пальто. — А ты не меняешься, все ещё остаёшься предусмотрительным, — Уильям не мог его терпеть, руки с ногами так и тянулись ударить или пнуть этого раздражающего парня. Но, зная Альберта, он как всегда остановит его и, не дай Бог, обнимет. Очень странный парень, что порой напрашивался вопрос, почему их встреча, словно наказание за прошлую жизнь? И в этом деле помолиться на бога было бы бесполезной тратой времени. Поэтому пришлось быстро одеть пальто и сдерживать кулаки в кармане. — Ну, есть для какого стараться. Садись, а то прохладно сегодня, надо многое обсудить, — Улыбнувшись, Альберт решил вспомнить приличия и открыл блондину дверь автомобиля с пассажирской стороны. Машина черного цвета со знаком полицейского участка, который находился в центре города. Путь к нему предстоял очень утомительный. — Ну и, что Вас смутило, раз Вы нарушили крупицы моего сна? — наигранно поинтересовался Уильям, прикрывая в тот же миг глаза. — Ох, всё-таки чуточку заинтересован. Во-первых, они наблюдались в психушке. — Подумаешь, в припадке друг друга прирезали. Не трать мое время, а выкладывай все сразу, — менее раздражённо потребовал Уильям, погружаясь в объятия Морфея, с чем его потревожили недавно. Бессонница давала о себе знать и Уильяму было всё равно на болтовню Альберта, поэтому он начал проваливаться в сон и, будто сквозь толщу воды, слышал об этой, не простой на вид, ситуации. Альберт рассказывал про их идеальность. Их внешность, образ, которые люди ставили в пример молодёжи. Они были разносторонними, творческими людьми. Последние годы пара путешествовала по всему миру. И найденые их бездыханные тела два дня назад, на крыше ресторона, до сих пор повергают население в шок. Люди не могли поверить, что такую прекрасную и желанную жизнь они закончили в столь молодом возрасте.

***

— Проведенная нами экспертиза показала, что несмотря на свой возраст и статус «Занято», они являются девственниками, — рассказал следователь, свой, почти нелепый, факт об умерших. — Еще одна экспертиза показала, что вино было отравленным. Это настораживало, потому что яд был в бокале только одного убитого. И судя по всему, через поцелуй он передал этот яд. Найденных улик было очень недостаточно, чтобы сложить весь пазл случившегося. Ведь им могли угрожать, из-за чего одному из них пришлось бы убить свою вторую половинку. Но самое странное было дальше. — Их тела были зеркально идентичными. Повторяются татуировки, даже шрамы на одних и тех же местах, только будто в отражении зеркала. Татуировки привлекли внимание многих. У каждого на лопатках были изображены кости сложенного птичьего крыла, которое было на всю спину. У каждого по одному черному крылу. Эти странности доводили до выводов, что они были слегка поехавшими сектантами. Было жутко. Судмедэксперт, рассказав, что удалось узнать по уликам в лаборатории, предположил: — У обоих родинка под глазом. Прискорбный знак по городским легендам: люди родившиеся с такой родинкой обречены всю жизнь проливать слёзы. Существовать, не способными ни жить, ни умереть. Прискорбная судьба, а они были так молоды, — добавив от себя последние слова, закончил пересказ своего отчёта судмедэксперт. Они были очень похожи внешне, что даже Уильям поинтересовался об их возможном родстве. Их легко можно было бы перепутать, если бы они были близнецами. — Проведенный ДНК тест показал, что степень родства равна нулю. И это отметает теорию, что это была запретная любовь и непонимание заставило завершить свою жизнь. В данный момент, поиск родственников очень утомительный и, считай, бесполезный. Они были сиротами, потеряв родителей в подростковом возрасте. Что было ещё интересным совпадением. И вообще, всё это дело, начиная от них самих, было странным и пугающим, но от этого азарт раскрыть его усиливался. Найденный спустя три месяца, предполагаемый дальний родственник приходился парню приемным двоюродным дядей по материнской линии. И вообще заведовал отделением по лечению душевнобольных. И не смог приехать по первому звонку. Трудности при поиске родственников был обусловлен тем, что, после свадьбы погибших, пара взяла себе придуманную фамилию. Будто желая оборвать все связи и воспоминания. Приехавший дядя оказался довольно неплохим человеком, на вид около сорока лет. Но имевший усталый, измождённый вид и огромные синяки под глазами. Он опознал трупы по фотографиям и даже представил занимательные медицинские карты. Оказалось, они лечились в одной больнице. Грегсон, так звали доктора, схватился за голову, как только узнал об их смерти. Как оказалось, он винил себя до сих пор, что не смог их полностью вылечить. Хоть это и был юношеский максимализм, он сделал для них многое. Изменил их имена в медицинской карте, чтобы жизнь в обществе не клеймила их психами. Но всё же прошлое и память нельзя просто переписать. Также разбитые души нельзя собрать вновь. — Я надеялся, что судьба больше не сведёт их вместе. Они и так много настрадались. Единственное, что я могу, так это рассказать об их первой встрече и лечении. Думаю, даже они не знали о встрече друг с другом. Включив диктофон, все приготовились слушать в целях получения новых зацепок. Встреча произошла не в студенческие годы, когда она была студенткой на втором курсе, а он молодым практикантом у профессора психологии, а в психушке в подростковом возрасте. Девушка оказалась там из-за запущенной анорексии. Её тело, напоминающее скелет, везли на каталке, кожа была болезненно бледной и стянутой, а глаза были бездонно пустыми. Казалось, что везли труп, который принадлежал прелестной девочке. Со своими черными длинными волосами она напоминала фарфоровую куклу. Пустую и безэмоциональную, которую неаккуратным движением могли разбить. Её большие глаза были полны беспомощности и ей жутко хотелось блевать. Запах горячей плоти людей, казалось, въелся под кожу и не хотел отпускать в её голове тот миг, когда она потеряла всех. Навстречу ей по коридору вели мальчика с такими же пустыми глазами, которые, казалось, забыли и не способны были моргать. Он не видел больничного коридора и тусклого света, он видел только огонь и ощущал беспомощность снова и снова, находясь на грани сумасшествия. Его грубо и молча тащил доктор. Они пересеклись тогда, их встреча продлилась лишь многовение для того, чтобы никогда не узнать, как коварна и жестока бывает судьба . — Спасибо Вам, теперь я могу обрести некий покой. Я всегда переживал о своих первых пациентах. А теперь они свободны от своего бремени. Поблагодарив за сведения, следователи проводили мужчину к выходу.

