Часть 15. вторая половина дня субботы
1 февраля 2022 г., 07:54
Артур спит большую часть субботы, — стандартное средство от похмелья. В какой-то момент ему пишет Ариадна: «Ты уже пригласил Имса на выпускной?». Артур просто вздыхает, уронив телефон на пол, и снова зарывается под одеяло.
Простыни пахнут Имсом. В конце концов ему придется их сменить, но сейчас ему лень беспокоиться об этом.
В конце концов он вылезает из постели около часа дня и одевается. Задумчиво смотрит на свою постель и смятые простыни, когда его мама стучит в дверь.
— Ты тут жив? — спрашивает она.
— Да. Теперь да.
Артур открывает перед ней дверь, и она неуверенно ему улыбается, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его растрепанным волосам.
— Ты вчера поздно вернулся, — это не вопрос, и Артур это знает. Он опускает голову и пожимает плечами.
— Извини, я попросил Ариадну отвезти меня домой. Я не садился за руль пьяным, клянусь.
Его мама нежно фыркает.
— Конечно, ты этого не сделал. Для такого я слишком хорошо тебя воспитала, — она кладет руку ему на плечо, и Артур видит, как она делает глубокий вдох, как обычно бывает, когда мама собирается сказать что-то, что ему не понравится.
Артур знает, что она собирается сказать, и у него всё сжимается внутри.
— Я зашла тебя проверить сегодня утром, чтобы убедиться, что ты дома в целости и сохранности, — тихо говорит она. — Я знаю, что Имс был здесь.
— Это не то, что ты думаешь, — начинает Артур, и жар приливает к его щекам. — Он был пьян, я не хотел, чтобы он ехал домой, поэтому сказал ему, что он может…
— Артур, я не расстроена. Признаю, что была немного шокирована, увидев парня моего сына полуголым в его постели утром, но…
— Господи, мам, — стонет Артур, закрывает лицо рукой. Черт, он должен был запереть дверь, когда у него была такая возможность прошлой ночью.
Она отводит его руку от глаз.
— Просто больше никаких ночевок без моего разрешения, хорошо? Я знаю, тебе почти восемнадцать, но я еще не настолько раскрепощённая.
Артур сглатывает, глядя на ее руку, обхватившую его запястье.
— Мы все равно расстаемся, — говорит он монотонным голосом.
— Что? Почему? — с недоумением моргает мама.
— Я не знаю, мы просто не ладим. Ничего не вышло.
— Извини, но я наблюдала за вами двумя вместе, и я бы вряд ли сказала, что это так.
— Ты не знаешь всей истории, — отвечает Артур, не в силах встретиться с ней взглядом.
— Тогда объясни мне. Это как-то связано с тем, что произошло в начале этой недели?
— Дело не в этом, я… — Артур качает головой.
— Я не настаиваю, я знаю, что ты ценишь своё личное пространство, но мать всегда чувствует, когда у ее ребенка разбито сердце.
— Я вовсе не убит горем, я… Имс не хочет быть со мной, ясно? Не в серьезном смысле.
Мама поднимает бровь.
— Почему ты так в этом уверен?
— Это было приятно, пока это продолжалось, но я всегда знал… я знал, что это никогда не было реальным, — забавно, но он больше не чувствует, что лжет.
— А знаешь, что замечала я? — говорит мама, сжав его руку. — Имс смотрит на тебя так, будто готов ради тебя сражаться с драконами.
Артур закатывает глаза.
— Ты просто слишком романтичная.
— Согласна, я веду себя как надутый старый романтик, который просто хочет видеть своего сына счастливым. Ты хоть представляешь, как сильно ты сиял на званом обеде у Гамильтонов? И мать Имса не раз говорила мне, что никогда не видела сына таким… умиротворённым.
Артуру ужасно хочется рассказать ей обо всем этом: об их договоренности и превосходных актерских навыках Имса. Он хочет рассказать ей все и заставить ее перестать убеждать его в том, что Имс влюблен в него. Но Артур просто вздыхает.
— Ты не понимаешь. Он всегда… Ну, до этого последнего месяца… он всегда ненавидел меня, так или иначе, с тех пор, как мы были детьми.
— Ненавидел тебя? С каких это пор?
— В пятом классе он… я влюбился в него. Так глупо, и он практически рассмеялся мне в лицо, а потом был случай, когда он пришел сюда на ужин со своей мамой и вел себя так, как будто меня не существовало. А в седьмом классе он украл мою любимую ручку из шкафчика и попытался сделать вид, что я ее потерял, и, боже, в восьмом классе он науськивал всех не голосовать за меня на выборах в вице-президенты, потому что, якобы, я хотел сделать все обеды вегетарианскими, что было неправдой. Мы спорили на уроках английского, и он вечно закатывал глаза, когда думал, что я не смотрел, и летом на первом курсе мы были вместе в тренажерном зале, но это было иначе, мы были… мы были друзьями некоторое время, настоящими друзьями, и я думал… я надеялся… но потом умер папа, и просто… ничего не случилось.
— Чего не случилось?
— Нас, — говорит Артур на тяжелом выдохе, проводя рукой по волосам. В груди у него тяжело, как будто из него клещами тянут слова. — Я помню, как подумал: «Я ему нравлюсь, мы друзья», и я не знаю, может быть, это не должно было быть чем-то большим, но я бы, по крайней мере, был его другом, делился с ним книгами и слушал его дерьмовую музыку. Он бы что-то значил для меня. Но когда начались занятия в школе, он вел себя так, как будто это ничего не значило, как будто я был никем. Так что… я сделал вид, что чувствую то же самое.
