Поговори со мной

Раньше

      Я прошагала по деревянному пирсу, остановилась в футе от края, постояла немного и присела, свесив ноги.       Вроде не на что жаловаться: море, тёплый вечер, шикарные пейзажи Борнео; работа, ради которой я здесь, выполнена досрочно, можно побездельничать денёк-другой. Кругом такая красота! Живи и радуйся!       Но радоваться не получалось, хотя отказываться от жизни я, естественно, не собиралась, тем более что всего три часа назад она висела на волоске… Если б не Рокстон, я была бы уже мертва. Он, как всегда, отлично выполнил свою работу. Но ему тоже было не до радости.       Нас обоих бесили наши же чувства. Раньше их получалось контролировать, но на экзотическом острове, среди изумительных пейзажей, да ещё после пережитой опасности кровь бурлила, голова кружилась, сердце требовало романтики, и организм в целом был настроен на амурные приключения. Я пыталась сменить вектор, направить энергию на другой объект. В ресторане у моря познакомилась с приятным мужчиной, принялась его очаровывать. Оказалось, что Рокстон решил пойти аналогичным путём. В смысле, очаровывал он не мужчину, а чрезвычайно хорошенькую молодую женщину, но в том же ресторане. Судя по выражению его лица в первые секунды, он не ожидал обнаружить меня здесь. Вечер превратился в фарс. Я извинилась перед своим кавалером, сказала, что у нас ничего не получится, и ушла проветривать голову. Бродила туда-сюда около часа, любовалась закатом, бросала мелкие камешки в воду, теперь вот «обосновалась» на пирсе.       Было уже темно. В воде плескались блики от электрического освещения на берегу. Я болтала ногами в воздухе, раздумывая, помочить их или нет.       Ни одна доска не скрипнула, когда по пирсу шёл Рокстон. Я узнала о его присутствии, когда он уселся рядом со мной. Не вскрикнула лишь потому, что уже привыкла к подобным появлениям этого человека.       - Ты оставил девушку в одиночестве?       - Ты же видела ту девушку. Одиночество ей не грозит.       Я пододвинулась ближе к краю и опустила стопы в воду. Медленно вытянула их вперёд и плавно отвела назад. Поняла вдруг, что мне хочется назвать Рокстона Джоном. Непривычно. Джим неизменно оставался для меня Джимом, ни в какую не воспринимался даже как Джеймс. Но его брата, который был на два года младше и лет на двадцать умнее и ответственнее (возможно, потому, что на него гиперопеки родителей уже не хватало), я всегда называла по фамилии, и вслух, и мысленно. Рокстон всегда оставался Рокстоном, а тут внезапно стал Джоном.       - Ну, чем займёмся? – спросила я, глядя на свои ноги, которыми продолжала бултыхать. – Любовью или какой-нибудь ерундой?       - В нашем случае это одно и то же.       Я повернулась к нему и иронично заметила:       - Самореклама не твой конёк.       Джон не ответил. Он поднялся и протянул мне руку. Недолго думая, я взялась за неё и тоже встала.       Мы побрели к нашему отелю. До него было мили полторы, но это немного, особенно если не рвёшься торопить события и спрашиваешь себя, не делаешь ли сейчас глупость. Однако восхитительная южная ночь не располагала к сомнениям и самокопанию, посему где-то на полпути мы перестали терзаться вопросами и положились на принцип «будь что будет» (но в аптеку за небезызвестными изделиями всё-таки зашли), потом даже стали дурачиться. То я толкала Джона плечом в плечо, то он обхватывал меня за талию и приподнимал. На подходе к отелю мы напоминали типичную влюблённую парочку, охваченную предвкушением. А когда оказались в моём номере, беззаботность разом схлынула, однако идти на попятную ни один из нас не намеревался.       Немного помедлив, Джон обнял меня и поцеловал. Объятья получились несколько неуклюжими, зато поцелуй – выше всяких похвал. Я моментально опьянела, как будто залпом выпила бокал виски. Мне кажется, Джон чувствовал то же. Дальше всё пошло само собой, легко и страстно.       Не зря говорят, что запретный плод сладок. Мы сами себе запретили друг друга, а теперь запреты летели в тартарары, делая удовольствие не просто сильным, а яростным.       Сказать, что было хорошо, это ничего не сказать.       Мне хотелось, чтобы Джон остался до утра, но он ушёл к себе. Следующий день мы провели порознь, ночью вновь воссоединились. А утром отправились в аэропорт – пришло время возвращаться в Англию. Джон опять стал Рокстоном.       Те две ночи на Борнео мы никогда не обсуждали.