***

— На кухне, будто специально приготовленные для нас, лежали три дневника. Но у нас прочесть их не получилось, они зашифрованные. В этом и заключается твоя помощь, Уильям. Помоги м..— внезапно кашлянув, Альберт продолжил, — Нам их расшифровать. — Извините, — появился один из работников, — Разве можно вмешивать в дело посторонних? — О-у, я его вам разве не представил? — Альберт задумчиво потёр подбородок и улыбнулся, — Знакомьтесь, это Уильям — мой бывший коллега и сокурсник. Он тоже является бывшим работником полиции, – Альберт решил умолчать, что он проработал от силы две недели из-за своего характера и их постоянных ссор, которые мешали работе. Сказать, что все удивились, ничего не сказать. Выдержать характер Альберта было той ещё задачей. Уильям решил наконец поинтересоваться, стоил ли приезд его сна. — С чем мне придётся иметь дело? — поинтересовался Уильям, стараясь всем видом не показывать, что это дело кажется занимательным для него. Не хотелось показывать это Альберту, и что не зря он сотрясал воздух и его нервы. Довольный Альберт протянул три дневника. Он слишком хорошо знал Уильяма и его мелкие привычки, чтобы не увидеть огоньки в глазах. — Мы их нашли на столе, казалось, они приготовили их специально для нас. Но они все зашифрованные каким-то замудренными символами. — Хорошо, постараюсь помочь, но сильно не надейся. Уильям, ни на кого не обращая внимания, отправился в архив. Ему нужна была тишина и правильный настрой для продуктивной работы.

***

На расшифровку шифра записей потребовалось несколько месяцев, просиженных в библиотеке, бессонных ночей наедине с чашками кофе. Пришлось воссоздавать алфавит и расшифровывать каждый символ, образуя слово. Казалось, что парень просто учит новый язык, позаимственный с древности. Хотя, казалось, что будто курица лапой писала. И, порой, нахождение Альберта рядом, к удивлению, редко замечалось, только когда он сам давал о себе знать. В основном он приходил с едой, напоминая заботиться о себе. Все ещё предусмотрительный гад, которому нужно было закончить расследование. Записи из дневника оказались наблюдениями парня. В основном там описывалась жизнь его второй половинки до их встречи. Самой запоминающейся и странной записью, которую парень даже зачитывал Альберту, было: «Сисилия. Она не считала себя одинокой. Её мама, после того несчастного случая, очень замкнулась, постоянно сидела на кухне и смотрела в окно. И на любые вопросы никогда не отвечала. Девушка со временем свыклась с отрешённой матерью. Она считала, что её так же сильно сломало и она она не стремилась возвращаться к жизни и каждый миг переживала снова ту трагедию. Но когда приходила пора для трапезы, еда всегда была приготовлена. Но однажды, как всегда подойдя к своей маме, та встала и направилась на выход. Уверен, Сисилия сильно удивилась, но последовала за ней, хотя к ней так и не обратились. Её любимая мать спокойно шла, хоть время было позднее. Её ничего не смущало, она шла уверенно. Но место, куда она пришла, было наделено самыми печальными воспоминаниями — похоронной процессией. Это было кладбище. В сумерках оно, как всегда, показывало безысходность. Мать продолжала идти между могил, пока не остановилась у одной плиты. Сисилия, обойдя свою спокойную мать и увидя надгробную надпись, застыла и боялась повернуть голову. Она почувствовала крупную дрожь и ощущение, что кто-то прижался к спине. — Прости, но пришло время прощаться. Ты теперь знаешь правду, моя поистине бедная дочь. Ты сама виновата, что не хотела отпускать меня. Воздух пронзил хриплый крик, а глаза Сисилии наполнились слезами. Ноги не могли держать её тело и она упала, неотрывно смотря на плиту, на которой черными буквами было выцарапано имя её матери.»

***

Там было много недосказанности, будто он записывал все крупицы, что смог узнать о её жизни. Один дневник был полностью исписан о чем мечтала девушка. Что хотела увидеть, попробовать или прочесть. Читая, Уильяму приходила только одна мысль. Всё это надо было сделать перед смертью. Это точно не было убийство третьим лицом. Они завершили всё сами и поэтому оставили все улики, чтобы полиция не ломала головы. Очень предусмотрительные молодые люди, которые не хотели создавать проблем даже после своей смерти. Беспокоила Уильяма некая недосказанность, которая неприятно въелась в кожу. Парень дошел до последней страницы. «Однажды, когда мы ложились спать, она внезапно обратилась с просьбой. Обычно Сисилия не изображала ни одну эмоцию, хотя ей было просто на всё плевать. Слишком много она несла в себе, но на этот раз у неё была кроткая улыбка. — Я не хочу жить. Давай, когда придет время, ты убьешь нас. Я не против, — тихо сказала девушка, обнимая меня перед сном, будто она только что попросила о чём-то житейском. — Ты просишь дать обещание? — так же обнимая в ответ, уточнил я. Положительный кивок и безымянные пальцы, скреплённые в честь нашего обещания. Наконец-то мы сможем обрести долгожданный покой. Когда бы это ни произошло, но я уже рад, что мы встретились, мой однокрылый ангел. Прощай, мой рай и ад наедине с тобой, надеюсь мы никогда больше не встретимся. А наши души будут разбиты и стёрты, чтобы никогда больше не познать боли потерь и страданий. Я точно уверен, что её лицо будет выражать долгожданное счастье и искупление за своё существование. Я не любил её, она была моим другом с сожжённым крылом. Но я знаю и то, что это было взаимным. Мы не способны были на это волнительное чувство. Мы были просто мертвецами, которые пичкали себя таблетками, чтобы прошлое не приходило и не душило железной хваткой.»