— О, Артур, — мама обнимает его за плечи. — Очевидно, он так не думал, иначе вы двое никогда бы не стали встречаться, верно?
Артур судорожно сглатывает.
— Это… сложно.
— Ты рассказал ему что-нибудь из этого?
— В этом нет смысла.
— Конечно, есть! Ты заботишься о нем, и он, очевидно, заботится о тебе. Позволь мне сказать тебе кое-что: этот мальчик так же влюблён в тебя, как и ты в него. Вы просто делаете это совершенно по-разному. Я помню тот вечер, когда они с Лорой ужинали здесь, и Имс, безусловно, не вел себя так, как будто тебя не существовало. Он сидел, ерзал и краснел рядом с тобой, и выглядел таким несчастным, когда ты в конце концов вышел из комнаты. Ради бога, Артур, он был десятилетним ребенком, которого только что перевезли в другую страну! Вероятно, ты был тем загадочным американским мальчиком, с которым он понятия не имел, как себя вести, поэтому он сделал то, что делает любой десятилетний мальчик, когда он не в своей стихии — он дразнил тебя.
Артур пытается представить себе юного Имса, неуверенного в себе и нервничающего, боящегося посмотреть Артуру в глаза.
— Он был не просто каким-то влюбленным ребенком, мама.
— Но ты был.
— Это не одно и то же…
Мама обнимает его крепче, нежно проводя пальцами по его волосам.
— Почему ты так упорно борешься с этим? — тихо спрашивает она. — Почему тебе так трудно поверить, что этот мальчик может захотеть быть с тобой?
Его горло начинает тревожно сжиматься, а глаза затуманиваются. Артур делает глубокий вдох.
— Если он не хотел меня раньше, с чего ему хотеть меня сейчас? — шепчет он. — Во мне нет ничего особенного, я не…
— Ты чудесный, вот ты какой, — говорит мама, прижимаясь щекой к его виску. — Я знаю, что твой отец сильно повлиял на твою самооценку, и я отчасти виновата в этом, но… мы все совершаем ошибки, Артур. Твой отец любил тебя всем сердцем, и я уверена, что где-то там он сожалеет о том, что не сказал тебе об этом. Что бы Имс ни делал в прошлом, чтобы заставить тебя думать, что ему все равно, сейчас это не имеет значения. Он искренне любит тебя, я так же искренне верю в это, и он заслуживает шанса показать тебе, загладить ту боль, которую он мог тебе причинить раньше.
Артур закрывает глаза, вспоминая тот раз, когда Имс без всяких колебаний предложил свою комнату. Много раз за последние несколько недель он просто смотрел на Артура и знал, что происходит у него в голове. Он думает о фотографиях с вечеринки, о поцелуе, о том, как они улыбались друг другу, как будто делились каким-то личным секретом…
Это было реально все это время, думает Артур, и его сердце будто куда-то проваливается. Черт, Имс был прав — Артур действительно гребаный идиот.
— Спасибо, — выдыхает он, целуя мать в щеку.
Она тихо смеется и целует его в ответ.
— Ты умный парень, иногда тебе просто нужно дать небольшого пинка, понимаешь?
— И ты лучшая в том, чтобы как следует пнуть меня, — Артуру удается ухмыльнуться, хотя его руки дрожат. Он должен срочно найти свой телефон.
— Чертовски верно. Итак, ты все еще расстаешься со своим парнем?
Артур роется в куче книг и грязных носков у кровати, пока не достает свой сотовый. Хватает его, прикусив губу — встревоженный, но со странной лёгкостью в душе.
— Нет, — говорит он, набирая номер Имса, — не расстаюсь.
***
На этот раз у Артура нет никакого плана. Он меряет шагами свою комнату после того, как мама уходит, задаваясь вопросом, насколько он бесконечный придурок, пока телефон отправляет гудки в его ухо. Когда Имс наконец отвечает, это звучит тихо и бесстрастно. — Привет. Артур опускается на край кровати, потирает свободной рукой бедро. — Привет. Имс… нам нужно поговорить. — Хорошо, давай поговорим, — соглашается Имс еще более отстраненно, почти холодно. — Рядом с твоим домом есть парк, верно? Встретимся там через полчаса. Повисает длинная пауза. — Мы можем просто сделать это по телефону, Артур, — тихо говорит Имс, но в его голосе слышится намек на замешательство и опаску, как будто он ожидает чего-то плохого. Честно говоря, Артур не может его за это винить. — Я хочу тебя видеть. Лично. Он слышит, как Имс вздыхает. Это очень похоже на смирение. — Да, хорошо. Через полчаса.***
Ариадна отвозит его за машиной к дому Брайса, и Артур рассказывает ей о разговоре со своей мамой, опуская часть об утреннем сексе с Имсом. — Тебе лучше хорошенько подумать о том, что делать, — обеспокоенно говорит она. — Не разбивай ему сердце. — Я… ты даже не знаешь, что он мне ответит. — А ты знаешь? — Не совсем, то есть… нет, — вздыхает Артур. — Просто сделай так, как проще всего. Скажи ему, что любишь его и что хочешь быть его настоящим парнем. — Но я не… — Ты - Да. Все это знают, Артур, — единственные, кто этого не знает, — это ты и Имс. Скажи ему, — настаивает она, выталкивая Артура из машины. По дороге в парк Артур то и дело прокручивает в голове слова Ариадны: «Скажи ему». Он паркуется на обочине и смотрит в глухую тишину; пустые спортивные площадки и песочницы, карусели, лениво вращающиеся от