***

— Тогда я точно знал, были дневники написаны от лица Сисилии о своем соучастнике. Только мы их никак не могли найти в их доме. Сначала я думал, что они могли быть уничтожены, — говорил Альберт, а потом резко выдал: — Пойдем на свидание. — С какой стати? Благодаря тебе, я не помню, когда последний раз выпивал. А с расшифровкой этих грёбаных дневников я закончил только сегодня, — Уильям испускал пар, ему нужно было выговориться. Ведь даже после завершения работы не было удушающего чувства радости, на душе был странный осадок недосказанности. Будто собрана только половина пазла. И это злило его, ведь он привык завершать любое дело до конца. — Уильям, тебе надо отдохнуть, и, так как ты это делать не умеешь, то мы идём на выставку фотографий, чтобы найти новые улики, — без лишних вопросов сообщает Альберт. — И где ты её нашёл? — скептически смотря на шатена, спросил Уильям. — Страницы социальных сетей погибших были, грубо говоря, унаследованы фотографом, который снимал их. Альберт достал телефон и начал в спешке искать страницу, ведь Уильям так просто не поверит его словам. Особенно его, из-за ошибок в прошлом. Расправившись с поиском, он гордо протянул телефон с работами фотографа. Они были довольно эксцентричными: голые тела, покрытые кровью и перьями. И жутко бросающееся в глаза объявление о выставке «Падшие ангелы» с фотографией погибших Сисилии и Сезара. Они были изображены сидящими рядом и на их спинах была изображена та самая татуировка костей крыла. А это оказалась очень интересная нить к возможной зацепке. — Оказывается от тебя тоже есть толк, Альберт! Молодец! — сам не ожидая от себя, Уильям с улыбкой на лице похвалил этого надоедливого человека. Поэтому срочно надо было перевести тему, а то шатен слишком шокировано смотрит своими зелёными глазами. — Пойдем завтра, а я срочно спать, — с небольшим смущением, блондин трусливо капитулировался на диван. Выставка была и данью уважения к погибшим. На входе были подготовлены фотографии с черной лентой, куда люди возлагали цветы. Были журналисты и немного полицейских, которые брали показания у недавно приехавшего фотографа. Он был довольно молод. Возраст, наверно, чуть меньше тридцати. На его белом костюме слишком выделялся черный шарф. Фотограф представился Кейлом Дэвисом, когда пара следователей в виде Альберта и Уильяма подошли к нему. — Как вы познакомились с погибшими? — начал расспрос Альберт, в то время как Уильяма больше привлекли фотографии выставки. — Это произошло случайно, во время путешествия. Просто завязался разговор, а они оказались очень интересными молодыми людьми, что я не удержался и попросил побыть моими моделями, — его взгляд выражал некую печаль, но на лице была еле заметная улыбка. Будто он давно знал их финал, просто не был осведомлен о времени. — Вы замечали некую странность в их поведении? Я имею ввиду, апатию, плохую социализацию или суицидальные намеки? Кейл, немного помолчав (видимо, копаясь в воспоминаниях), изрёк: — Под ваше описание подходит только Сисилия, мне не довелось увидеть её улыбки и она была очень молчалива. Я не знал её прошлого и не пытался, если честно, копаться там. Она была из того типа людей, которые сломленные и до чертиков прекрасные. — А как насчёт Сезара? Каким Вы его можете описать? — продолжил расспрос Альберт. — Ну-у, он был умным юношей, очень дружелюбный и всегда улыбался. Они как будто дополняли друг друга, настолько были разные. Мне всегда казалось, что они одно целое. И, выходит, я был прав, они…— он немного помедлил, видимо, не мог до конца осмыслить, что больше не увидит своих друзей, — …до самого конца не оставляли друг друга ни на секунду. — У меня вопрос, вы видели у них личные дневники? — внезапно вникнул в разговор Уильям. — Да, у них обоих было хобби постоянно делать записи. Сезар писал очень много, у него часто менялись дневники, а у Сисилии был только один дневник. Уильям кивнул, довольствуясь ответом. Его предположение оказалось верным и он продолжил рассматривать фотографии. — Исходя из нашего расследования, были найдены только дневники Сезара. Вы можете вспомнить, может, вы обладаете информацией, где может быть дневник девушки? — Есть предположение, — задумчиво протянул Дэвис, — Пойдёмте, — он повел их в дальний конец выставки к большой фотографии. На ней была расположена пара, на которой белые куски ткани скрывали только низ тел. А стояли они в каком-то лесу. Кости крыльев красовались на спине, облитые искусственной кровью. — Ради этой фотосессии, мы приехали в лес, который находится возле некой деревушки за городом. Дневник… Она пошла с ним в лес, а вернулась без него. Сезар ей ничего не сказал, только внезапно обнял. А после взял её на руки и, попрощавшись, они уехали раньше. — Когда это было? Вы можете вспомнить конкретное число? — спросил Альберт. — Год назад, тогда я точно не мог предположить, во что выльются все их секреты. — Спасибо вам за данные показания, и просим прощения, что теребим ваши воспоминания. Такова наша работа. Кейл отмахнулся: — Все в порядке, я понимаю вас. Но они так и остались для меня нерешённой загадкой, — он улыбнулся и предложил присоединиться к гиду по фотовыставке. Так как нужную информацию парни получили, Альберт решил продолжить их «свидание». Фотовыставка была проведена в небольшом здании, где буквально все было в белом свете и напоминало психушку, если бы не яркие фотографии пары. Почти везде они были вместе на фотографиях. У них и вправду была довольно яркая и необычная внешность. У девушки были очень длинные волосы, почти до колен, хотя это было удивительно, смотря на её прошедшую анорексию. Парень был довольно накачан и имел пресс. Вместе они были как неприкасаемые создания, смотря под каким углом было сняты фотографии. На некоторых они были похожи на фарфоровые куклы. Некоторые экземпляры фото были жуткими, особенно с зеркалами, ведь они как будто отражения друг друга Родинки под глазом, татуировка, цвет волос и глаз. Шрамы тоже дублировались. В третьем дневнике Сезара они дали клятву на крови в честь их единства друг для друга. Психика не выдержала бы предательство, поэтому они пошли на такой шаг не ради друг друга, а ради самих себя. Они были слишком непонятны для обычных людей, поэтому и привлекали их. В одной из записей парня, Сисилия, сходя с ума от осеннего обострения её диагноза, заставила Сезара поцеловать парня в клубе. Ей нужны были либо наблюдения, либо она считала себя недостойной его, поэтому таким детским способом пыталась поменять мнение парня об отношениях. Находясь в своих размышлениях, Уильям вынырнул из мыслей после слов Альберта: — Пойдем, перед выходом надо написать на стикере то, что не можешь сказать, а то потом будет поздно. Уильям не понял прикола. — Что ты несёшь? Когда тебя интересовала подобная фигня? И хватит тянуть меня за руку! — опомнился блондин и вытащил свою руку из его хватки. Альберт устало выдохнул и развернул Уильяма к стене, на которой были приклеены куча стикеров с надписями. — Вот, экскурсовод сказал, что нужно ценить свои слова и друг друга. Как это делали Сисилия и Сезар, поэтому перед выходом люди пишут то, что хотят сказать своим близким, — спокойно объяснил Альберт и, улыбнувшись, протянул белый стикер и ручку. Пока Уильям раздумывал, Альберт писал «Аmo solo te» и, пока блондин не увидел, он прикрепил его на стенку. Уильям, недолго подумав, написал «Ti odio un po' meno» и прикрепил подальше от стикера Альберта, решив, что он написал обычный бред, только в его стиле. — Ну, что, когда поедем за дневниками? — поинтересовался Альберт, в это же время пытаясь увидеть, что написал блондин. Уильяму такое совершенно не понравилось и он, наступив на ногу шатена, изрёк: — Прямо сейчас и не минутой позже. — Ваше желание – закон, — прошипел сквозь зубы парень, слегка прыгая на одной ноге. — Вот так тебе и надо. Жду в машине, — покрутив ключами в воздухе, Уильям весело поскакал на выход. — Когда успел, шарлатан? — вдогонку