полуденного ветра. Все спокойно и тихо. Артур рад, что предложил для встречи это место. В конце концов он замечает Имса, сидящего на качелях к нему спиной. Имс держится за звенья цепи ослабленной хваткой, лениво пиная землю носком кроссовки, опустив голову и плечи. Солнечный свет выхватывает случайные светлые пряди в его волосах, делает загар на его шее более розовым, чем он есть на самом деле. Не замечая Артура, Имс прижимается виском к правой руке. Внезапный прилив желания наполняет грудь Артура, врываясь в его лёгкие словно вода, — подавляющий и неконтролируемый. У него перехватывает дыхание, когда он прижимает руки к рулю. Скажи ему. Артур закрывает глаза, считает до десяти и открывает дверцу машины. Имс не поднимает глаз. — Все еще похмелье? — произносит Артур. — На самом деле нет. Выпил около пяти чашек кофе, теперь снова чувствую себя почти человеком. На Имсе потрепанная, застиранная пара серых обрезанных спортивных штанов с их школьным талисманом на бедре и такая же выцветшая черная футболка. На одно безумное мгновение Артур фантазирует о том, как будет спать в той же футболке, пахнущей потом и одеколоном Имса. — Тебе действительно нужно было тащить меня сюда, Артур? — тихо спрашивает Имс. — На самом деле нам нечего обсуждать. Я сделаю все, что ты захочешь. Мы можем поссориться, что угодно, только не слишком усложняй это. Я не… Я не хочу больше никому врать, — он наклоняет голову, глядя в сторону улицы, отталкивается от земли, медленно раскачиваясь взад и вперед. — Но нам действительно нужно обсудить… кое-что, — Артур сглатывает, начинает расхаживать перед качелями, потому что он не может просто стоять и смотреть на Имса с сердцем, застрявшим в горле. Имс хмуро смотрит на него. — Кое-что? — Я больше не хочу притворяться, — выпаливает Артур, не задумываясь и не сомневаясь в себе. — Всё верно, — осторожно отвечает Имс, — я в курсе об этом. Отсюда и разрыв отношений. — Нет, ты не… это не… я не могу… — Послушай, ты хочешь, чтобы я взял на себя вину за это? В этом дело? Пусть так и будет. Я привык к этому, все знают, что я никогда долго не держусь в отношениях. Тупая боль скручивается глубоко в животе Артура. — Я не хочу, чтобы ты брал вину на себя, — говорит он и останавливается прямо перед Имсом, их ноги почти соприкасаются. Он смотрит на редкие волосы на слегка узловатых коленях Имса, на то, как его кроссовка продолжает переворачиваться на бок, как тревожный детский тик. Имс громко пыхтит, зарывается обеими ногами в песок. — Тогда что? Какого черта тебе от меня нужно, черт возьми? Просто, блядь, скажи мне, и мы разойдёмся по домам и покончим с этим. И тебе никогда больше не придется терпеть моё присутствие, — он ухмыляется при этих словах, но Артур слышит в них горечь и боль. Даже после всего он все еще думает, что я его ненавижу, думает Артур. Но он все еще не может подобрать нужных слов. — Я хочу… я… я хочу… Имс качает головой, и именно взгляд, который он бросает на Артура, является переломным моментом, моментом истины; вся тоска, разочарование и гнев, все это внезапно появляется в глазах Имса, чтобы Артур увидел, открытое и мучительно честное. Или, может быть, оно всегда было там, Артур просто не знал, куда смотреть. Артур не отводит взгляда, когда говорит: — Я хочу тебя. — Зачем? — Чтобы… встречаться. По-настоящему. Имс смотрит на Артура, замешательство медленно уступает место чему-то гораздо более сложному. — Хорошо, — наконец фыркает Имс. — Ты хочешь быть моим парнем, да? — Я серьезно. — Черта с два ты серьёзно. В какой вселенной я бы поверил, что ты действительно захочешь… быть со мной? — Может быть, в той же вселенной, где ты заступаешься за меня, когда тебе не нужно этого делать? Или в той, где тебя вышвырнули из футбольной команды только за то, что ты пытался защитить мою честь? Или как насчет той, где ты целуешь меня так, будто это серьезно, перед своей тетей, а я целую чертову неделю ощущаю твой гребаный вкус во рту? Розовый румянец заливает щеки Имса. Это вселяет в Артура надежду. — Почему ты решил, что я хочу, чтобы все это было реальным? Это не отрицание, и это так же заставляет пульс Артура ускоряться. Он делает шаг ближе, пока не оказывается над Имсом, прижимаясь бедрами к бедрам Имса. Артур тянется и кладет свои руки поверх рук Имса на звенья цепи. — Ты никогда не хотел, чтобы я проиграл выборы в студенческий совет, не так ли? Глаза Имса расширяются. — Та глупая штука в младших классах? — Ты знаешь, о чем я говорю. Ты действительно хотел, чтобы я проиграл? — Все это чертовски бессмысленно, Артур… — Неужели? — Конечно, нет! Я просто хотел привлечь твоё чертово внимание, вот и все! Это все, чего я когда-либо хотел от тебя, — Имс морщится и пытается отвести взгляд, но Артур хватает его за подбородок. — Я видел у тебя в комнате Лучшее из Г. П. Лавкрафта. Имс нерешительно качает головой. — И что с того? — Ты читал это? Он чувствует, как Имс сглатывает. — Дважды, — наконец шепчет Имс. — У меня на айподе четыре гребаных альбома Joy Division, — шепчет Артур. Тень улыбки растягивает губы Имса. — Включая Substance? — Нашел это на eBay у парня из Шотландии. — У меня есть это на виниле. — И это, вероятно, все еще звучит как полное дерьмо. — Нет, это звучит гениально, ты, некультурный придурок, — говорит Имс, пальцы которого едва заметно касаются пальцев Артура, которые все еще обхватывают его на качелях. — У меня разборчивый вкус, — Артур внезапно чувствует себя на десять фунтов легче, тепло распространяется, как медленный солнечный свет, прямо под его кожей. Он упирается коленом в ногу Имса, борясь с желанием расплыться в идиотской улыбке. — Можно и так сказать, — намек на привязанность в тоне Имса исчезает, его глаза становятся серьезными. — Что случилось сегодня утром? Артур знает, что это тонко завуалированный вопрос: Что изменило твое мнение обо всем после того, как ты выгнал меня из своей комнаты? — Моя мама случилась, — просто говорит он и одаривает Имса крошечной, застенчивой улыбкой. И потому что Имс — бесящий, несносный, блестящий, глупо удивительный Имс — ему больше ничего не нужно говорить. Имс просто кивает и отвечает: — Я думал, что я ей достаточно нравлюсь, — и отвечает Артуру улыбкой, только его улыбка гораздо более робкая, почти застенчивая. — Нравишься. Она думает, что ты готов сразиться с драконами ради меня. — Ого, когда это я успел превратиться в чертова Арагорна? Артур заливается смехом. — Ты гребаный лжец, я знал, что ты читал Толкиена! — Я никогда не говорил… — На уроке английского у Вудсона, восьмой класс — ты сказал мне, что фэнтези — пустая трата времени. — Не помню, чтобы включал Толкиена в это заявление. — Ты сказал, что хоббиты — для идиотов. Имс поднимает голову, его застенчивая улыбка становится ярче и шире. — Да, признаю, я так говорил. И это тебя разозлило, верно? — Я хотел треснуть тебя энциклопедией мордой об стол. Имс смеётся, наклоняясь вперед, чтобы толкнуть локтем Артура в бедро. — Тебя было так легко завести. Артуру хочется поцеловать Имса, прижаться к нему, крепко обнять и не думать о том, сколько времени он потратил впустую — они потратили впустую — на неприязнь друг к другу. Вместо этого он позволяет своему большому пальцу легко скользнуть по тыльной стороне ладони Имса, зачарованно наблюдая, как розовый румянец разливается по его щекам. — Тем летом перед девятым классом я хотел… чего-то, чего угодно от тебя, — шепчет Артур. — Но потом произошел несчастный случай с отцом, и я не мог смириться с этим, и ты… хотя мы не были… между нами ничего не было, я просто… — Ты не представляешь, как долго я сидел в своей комнате, думая о том, что тебе сказать, желая позвонить тебе просто чтобы сказать, как мне жаль. Но я был гребаным трусом, а потом начались занятия в школе, и ты больше никогда не смотрел на меня, так что я подумал… Я думал, что все кончено. Чем бы это ни было. Артур качает головой, его большой палец проводит по твердой линии запястья Имса. — Ты мог бы что-нибудь сказать, — говорит он, чертовски хорошо зная, что он так же сильно виноват. — Ты бы меня выслушал? — Я не знаю, — вздыхает Артур. — Я боялся привлечь твое внимание после того лета. Я не хотел лишний раз убеждаться, что ты ненавидишь меня. — Я никогда не ненавидел тебя, — говорит Артур, и это правда, теперь он это знает. Возможно, он был зол, обижен и разочарован Имсом, но это никогда не было ненавистью. — Я думал, ты не хочешь иметь со мной ничего общего… как всегда. Имс фыркает, но отпускает качели и тянется, чтобы вцепиться пальцами в рубашку Артура спереди, притягивая его ближе. — Все, чего я хотел с тех пор, как был ребенком, — это ты, — говорит он так тихо, что у Артура почти разрывается сердце. Он закрывает глаза и неуверенно смеется. — Черт, у тебя действительно странный способ показать это. — У тебя тоже, — говорит Имс, а затем притягивает Артура еще ниже, пока их губы не встречаются. Это поцелуй, очень похожий на тот, который они разделили в комнате Имса не так давно, осторожный, медленный и немного пугающий. За исключением того, что на этот раз они не устали от борьбы; Артур не задерживает дыхание, ожидая, когда Имс придет в себя и оттолкнет его. На этот раз Артур обнимает Имса за плечи и притягивает к себе, целуя его так, словно он принадлежит ему. Он чувствует, как руки Имса обвиваются вокруг его талии, заставляя Артура споткнуться вперед и почти потерять равновесие. Качели принимают их вес, покачиваясь назад, и Имс смеется в ответ на поцелуй, нежно прикусывая губу Артура. — Я бы, э-э, отвел тебя в свою комнату и сделал все правильно, но… — Сделал правильно? Ты сейчас за мной ухаживаешь или что-то в этом роде? — ухмыляется Артур, запустив пальцы в волосы Имса. — Отвали, я имел в виду уединение, ублюдок. Но Рейф дома, и одному богу известно, что он сделает, если увидит нас… — Я ему нравлюсь, он так и сказал. Он уже думает, что мы трахаемся, так что какая разница? — Отлично, во-первых, никогда, никогда не говори о том, что мой брат