негодовал Альберт, — И вправду говорят, ловкость рук и никакого мошенничества, — пробубнил шатен, поняв всю месть парня, который во время «ногоприкладства» вытащил незаметно ключи от машины. Альберт решил поспешить, ведь иметь дело с огнем, однако, опасно. Поездка заняла более трёх часов сна Уильяма, который наконец мог спокойно спать и не думать о переводе дневников. Картина спящего Уильяма заставила пропускать многочисленные «тудумы» в сердце Альберта, а щеки предательски краснеть. Слава богу, блондин спал и не видел этой картины. После длительной дороги, Альберту, у которого завал на работе и он тоже не высыпается, пришлось разбудить пассажира и предложить ему место водителя. Остальные три часа спал Альберт, когда Уильям занял место водителя. Доехав до леса, Уильям позвонил фотографу и уточнил место их фотосъёмки. Поняв, что он не в той стороне леса, он недовольно цокнул языком и, развернувшись, поехал в обход к черному знаку «Огонь — враг леса». Посмотрев на все ещё спящего Альберта, ему пришла мысль, что парень в таком спящем виде ему нравится больше. Пихнув того в плечо со словами… – Проснись и пой, пошли за дневниками. …Парням пришлось выйти из машины. Запах соснового леса проникал в ноздри. Давно не было такого спокойствия и уединения с природой. Парни были слишком уставшими от городского шума и не первого качества воздуха. Казалось, что здесь просто оазис или другой мир, в котором хотелось остаться, пока тебя не загрызёт медведь. — У нас большие проблемы, ведь даже Кейл и Сезар не были в курсе, где она закопала дневник, — изрёк Альберт. — Я вот не хочу видеть твою рожу больше, так что не буду ныть, а тщательнее искать, — раздраженно сказал Уильям. — Ты …— немного помедлив и подобрав слова, зеленоглазый осторожно спросил: — Ты всё ещё ненавидишь меня? — лицо Альберта приобрело печальное выражение с чётко заметной никчёмностью. — Тогда да, сейчас мне все равно на тебя. И раз ты решился на этот разговор, то тогда ответь мне, — настала очередь блондина помедлить, а после шокировать шатена вопросом: — Ты способен был любить тогда и способен ли сейчас? Вместо ответа, пришедший в себя Альберт протянул правую руку вперёд, делая предложение для танца. Уильям по инерции положил свою руку в его ладонь, а другую на плечо. Шатен протянул вторую руку за талию и повел его в кружащийся вальс прямо посреди леса. Плавные шаги и уносящийся в такт движений холодный ветер усиливали жар в сердцах танцующих, сжимая ладони друг друга и наступая на бесконечное количество листьев. Страхи стуком в сердце искажены, но слезы наполняли глаза Уильяма. Холодные маски на лице, что постоянно создавались с плохими воспоминаниями, начали рушиться. Встречаются пылкие взгляды и на миг в их глазах пылают искры. «Наши одинокие души вечно друг друга жаждали найти, и то печали прошлого, то отвращения. Наше волшебство кончалось, так и не успев продолжиться.» — Ты не способен унять мои слезы и мои чувства, — шепчет Уильям одними губами и срывается на бег в неизвестном направлении. Уильям бежал, холод обжигал лицо, но из-за быстрых бега и стучащего сердца он этого не чувствовал. Адреналин ударил в кровь и он сиганул по кустам, совершенно не разбираясь в дороге, врезаясь в деревья, что ветер в ушах свистел. Это всё не играло роли, главное подальше от него. Но его сердце начало биться чаще, и не от бега главного домоседа в городе. Воспоминания и чувства нахлынули огромной волной после этого глупого танца. Сердце яростно желало окунуться в ответные чувства Альберта. Но разум упрямо напоминал о той душной летней ночи, о тех его словах. Слезы катились по его щекам, все эмоции рвались наружу, чтобы облегчить его страдания. Но Уильям споткнулся и покатился по земле, жёстко приземлившись под дерево. Слезы увеличили свой объем, так как теперь ещё и саднила нога. Одной проблемы больше, одной меньше. Сейчас это снова не имеет значения. Он помнит, что сказал шатен, чтобы Уильям ушел от него, выкинул сим-карту в ближайшую урну и просто исчез в стенах своего съёмного жилища. И теперь в голову каждую секунду, будто предостережение, пробирались воспоминания об ухмылке этого гада и как он с гадкой усмешкой произнёс: — И что? Снова пойдёшь резаться из-за такой глупости, что я был сегодня с другим? Да, я признаю свою вину. И давай обсудим остальное потом, у меня сильно болит голова. Уильям рядом с ним никогда не чувствовал себя таким грязным, как в тот момент. Ему казалось, что он оказался в выгребной яме со свиньями. В такой ситуации раньше он бы начистил ему морду. Но он чувствовал только разочарование в себе и полную разбитость. Как он мог упрекнуть о его попытке уйти из жизни? Он постоянно чувствовал себя виноватым перед ним, ведь тот его спас и сделал всё возможное, чтобы восстановить его душевное состояние. Столько заботы и внимания он получал только от матери. И вот, в одно мгновение он берет и разбивает его душу и его новый мир вдребезги, хотя сам по маленьким кусочкам терпеливо склеивал. Уильям думал, что настал конец их всему, но он не хотел оправдывать его. Ведь только одно всплывало в сознание: «— Очнись, сучка. Такое ничтожество, как ты, никогда не будет достоин такой благодати.» Поэтому он ушел, забрав свои вещи и уходя в неизвестном направлении, проклиная Альберта и весь мир. Тогда ему было безразлично, что будет, если он умрёт где-то в канаве. Но он смог выкарабкаться. Не чтобы доказать этому гаду, которого называть по имени он не достоин, а ради самого себя. Он брал заказы на перевод статей в интернете, не спал ночами, чем сбил свой и так пошатнувшийся режим. И прекрасно жил в своей небольшой квартире. И, блять, стоило этому придурку появится… Очнувшись от воспоминаний, парень встряхнул головой, возвращаясь в реальность к насущным проблемам. Уильям обессиленно сидел на холодной земле и провожал закатное небо, которое было таким прекрасным. Хоть что-то хорошее. Оттенок розового неба, наполненным уходящими лучами солнца, так резал глаза. Уильям облегчённо вздохнул и заметил, что слезы уже высохли и перестали течь без остановки. Но идти куда-то было не вариантом. Он слишком устал от бега и не помнит откуда бежал и был ли хруст в ноге после падения. — Интересно, где же Альберт? — тихо прошептал одними губами Уильям, перед тем как вновь покинуть реальность в состояние немого покоя. Но даже это продлилось не долго. Очнувшись от холода, он понял, что стоит продолжать передвижение. Близится зима, а листья совсем не греют. Волочить ногу, которую нещадно саднило, было адски больно. Но парень отличался вечным упрямством и продолжил прорываться через мелкие кустарники. В голове начался анализ. Приехали они утром, а следы от солнца стремительно исчезали на глазах. Близилась ночь, но, что было хуже, небо затянулось темными облаками, будто обрекало на ненависть небес в виде ливня. Уильям прикусил губу и побрел дальше. Трогать ногу он не решался, хотя догадался о наличии синяка. От усталости казалось, что пелена окутывала, будто ватное одеяло. Но, спустя время, его взгляд прорезался, будто удар молнии. На огромном стволе дерева, кроны которого уходили в облака, был выцарапан крест. Забыв о боли, блондин стремительно направился к дереву. Рисунок стал более отчётливо виден, от креста отходило нацарапанное остриём крыло. Рисунок был прекрасный, но парень упал и почувствовал боль, которая расползалась по всему телу. Уильям, будто в припадке, давно не заботясь о своем свободном пальто, начал рыть землю. Он не знал, что ищет, зачем марает свои руки. Но он продолжил царапать свои руки о мелкие ветки и отбрасывать холодную землю в сторону. Неожиданно ощутив нечто плотное под ладонями, он ускорил процесс. Его взгляду предстала деревянная коробка. Прижав её к своему телу, разум почувствовал всплеск эндорфина. Давно он не ощущал этого прелестного, разливающегося по всему телу чувства. Это последний пазл истории однокрылых ангелов и он сам нашел эту прелесть.