размышляет о том, что я занимаюсь сексом, и во-вторых, ты слишком романтичен. — Я реалист. Я, например, не думаю, что ты стал бы убивать драконов ради кого бы то ни было, не говоря уже обо мне. Имс мурчит, похабно облизывая линию зубов Артура. — Может быть, совсем маленького дракона, — выдыхает он в рот Артуру. Артур дрожит, желая почувствовать кожу Имса, попробовать его на вкус, снова услышать, как он стонет. — Думаю, твой брат сможет с этим справиться. Давай сделаем все правильно, Ромео. — Ты такой маленький засранец, — бормочет Имс, крепко целуя его, прежде чем подняться на ноги и перекинуть Артура через плечо. — Черт возьми, Имс! Господи! — Артур размахивает руками, смеется и задыхается. — Что, для тебя это недостаточно романтично? — Ты не понесешь меня в дом в таком виде. — На самом деле, я думаю, что да. Это будет неплохая тренировка. — Я не один из твоих гребаных тренажёров! — Артур отчаянно хватается за рубашку Имса сзади, когда Имс начинает бежать через парк, обхватив руками бедра Артура, чтобы удержать его на месте. К тому времени, как они переходят улицу и попадают во двор Гамильтонов, у Артура кружится голова от прилива крови, а Имс громко дышит. Он бросает Артура на крыльцо и ухмыляется, раскрасневшийся и слишком гордый собой. — Ты легче, чем я думал, — выдыхает он, когда Артур сильно бьет его по бицепсу. Он тоже ухмыляется, но это к делу не относится. — Ты отстойный ухажёр. — За тобой не нужно ухаживать. — Да? Ты уверен? Имс проводит большим пальцем по щеке Артура, целует его почти целомудренно и шепчет ему в губы: — В основном. Артур наклоняется, прижимает кончики пальцев к впадинке у горла Имса и прислушивается к тому, как Имс резко вдыхает. — Иди сюда, — выдыхает он, и они целуются по-настоящему, глубоко, пьяняще, с невысказанными обещаниями. Имс вслепую обнимает Артура и наощупь открывает входную дверь, проводя их обоих через фойе, даже не давая Артуру глотнуть воздуха. Они натыкаются на перила, и Артур бормочет: «Уф». — Извини, — смеется Имс, но это звучит совсем не искренне. Артур мстительно кусает его за губу. — Постарайся не убить меня до того, как мы что-то сделаем, — отвечает он, делая бесполезные попытки грациозно подняться по лестнице, одновременно таща Имса за собой. — Я мог бы нести тебя. — И я мог бы надрать тебе задницу, так что заткнись и… — О боже, вы двое целуетесь в коридоре? — кричит Рейф из своей комнаты. — Здесь, вообще-то, присутствуют дети! Артура все еще поражает, насколько Рейф похож на Имса, вплоть до мягкого акцента, но еще больше его поражает то, как легко насмешки Рейфа заставляют Имса краснеть и смущаться. — Отвали и убейся о стену, ты уже не ребенок, черт возьми! — кричит Имс в ответ. Они останавливаются на площадке второго этажа, Артур прижимается спиной к стене, а рука Имса собственнически лежит на его талии. Рейф высовывает голову из своей комнаты, поднимает бровь, глядя на них двоих. Ухмылка, которой он одаривает Имса, заставляет его выглядеть намного старше тринадцати. — Я мог бы получить от этого душевную травму, — говорит он, театрально прижимая руку к груди. — Быть эмоционально травмирован на всю жизнь, и никогда не иметь нормальных интимных отношений, и все из-за того, что мой брат-придурок трахнул своего парня на лестнице, — Рейф широко раскрывает глаза, и Артур прикусывает губу, чтобы не ухмыльнуться. Имс, между тем, не впечатлен актерским мастерством Рейфа. — Нет у тебя шрамов на всю жизнь, — говорит он, тыча в него пальцем. — Ты просто ведешь себя как несносный придурок, и если не отвалишь, я скажу папе, что ты смотрел порно на его айпаде. Игривая ухмылка Рейфа мгновенно исчезает. — К-как ты… — Эта чертова штука пахнет салфетками «Клорокс», Рейф. Вот и подумай. А теперь проваливай. Рейф бросает на него убийственный взгляд, но Артур сильно сомневается, что из этого что-нибудь выйдет, зная, как ведут себя оба брата, — они только лают, но не кусаются. Рейф останавливается в дверях своей комнаты. — Серьезно, Артур, вся эта семья ненормальная, — говорит он серьёзно. — Тебе следует убраться отсюда, пока ты еще можешь. Он захлопывает дверь, и Имс прижимается лицом к шее Артура. — Видишь? Я же тебе говорил. Артур закатывает глаза. — Да, у тебя тяжелая жизнь, чувак. К счастью, у тебя есть своя комната на твоем этаже. . — Не на моем этаже, но всё равно спасибо, — фыркает Имс, тычась носом в челюсть Артура. — И, честно говоря, у Рейфа комната побольше. — Зато у тебя есть машина. — Туше. И когда-нибудь у этого маленького монстра будет девушка, и он приведет ее домой, и в этот день я поквитаюсь с ним по полной, — Имс оттаскивает Артура от стены, снова подталкивая его к лестнице. — И ты поставишь его в чертовски неловкое положение? — Разумеется. Разве это не будет справедливым? — Боже, надеюсь, эта девушка решит, что это достаточно весело, чтобы захотеть остаться. Они добираются до двери комнаты Имса, и Артур прижимает его к откосу, стягивая ворот футболки Имса вниз, чтобы коснуться губами его ключиц. — Если он хоть в чем-то похож на меня, — говорит Имс, — он позволит этому случиться, только если будет действительно жутко влюблен в нее. Артур замирает и поднимает глаза. Имс улыбается, но его глаза болезненно серьезны. — Ей будет все равно, потому что… потому что она, вероятно, уже жутко влюблена в него, — отвечает Артур, стараясь говорить как можно более легким тоном, в то время как его руки скользят по рукам Имса. Их пальцы на мгновение переплетаются, и Артур чувствует, как большой палец Имса проводит по его ладони. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, затем закрывает его, выглядя почти ошеломленным. — Что? — тихо спрашивает Артур. Имс качает головой. — Правда? Артур не уверен, к чему именно относится этот вопрос, но не может удержаться от изумленного смеха. — Да, правда. С того дня, как я встретил тебя, хотя бог знает почему… Ты тогда сказал, что я покраснел, как девчонка. Прохладные кончики пальцев касаются его щеки, и он вздыхает, когда Имс прижимается лбом к его лбу. — Я был не самым покладистым десятилетним ребенком, — говорит он. — Это точно, но думаю, я могу простить тебя за это. Имс ухмыляется, снова запуская руку в волосы Артура. — Хотя ты и правда тогда был ужасно хорошеньким. — Да ладно, пошел ты, — рычит Артур и опускает руку Имса, чтобы пощекотать его подмышками. И чувствует себя победителем, узнав, что Имс действительно очень боится щекотки, — он вскрикивает и отталкивает Артура, открывая дверь спальни. Артур бросается за ним, швыряет его на кровать и прижимает запястья к матрасу. — Это нечестно, — говорит Имс, тяжело дыша и пытаясь нахмуриться. Но он совершенно расслаблен под Артуром, его футболка задралась на груди. Колени Артура скользят по его обнаженной коже, упираясь по обе стороны от Имса. Внезапно все, о чем Артур может думать, это: теперь Он действительно мой. — Ты просто жуткий неудачник. Взгляд Имса скользит по телу Артура, и Артур, может быть, чуточку доволен тем, что он догадался надеть футболку с первого курса; она плотно облегает плечи и руки, напоминая Артуру, каким чертовски худым он был всего несколько лет назад, до того, как начал серьезно заниматься в тренажерном зале. Он, конечно, не может сравниться с Имсом, но и этого достаточно, когда Имс смотрит на него вот так, затуманенным, темным и голодным взглядом. — Я вовсе не неудачник, — выдыхает Имс как раз перед тем, как приподняться и медленно лизнуть Артура в рот, потянув его вниз, даже не используя руки. Они целуются так несколько долгих, ленивых минут, Артур прижимает Имса к матрасу, а Имс не делает ни малейшего движения, чтобы высвободить руки из хватки Артура. Их бедра не соприкасаются, но Артур чувствует тепло, исходящее от тела Имса, чувствует слабое напряжение между ними. Он не хотел говорить это вслух, но Артур всё равно бормочет в рот Имсу: — Ты бывший раннин-бек, целующийся с бегуном. Некоторые люди могли бы поспорить с твоим статусом неудачника. Имс неожиданно резко прерывает поцелуй. У него раскраснелись губы, и он тяжело дышит, такой чертовски великолепный, что Артур едва может это вынести. — К чему ты это сейчас говоришь? — спрашивает Имс. — Ни к чему, это просто шутка. Забудь об этом. — Нет, — Имс кладет руку на грудь Артура и отталкивает его назад. — Почему ты так говоришь? — Я просто… Я не… я не такой, как другие парни, с которыми ты встречался. Это все. Я думаю, именно поэтому, когда мы все это затеяли, все твои друзья были как бы сбиты с толку этим. — Мои друзья были сбиты с толку, потому что думали, что мы ненавидим друг друга, — говорит Имс, уклоняясь, когда Артур пытается поцеловать его. — Это то, о чем ты подумал? Что я встречаюсь со спортсменами только потому, что играю в футбол, и от меня этого ждут? Артур не хочет отвечать. В животе у него возникает неприятное ощущение, будто Имс говорит ему, что, возможно, все это время он вел себя как придурок. Он чувствует, как горят его щеки и напряженный, изучающий взгляд в глазах Имса заставляет Артура попытаться слезть с него и отодвинуться подальше. — Что я должен был подумать? Ты ведь никогда не встречался с членами дискуссионной группы. У тебя есть типаж, и это прекрасно, это… — Черт возьми, Артур, что за чушь? — Имс выглядит огорченным, расстроенным. Он качает головой, затем молниеносно переворачивает Артура на спину. Артур моргает, глядя на него, когда Имс откидывается на бедра, одна рука лежит на животе Артура, тянет вверх его футболку. — Ты когда-нибудь задумывался, почему парни, с которыми я встречался, все такие одинаковые? — тихо спрашивает он, наблюдая за движениями своей руки. — Не особенно, — врет Артур. Боже, он не хочет сейчас вести этот разговор. Он чувствует себя слишком голым под Имсом, хотя все еще полностью одет. — Да, ты об этом думал, иначе ты бы не поднимал эту тему. — Хорошо, — громко выдыхает Артур, закатив глаза. — Они все спортсмены с двузначным ай кью, и что с того? — Ну, да, но… они также не были тобой. — Что ты пытаешься