***

«— Дурак, идиот, кретин, полный придурок, безхребетное дерьмо», — единственное, что крутилось в голове Альберта, когда он третий час бегает в этом сосновом лесу. Все эти высказывания воспроизводились голосом его блондина в моменты их повседневной жизни. Альберт был слишком легкомысленным и, когда до него это дошло, Уильям бесследно исчез из его жизни, будто был каким-то видением. Он тогда прокручивал ту дерьмовую, душную ночь. Он решил немного развлечься от повседневности и слегка перебрал в клубе. В тот момент в голове было пусто и только кровь ударяла в висок. Шатен всё ещё помнит того блондина, который как две капли был похож на Уильяма. Но очнувшись утром в каком-то дешманском мотеле, он ужаснулся от увиденного. Это был не его Уильям, тот парень был меньше и имел большой шрам на левой щеке и был тоже до чёртиков напуган ситуацией. Но следы бурной ночи были изображены на нем, будто цветы прекрасной сирени и небольших маков. На нём тоже нехорошо сказывалась прошедшая ночь, он дрожащим голосом и с влажностью в глазах сказал, что его зовут Льюис. А после Уильям узнал об измене по укусу на его шее, который говорил всё за себя. На Альберта повлияла работа и он привык к перфекционизму, поэтому не любил следы на своем теле. Но в шутку кусал миловидного Уильяма. Тот краснел и смеялся от его действий. Иметь такого парня было самым счастливым временем в его жизни. Его уход сильно ударил по зеленоглазому. От похмелья он не помнит, что наговорил ему. Сначала хотел бежать и искать парня, но осёкся когда понял, что он не достоин его. Хотелось выть и царапать этот чёртов след. Альберт пытался выйти на связь с ним, но «Абонент аппарата выключен или находится вне зоны действия сети» было единственным ответом, который он получал. По базе данных не получилось узнать его место проживания и другая информация тоже отсутствовала. Но даже спустя года, он всё ещё помнит ощущения мягкости его волос, его необычные янтарные глаза. Даже когда узнал, что его статус жив и цел, он все равно не находил в себе сил, чтобы пойти и молить о прощении и снисхождении. Время шло и когда на работе и во всем городе вспыхнул случай об убитой паре, то сначала он хотел использовать его для своей работы. Но понял, что Уильям особенный для него человек. И то, что было три года назад, не было обычной влюблённостью. Это было настоящей любовью, которая прошла через годы одиночества и изнывания по блондину. И лишь одно его грубое слово заставляло сердце зеленоглазого шатена пропускать миллионы ударов сердца. У него, несмотря на спортивное телосложение, уже ноги устали от бега. Но и не было и намека на существование вблизи беглеца. Миллион беспокойных мыслей: вдруг с ним что-то случилось? Напал медведь? Он повредил себе что-нибудь? Почему он сбежал? Только к утру Альберт, похожий на живой труп с изодранной и грязной одеждой, нашел спящего Уильяма, обнимающего деревянную коробку, под деревом, на котором был изображён крест с крылом. Альберт довольно хмыкнул и нагнулся над парнем, потыкав в щеку и убедившись в точной живости парня. Он аккуратно взял его на руки, но Уильям слишком крепко держал свою находку. Альберт потащил его куда глаза глядят. Мозги от переживаний отключили всю логику и последовательность действий. Шел, порой пошатывался, но крепко держал блондина. Он должен найти машину и осмотреть его получше. Уильям был горячим и тяжело дышал. Переживания накрыли его новой волной и он сорвался на бег. Иногда ему казалось, что он наматывает круги, пока спустя большое количество времени не услышал звук проезжающих машин. И, да, джекпот, стоит его машина, целая и невредимая. Он был готов преклонять колени перед каждым божеством. Аккуратно положив Уильяма на пассажирские сидения, он дрожащими руками начал медленно снимать обувь. И к его ужасу, там был огромный сине-фиолетовый синяк. Он аккуратно вырвал из крепкой хватки блондина грязную коробку и, положив под сиденье, помчался в ближайшую больницу, в это время пытаясь в навигатор вбить место назначения. Приехав и взяв на ручки блондина, боясь лишний раз задеть его ногу, он понёсся в больницу. А потом в тупом ожидании присел и почувствовал усталость, которую перекрывали переживания. Если бы они только поговорили нормально. Надо было держать его крепче. Спустя час вышел доктор и на каталке выкатили Уильяма, который был в сознании. В неясном порыве, Альберт подбежал и обнял свое солнце, убеждаясь в его целостности. Уильям медленно положил руку на его волосы и похлопал по спине: — Со мной все хорошо, просто месяц в гипсе. Врач дал справку и указания по уходу. После, докатив пострадавшего до ресепшена, рослый Альберт снова взял его на руки и понес. — Из-за меня ты пострадал, я возьму ответственность и буду заботиться о тебе ближайший месяц. — Ну сбежать от тебя я всё равно теперь не смогу, — прискорбно хмыкнул блондин, — Чего встал как вкопанный? Неси быстрее, хочу открыть мой клад. — Хорошо, держись крепче, — улыбнулся Альберт. Уже в машине Уильям недовольно ворчал: — Только один дневник, у неё, что, творческий кризис был по жизни.

***

В дневнике было понятно, что голоса бесконечной вины всегда были с ней. Они говорили самыми мерзкими и скрежущими звуками: «Почему ты живёшь, а они мертвы?», «Ты не достойна этого», «Твое существование ошибка». Каждый день они твердили одно и тоже, от этого болела голова и мерещились тени в образе людей. Если не одно глупое детское обещание, она давно покоилась бы в сырой земле.

***

Альберт, прибрав квартиру Уильяма, присел посмотреть как работает её владелец. Кропотливо сидит и выписывает символы, а когда что-то не получается, его брови смещаются к переносице. Взгляд Альберта полностью прикован только к блондину. Шатен боится сделать лишнее движение, чтобы его не послали со словами: «Что прохлаждаешься, бездарь?» Ему так нравится быть наблюдателем работающего и сосредоточенного Уильяма, что если был бы художником, написал бы картину ему. Но ужин сам себя не приготовит, поэтому пришлось оторваться от любимого занятия. — Ах, ты не поверишь! Он похитил Сисилию, воспользовавшись, что она правда сирота, но про «психически нездоровая» полная ложь, — Уильям впервые так негодовал, — Представь, он её убивает, так как не хочет потерять её. И все слова, что она тоже хотела умереть, гадкая ложь поехавшего маньяка. Да блять, я так проникся историей пары, в которой парень пишет о них обоих! — А, черт, ты молодец! Теперь пазл складывается: он водил её с места на место, чтобы никто не заметил, что он похититель. И слова про то, что она самовольно занялась фрилансом тоже ложь, — рассуждает рядом Альберт. — Выкидываем всю ранее найденную информацию и пишите новую статью. Все улики идут против парня, — делает своё заключение Уильям. Но его всё беспокоит, что вторая часть дневника пустая. Слишком подозрительно для того, кто столько расписывал о своем самочувствии. Ответ нашелся не сразу, только тогда, когда вырубился свет. Но Уильям пошел и взял свечу для работы. Но только приготовясь насиловать свой мозг, в гребанную незакрытую форточку ворвался ветер и потушил жёлтое пламя свечи. Смирившись с потерей, он пошел за странной лампой от предыдущего владельца квартиры, который был медиком. И лампа светила фиолетовым свечением. Поднеся к открытому дневнику лампу, на бумаге промелькнул текст. Уильям решил, что галлюцинациями была подвержена не только Сисилия, но и сам Уильям, однако проделав раннее движение, текст вновь появился на бумаге. — О боги, это не нужно переводить! Жизнь удалась! — парень радовался как дитё, но после, восторженный, сел за чтение.

***

«Однажды он сказал, что мы покинем этот мир вместе. И проживем жизнь так, чтобы я запомнила. Его фальшивая улыбка была самой желанной на свете, она несла в себе слабый свет. Живя вместе с ним под одной крышей, я запомнила все его повседневные привычки. Каждый раз, выходя из дома, он протирал свои очки и приходил проверить не проснулась ли я. Он не знал, что я видела его отражение в окне. Смотря на меня на прощание, у него был уставший взгляд и та прискорбная улыбка. Он делал это не из-за проявления чувств, просто убеждался в моем существовании. И то, что я его не покинула. Иногда он устраивал посиделки с коллегами, беря меня с собой. Причина одна, по документам я числюсь его «супругой». Одно из самых ужасных условий нашей сделки: быть праведными очень утомительно. Сидеть за столом среди всех счастливых семьянинов и слушать, что их ребенок пошел в школу. А потом эти глупые вопросы: «Когда уже вы деток заведете, вы ведь женаты очень давно?» Хочется навсегда заточится в стенах дома. Но приходилось натягивать улыбку и пожимать плечами, а ему отшучиваться. У него была чертова традиция ходить на эти встречи на новом месте. Подстраиваться ради хороших взаимоотношений, дабы не было проблем. Он умелый лжец, притворяться счастливым была самой лучшей его ролью. Но никто не видел его настоящего, грязного, с опавшими белыми крыльями и сотней масок. Для меня поначалу он был непонятен и местами смешон. Но Сезар до какого-то помешательства хотел быть идеальным во всем. Он искусный лжец и никто не видит этого, поэтому он только пользуется этим. Мы идентичны, наша жизнь похожа. В моём мире есть только он — мое зеркальное отражение. Не имеем тайн и даже шрамы мы наносили друг другу как клятва верности. Глаза видят только тела, но мы видим разбитые души друг друга. И их не склеить, не восстановить, поэтому мы просто исчезнем. Такова наша воля и искупление. Он никогда мне не врал и держал все обещания до самого последнего вздоха. Он был прелестным другом и моим истлевшим крылом.»

***

Звонок Альберту поступил в шесть утра и он сразу помчался к Уильяму без вопросов. Дверь открыл блондин, завёрнутый в плед и передающий ему записи, которые он переписывал всю ночь. — Забудь, что я посчитал парня маньяком и похитителем. Он ещё более нормальный, он давал верные данные в своих дневниках. Сисилия оставила неверную информацию в период своего обострения галлюцинаций. Ей казалось, что за ней следят, поэтому она оставалась дома и зашторивала всё. И голоса в её голове твердили, что её похитили, — парень зевнул и немного пошатнулся, — Я спать, меня не трогать, я в спячку. Альберт понимающие кивнул и, поблагодарив, направился в отдел. Что это за странное дело и когда оно уже завершится?