сказать, Имс? Да, твои бывшие не были мной, ладно. Какое это имеет отношение к нам? — Артуру трудно говорить раздраженно, когда он дрожит от прикосновений ладони Имса к коже. — Я пытаюсь сказать, — многозначительно отвечает Имс, не отрывая глаз от живота Артура, — что все это было нарочно. — Что? — изумлённо спрашивает Артур. — Все они были спортсменами, но они также были… пустышками. Единственные книги, которые они читали, — учебники, и никто из них не знал, что моя татуировка была даже на латыни. Они все были блондинами, здоровяками, и им было наплевать на всё, кроме следующей большой игры, и выбирали колледж, где было ближе всего вернуться домой на вечеринку. — Но… но Брайс не… Имс качает головой и печально смеется. — Брайс — самое близкое к тебе существо, которое я себе позволил, — шепчет он. — Я бы даже себе не признался, что он очень похож на тебя, но он… ему нравились те же книги, и он позволил мне процитировать ему Шекспира, и я просто… Я сказал тебе, что это было просто ради забавы, и это было… я просто обманывал себя, думая, что у меня может быть хотя бы смутная тень тебя. Артуру кажется, что его мозг закипает вместе с тем, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Почему ты мне это рассказываешь? — Потому что тебе нужно знать, что я не собираюсь просто возиться с тобой в течение нескольких недель, пока мне не станет скучно, — говорит Имс. — Я отстой в отношениях, потому что я никогда не хотел ни одного из них — потому что они не были тобой. Артур вспоминает все те короткие моменты из прошлого, когда он видел Имса в коридорах, обнимающего за плечи какого-нибудь коренастого хоккеиста. Когда Имс смеялся над чем-то, что парень шептал ему на ухо. Артур никогда не позволял себе слишком много думать об этом, но идея, фантазия всегда сидела в глубине его сознания. Имс, притягивающий его к себе, чтобы поцеловать в висок, отпускающий какую-то глупую шутку просто ради того, чтобы рассмешить Артура. Он помнит, как впервые поцеловал парня, второкурсника в команде по бегу. Была вечеринка у костра, и Артур был пьян, переполнен адреналином от победы в гонке в тот день. И как он открыл рот для поцелуя, его глаза закрылись, и единственной мыслью было: Имс. Он вернулся домой злой и разбитый, дрочил в своей комнате, яростно стараясь не думать ни о ком вообще. — Брайс знает, что означает твоя татуировка? — шепчет Артур. Имс наконец поднимает глаза на Артура. — Он никогда не спрашивал, — отвечает он и тянет футболку Артура выше по животу, пока она не собирается на груди. Обхватывает Артура обеими руками за талию, чтобы удержать его, когда наклоняется, покрывая его кожу теплыми влажными поцелуями, язык погружается в пупок Артура, заставляя того задыхаться. — Мне очень жаль, — тихо произносит Артур, потому что не знает, что ещё сказать. — Мне тоже, — выдыхает Имс, проводя языком по линии волос, исчезающих в шортах Артура. Затем он ухмыляется и добавляет, засовывая один палец за пояс: — Это те же шорты, в которых ты спал? — Заткнись, сегодня суббота, — бормочет Артур, уже задыхаясь и тяжело дыша. Имс довольно рычит. — По субботам ты одеваешься как попало? — Я одеваюсь так, чтобы моему грёбаному парню было легче отсосать мне, — не задумываясь, отвечает Артур и тут же прикусывает губу. Черт, он не умеет правильно говорить, и они еще не достигли той точки, когда он может говорить с Имсом об этом, чтобы это ничего не значило, и… Теплая волна воздуха касается члена Артура. Он опускает взгляд и обнаруживает, что его шорты и нижнее белье стянуты вниз. Имс придерживает его бедра, уставившись на эрекцию Артура и облизывая губы. — Твой парень ценит это, — растягивает слова Имс, ухмыляясь, наклоняет голову и обхватывает головку своим несправедливо великолепным ртом. До сих пор Артуру ещё ни разу никто не отсасывал. Он сам сделал это один раз, когда ему было пятнадцать, но это было ужасно неловко, и парень даже не кончил. Он пытается не думать о том, сколько раз Имс проделывал это. Но как только Имс впервые касается языком нижней части его члена, становится ясно, что определенно больше, чем несколько раз. Артура стискивает зубы и стонет так громко, что понимает, — Рейф может его услышать. — Блядь, Имс, — выдыхает Артур. Он изо всех сил пытается приподняться на локтях, чтобы посмотреть, потому что он должен смотреть, даже если это убьет его. Имс внезапно отстраняется, нежно целует влажную головку. — Скажи так еще раз, — шепчет он, голосом на пару ноток глубже, чем обычно. Артур сглатывает, позволяя своим бедрам приподняться. Капелька проступившей смазки набухает на кончике его члена, и он ошеломленно наблюдает, как Имс проводит по ней большим пальцем. — Боже, Имс, я… — Всегда хотел услышать, как ты так произносишь мое имя, — говорит Имс. Он не смотрит на Артура; всё его внимание сосредоточено на одной задаче. С голодным взглядом он втягивает Артура обратно в рот, погружая его глубже, помогая себе правой рукой. Да, он точно делал это больше, чем