***

Но из коры дневника выпирал круг. После уморительных поисков канцелярского ножа, Уильям начал свою операцию. Аккуратно разрезав белый картон, он вынул оттуда диск. Неожиданная находка была помещена в старый ноут. Ему было до жути интересно какой сюрприз ждёт его снова. Ведь парень сильно проникся историей этой пары и самими Сисилией и Сезаром. Они были интересные и заставили работать мозгами днём и ночью. Но в этом парень находил свои прелести, ведь раньше он разбирал дела, связанные с бытовой поножовщиной. Блондин решил подождать Альберта, который всегда приходил в одно и тоже время, чтобы проверить как продвигается перевод и забрать бумаги. Так как дело предвещало быть законченным и на это раз окончательно, в честь этого Альберт обещал принести вино из своей коллекции. Уильям проникся историей пары, прочесав их души. Но его собственную душу терзала печаль и бесполезное сострадание. Их жизнь была разрушена с потерей близких. Он понимал их боль, так как потерял свою мать в раннем возрасте. Его мать была единственной семьёй, об отце он никогда не спрашивал, так как не хотел её расстраивать. Он помнил её увядшее тело в больнице. Казалось, что оно было чуть ли не серым. Но, несмотря на свое состояние, его чудесная мать улыбалась. Эти воспоминания были покрыты туманом прошлого, которое блондин старался стереть внутри себя, дабы не травмировать детское сознание. Помнит много пролитых слёз и как его усыновил дядя. О новом месте и как хотел уйти за мамой, пусть и в другой мир. Если бы не нахождение дяди рядом и его забота, Уильям давно бы встретился со своей матерью. Дяде, как и ему, тоже было плохо, потеряв свою младшую сестру. Их скрепило общее горе, они смогли справиться вместе. Только студенческие годы подарили снова потерю в виде единственной семьи. Заболевание оказалось наследственным и оно забрало двух его горячо любимых людей. Дядя был единственным человеком, который знал о его предпочтениях к парням. Кто принял его, даже когда ему было самому противно от себя. Уильяма посещали такие навязчивые мысли, что хотелось вскрыться. Но он был слишком труслив, и вот живой пример того, чего он не смог завершить. Ему хотелось лезть на стенку, он не знал, стоило ли его спасение ради такой одинокой жизни. И предательство его спасителя окончательно закрыло его от общества. От обычной веры не осталось и следа. Но почему он снова наступает на те же грабли и подпустил Альберта слишком близко? Но этот вопрос прервал громкий дверной звонок, оповещающий о приходе Альберта. Как говорится, вспомни черта. Но Уильям забыл продолжение этой фразы и раздражённо плёлся к своему гостю. Молча запустил улыбчивого гостя в квартиру. Но гость пить отказался, оправдывался тем, что завязал очень давно. Так что Уильям решил пить за двоих, а своему постоянному гостю предложил крепкого чаю. Они присели рядом, Альберт притащил с кухни себе стул. Он уже привык, что в этом доме только одно правило для гостей — это самообслуживание. После того, как они расселись, парни приступили к просмотру найденного диска. Там был только один файл с видео, название которого гласило: «То, что не существует». Довольно странно, что подбавляло интереса. Видео началось с парня, который протянул для приглашения на танец руку, облаченную в белую лёгкую ткань. В ответ маленькая ладошка, возложенная в его большую ладонь с длинными пальцами. Вальсирующая пара гармонично сочеталась с развивающимися легкими тканями на них. Они выглядели слишком завораживающе и от них невозможно было скрыть восхищение и оторваться от экрана. Парень и девушка были слишком красивы — кружащиеся в лёгком вальсе, плавные и неспешные развороты. Никакого музыкального сопровождения, полная тишина. Ни одной ошибки или запинки. Видео кончается тем, что они снимают развивающиеся ткани со спины, обнажая её и садятся спиной к камере. Облучая парную татуировку костей крыльев. У девушки на правой стороне спины, у парня на левой. Одно целое до самого конца.

***

— Причина всей их игры проста. Самоубийство — это греховное деяние и показание слабости в обществе. Так принято считать, — изрёк Уильям, — А они оставались детьми, пусть и сломленные во взрослом теле. Дети искали одобрения, поэтому и подстроили, что убийцей был Сезар. И только дневники хранят исповедь их дум. — Мы возьмём для завершения дела их желание и не будем объявлять общественности истину, — на лице Альберта промелькнула нота печали, но он моментально улыбнулся, — Спасибо, что помог с делом. Если бы не ты, пылилось бы оно в архиве. Уильям по собственному желанию вышел из дома, проводив Альберта. Они пожали друг другу руки на прощание и Уильям быстро развернулся. Немного пройдя, он поднял правую руку вверх на прощание. — Ну, прощай. Альберт приподнял уголки губ в улыбке, но со скорбью на лице она не имела смысл. У него были смешанные чувства, в которых он не мог найти верную нить. Он был рад отчасти, что дело завершено. Но в то же время это означало, что теперь с Уильямом их ничего не связывает. И они могут идти куда угодно, делать что угодно Не важно, что это всё дерьмо с запахом свободы. Они никогда не смогут быть вместе, это слишком просто после всего случившегося, в котором виноват он сам. Он ненавидел себя за то, что растоптал его доверие. Что был чертовски груб порой и не ценил его, пока не потерял. А теперь, он понимал его чувства, что до боли напоминают смерть. Он разрывается от неспособности смириться, он хочет бежать за ним до конца этого мира. Но если Альберт протянет руку, чтобы схватить плечи блондина, то он развеется, будто какое-то видение. Интересно, а однокрылые ангелы испытывали те же чувства? Что если по возвращении домой, Сисилии не оказалось бы дома и тот ребенок остался бы снова брошенным? Или же Сезар мог просто не вернуться домой, а она могла его ждать месяцами. Это и есть доверие, которое равное уверенности в завтрашнем дне и даже смерти. Даже если бы они не любили, даже если бы мир раскололся на две части. Они бы продолжали держаться за руки до последнего. Этому свидетельствуют их найденные на крыше мёртвые тела, с которыми криминалистам пришлось долго возиться с расцеплением их сжатых конечностей. Они будто срослись и стали одним целом. По щеке Альберта пробежалась одинокая, теплая слеза. Он прошептал одними губами, глядя на пасмурное небо: «Спасибо, что показали ценность каждого дня. Вы прекрасны в любом облике». Подул холодный ветер, что неприятно обжигал чувствительную щеку и парень решил поспешить на работу.

***

«Я лишь хотела с тобой прожить те дни, что мы отвели себе. Наш отсчет медленно движется. Но если такова судьба, я хочу увидеть тебя с парой крыльев в следующий жизни. Где нет боли и страданий от потерь. Как бы я хотела знать в этой жизни только тебя одного, мой и только мой однокрылый ангел.» Так кончается дневник.

***

В деревянной коробке находился экземпляр скелета какого-то мелкого зверька. Уильям не любил животных, почему-то ему не было это дано, поэтому он предположил: — Это точно собака. Альберт закусил губу и пытался не смеяться. — Ты собак видел? Слишком мелкий для собаки. — Маленькая, блять, это собака. Я не эксперт, и вообще-то, и так дохера работы за тебя сделал. — Не кипишуй, я знаю одного замечательного остеолога. Скоро к нему пойдём, — пытался успокоить блондина зеленоглазый. — Я в ахуе, господа! У самого мистера Альберта есть друзья! — Уильям театрально схватился за грудь, имитируя великое удивление. — Прекрати язвить. Его зовут Льюис и он первоклассный специалист. Уверен, ты очень удивишься с его коллекции косточек. — Ну чё сидишь, пошли, — скомандовал Уильям и Альберт взял коробку, направившись сразу на выход. Они прибыли в частный дом. Сделав звонок, им открыли железные ворота. Парень в очках выглядел сдержанным юношей. В глаза бросается длинная челка, закрывающая уродливый шрам от ожога. Альберт молился всем богам за их благословение. Ведь Уильям не знал, кто сделал тот «кусь». После того происшествия, два соучастника ночи пересеклись на работе. И как взрослые, самостоятельные люди делали вид, что незнакомы, полгода. А в один вечер, Альберт решил проводить его до дома. И, получив приглашения на чашечку кофе, узрел прелесть всей жизни парня. Его увлечение было специфичным для молодых лет. Кости. Льюис испытывал огромное наслаждение, собирая каждую кость вручную до получения целого скелета. Скелеты хранились на каждом шагу в его доме. Они были в прихожей, на стенах, и даже на потолке свисали скелеты птиц. Такое увлечение очень удивило Альберта, но он оказался на все сто процентов уверен в его профессионализме. Представив двух блондинов друг другу, он понял, что Уильям был всегда прав, называя его всеми грубыми словами из собственного лексикона. Потому что эти двое нифига не похожи. Льюис прекрасно сдержанный человек, в отличии от Уильяма, и преданный только костям. Один раз он дал себе поблажку, с целью испробовать молодость. И всё закончилось постелью и больной задницей. Льюис Мориарти очень много кланялся и просил прощение. Ведь не смотря на алкогольный дурман, он помнит как Альберт называл его чужим именем. И сейчас, находясь здесь, он понял, почему он перепутал их. У них и вправду есть небольшие схожести. И если бы они куда-то пошли бы вместе, прохожие наверняка решили бы, что они братья. — Вот этот зверёк, — протянул коробку Уильям. Быстро распечатав содержимое, Льюис, моментально осмотрев экспонат, улыбнулся и изрёк: — Это домашняя кошка. Так как повреждений нет, насильственную смерть исключаем. Могу предположить, что умерла либо от старости, либо от болезни. Могу я поинтересоваться, откуда такой замечательный экземпляр? Точно не здешняя порода. — После потери близких, у Сисилии осталась только кошка, как напоминание о счастливом времени. Поэтому она берегла её даже после смерти питомца. Не смогла с ней расстаться и всегда держала её рядом. Так гласит её дневник, — объяснил Уильям. — Довольно прискорбный случай, но я могу ее понять. В моей коллекции присутствуют и мои любимцы, — Льюис посмотрел на них с огоньком, будто в голову пришла гениальная идея, — Если вам прелестная кошка не нужна, я могу оставить её себе? Альберт и Уильям удивлённо обменялись взглядами. Не предполагали, что их ещё и «ограбят». Но скелетов им хватит своих, которые затаились в шкафах. — Забирай себе, в таком случае. Кстати, её зовут Сансара, — поделился Уильям и совсем не жалел о потере скелета. Как никак, его больше интересовали дневники, которые он оставил себе. А Котопес его не интересовал больше. Поэтому начал разглядывать коллекцию скелетов. — Значит с малышкой Сансарой мы встретимся вновь, как это чудесно. Но поняв, что его никто не услышал, так как парни начали рассматривать и угадывать, кому принадлежат кости с экспонатов, Льюис крепче сжал свое добро и понес в свой кабинет. Он не упомянул только одно — что человек, воссоздавший эту работу, был очень сломлен и очень щепетильным к деталям. Идеальная работа, по которой видно, что рука набита очень давно. — Кости — это опора и первый вестник смерти. Разделывать своего питомца, пусть и мертвого… Она умерла вместе с кошкой, её последним лучиком ценности жизни. Позже он вернулся и сделал гостям прекрасный разбор скелетов и устроил небольшое чаепитие.

***

Уильям сидел на кладбище, сумеречный ветер игрался с его волосами. Он любил холод — это так напоминало его детство. Хотя простужался он часто и его мать проводила бессонные ночи, заботясь о нем. Но взор от приятных воспоминаний упал на могильные плиты, которые заботливо освещались алым закатом. И Уильям говорил с этой парой, будто они сидели перед ним живые. А после бросил невзначай: — Счастливые. Они смогли сделать то, чего я не смог. Альберт, который стоял чуть дальше от него, подошёл и боязливо обнял его крепко со спины. — Не говори глупостей. Они были одинокие и разбитые души, которые не были способны зализать друг другу раны и просто коротали дни вместе. И вот к чему это привело. Ты не такой, ты способен изменить многое. Я… Я тебя больше не оставлю, — Шатен, будто боясь, что Уильям растворится в его объятиях, сильнее прижал его к себе. — Ты ни меня, ни их совсем не знаешь, — Уильям печально вздохнул, — Они не жалели ни себя, ни друг друга. Они пришли к прекрасному и счастливому финалу. Смогли провернуть такое грандиозное шоу со своей смертью. Они были всего лишь мертвецами среди живых. Брошенные дети в мире серых взрослых. Что им и оставалось, так это жить по их правилам. Быть идеальными во всем. Даже вышли друг за друга, просто чтобы у других не возникало лишних вопросов, — Уильяму стало холодно и он сильнее прижался к Альберту. На лице появилась едва заметная улыбка. «Позволь пожалуйста узнать тебя получше» пронеслось в голове у Альберта, но он не мог выдавить из себя и слова. Это слишком эгоистично, он не хотел силой держать в нем жизнь. А потом точно также приходить и говорить с каменной могилой. — Знаешь, мое большое сожаление в том, что я не встретил их раньше. Мы определенно подружились бы. Но спасибо, что ты сейчас рядом… — шепча проговорил блондин. Альберт улыбнулся и тихо уверил: — Я всегда буду рядом.

***

Уильям восстановился на работе. Начальство было довольно проделанной работой парня. А хорошие кадры никогда не будут лишними. Поэтому, спустя месяц, после отдачи последнего перевода, шел процесс снятия ложных показателей, и заодно замяли с журналистами дело. И Уильяму пришло предложение о постоянной работе. Блондин, который подвергся нарушению личных границ, понял, что неплохо иметь работу. А не искать, как на прошлой работе, клиентов. На прошлой работе не было никакой гарантии о стабильной зарплате. И, наверное, главной причиной смены образа жизни был Альберт, который, похоже и вправду, изменился. Но перед прощением, надо завершить одно недоделанное дело. И когда высокий шатен оказался в поле видимости, Уильям довольно быстро начал приближаться к Альберту. Когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки, Альберт, не успев сказануть и пару слов, как получил чёткий и сильный удар прямо в скулу от Уильяма, оставаясь в потрясении и с саднящий щекой. Альберт, который сложился попалам от удара, подняв свои очи, увидел самую лучезарную улыбку на лице своего солнца. Невольно, его воспоминания перенесли на годы обучения в военной академии, где Уильям улыбался так же. Но из чудесных воспоминаний его вывело предложение Уильяма Моргана: — Давай встречаться!