несколько раз. Артур хочет ненавидеть каждого парня, у которого когда-либо было это, который когда-либо видел Имса раскрасневшимся, а его рот скользким и припухшим, но сейчас все это не имеет значения — это все для него. Он пытается держаться так долго, как только может, чередуя одержимость широкой ладонью Имса, прижатой к его бедру, с его блестящими губами, растянутыми вокруг члена, с тем, как его щеки впадают при каждом отсосе. Но именно неподдельное блаженство на лице Имса действительно поражает Артура. То, как сильно Имс этого хочет. Жар в животе нарастает слишком быстро. — Черт, извини, я сейчас кончу, просто… — задыхается Артур, зажмурившись. Имс улыбается вокруг члена Артура и не отрывается, вообще не двигается, за исключением того, что пропускает Артура еще глубже в рот, и это… господи, блядь… Со сдавленным стоном Артур резко кончает, выгибаясь над кроватью, вцепляясь пальцами в одеяло. Имс проглатывает все до капли, и когда Артур наконец снова может дышать, то мягко выскальзывает у Имса изо рта. На губах Имса скользкий влажный след от спермы. Глядя на Артура, он начинает вытирать его, но Артур стонет: — Подожди, — и протягивает руку, чтобы вытереть его пальцами. Возможно, это самая горячая вещь, которую он когда-либо видел в своей жизни. — Это ведь было не просто для забавы? — спрашивает Артур, тяжело дыша. Имс качает головой, карабкаясь по телу Артура, как пантера. У него темные глаза, и он задыхается так же тяжело, как и Артур. — Раньше я никогда не глотал, — шепчет он, и, прежде чем Артур успевает прокомментировать эту информацию, Имс прикасается губами к его рту, позволяя Артуру ощутить незнакомый, горько-соленый вкус самого себя. Он целует его быстро и небрежно, неистово. Его изящество внезапно исчезает. Затуманенным мозгом Артур обнаруживает, что Имс трется о его бедро. — Ты хочешь, чтобы я…? — шепчет он, прерывая поцелуй. Имс неуверенно смеется, сдвинув брови, как будто от боли. — Боже, я хочу, чтобы ты сделал все, но я… я не могу, мне нужно… — Просто сделай это, — выдыхает Артур, снимая рубашку и бросая ее на пол. Он даже не уверен, что предлагает Имсу, но Имс стонет, долго и резко, и через несколько секунд он встает на колени и дрочит, кончая на грудь Артура. Ладно, теперь, вероятно, ЭТО самая горячая вещь, которую Артур когда-либо видел в своей жизни. Или, может быть, просто самая горячая вещь, которую он никогда не знал, что мечтал увидеть. Имс вздрагивает плечами в послеоргазменной судороге. Медленно открывает глаза, на мгновение хмурится, глядя на беспорядок на коже Артура, затем застенчиво улыбается. — Эм. Я совсем не хотел, чтобы это произошло… так. Артур фыркает, снова натягивая шорты. — Ты не собирался кончать? — он чувствует себя легким, пьяным и счастливым. В голове его приятно пусто. — Я имел в виду, ах… Не так порнушно, — признаётся Имс, неуклюже слезая с бедер Артура. Артур чересчур широко улыбается, наблюдая, как Имс достает из тумбочки коробку из-под салфеток. — Не представляешь, как я унижен, — тянет Артур, когда Имс протягивает ему пару салфеток. — Ты отвратительный извращенец, как ты смеешь кончать на меня и быть таким чертовски сексуальным? Имс делает паузу, и на мгновение Артуру кажется, что он действительно расстроил его. Он нерешительно поднимает глаза и видит, что Имс смотрит на него со странным выражением во взгляде. — Ты ведь останешься? — тихо спрашивает Имс. — Здесь, со мной? Ты не собираешься сбегать? Артур ничем не занят до конца дня, а сейчас только три часа. Будь на то его воля, он бы никогда не встал с этой кровати. — У меня нет никаких планов. — Хорошо, тогда я беру тебя в заложники. Мы должны поработать над твоим музыкальным образованием, когда дело дойдет до британского панк-рока конца семидесятых, и у меня есть чертова уйма винила, чтобы обрушить это на тебя, — Имс произносит слова между поцелуями, пачкаясь в сперме, медленно высыхающей на груди Артура. — Господи, вытри уже это, — ворчит Артур, но обхватывает ладонями затылок Имса и тянет его вниз, пока они не обнимаются на кровати, неторопливо и лениво целуясь. Рука Имса обвивается вокруг талии Артура, и через некоторое время это почти похоже на объятие. Артур перекатывается на спину, обхватывая обеими руками шею Имса и утыкаясь носом в его челюсть. Ему нравится ощущение тела Имса на себе, твердого и реального. Ему нравится знать, что он может хотеть этого, и это нормально. — Могу я спросить тебя кое о чем? — шепчет Артур, когда Имс тепло выдыхает ему в шею. — О чём угодно. — Что насчет понедельника? Это последнее, о чем Артур хотел бы говорить, но он должен. Он должен знать наверняка. Имс медленно садится, положив ладонь Артуру на грудь. Наклоняет голову набок, сузив глаза. Как будто пытается прочитать каждую из мыслей, которые продолжают проноситься в голове Артура. Протянув руку, он убирает волосы со лба Артура, уголок его рта изгибается в слабой улыбке. — Понедельник — просто еще один день, — шепчет он в ответ, и Артур смеется.
