Астральный романс

…Чу Ваньнин более не торопился домой — он попросту не видел в этом смысла, учитывая, что Мо Вэйюй перестал к нему прикасаться и теперь держался на достаточном расстоянии. Временная неловкость быстро сменилась пониманием, что доктор не только не сделал ничего предосудительного, но и вправду помог ему согреться: профессор бы так и продолжал сидеть в мокрой одежде, если бы не настойчивость Мо Жаня, попирающая все приличия, но при этом уместная. Профессор Чу старался не думать, что эти прикосновения вызвали в нём, помимо прилива крови к успевшим заледенеть конечностям. Заострять внимание на этом не стоило: он ведь знал, что доктор не особенно разборчив в своих связях. Стоило только припомнить Жун Цзю, или то, как Мо Жань ни с того ни с сего полез с поцелуями посреди сеанса — разве этого было мало, чтобы получить представление о характере Мо Вэйюя и его предпочтениях? Даже если бы он стал вдруг проявлять интерес к Чу Ваньнину, это бы ни к чему не привело. Непостоянство и разнузданность здесь шли рука об руку. Не стоило себя накручивать — тем более, могло статься, что Чу Ваньнину всё это просто померещилось. Кто виноват, что от нескольких поглаживаний у него вдруг замкнуло контур в голове, а по спине прошибло волнительной дрожью? …Стоило признать совсем другое: заботливый Вэйюй был вполне неплох: настолько, что Чу Ваньнину на какое-то время даже удалось забыть о случившемся ранее. По сути, он должен был бы чувствовать ужас, находясь с Мо Жанем, однако… ничего подобного не происходило. Напротив! Ужасало другое: Вэйюй, при всей своей ребячливой глупости, непоследовательности и любви к шарлатанским шоу, ему начинал всерьёз нравиться. Чу Ваньнин признавал: ему было приятно чувствовать, как весь путь до Ковент-гарден Мо Жань сжимал его ладонь в своей — безусловно, только лишь из крайней необходимости. По некой невероятной причине ему нравилось, как Мо Вэйюй проявлял заботу. Более того — не принимал возражений. Это безмерно раздражало, нарушало границы, однако… всё ещё отдавалось в груди лёгким жаром. В конце концов, Чу Ваньнин ведь был всего лишь человеком, у него были свои слабости. Конечно, он легко обходился без посторонней заботы, но отказываться от неё никогда бы не стал. — Я не против остаться дольше, — тихо сказал он, когда Мо Жань спросил, не хочет ли он отправиться домой сразу же после конца второго акта. Ещё одна слабость. Профессор Чу разрешил себе проводить время в компании Мо Жаня, поначалу посчитав, что так глупый доктор хотя бы будет у него на виду — а, значит, в безопасности… Теперь же приходилось признать, что вечер в компании Мо Жаня действительно не то, чтобы совсем уж плох. Профессору никогда не нравились представления в Пекине, и уж тем более он не был в восторге от того, что лицезрел сейчас на сцене — но присутствие глупого доктора делало происходящее сносным. К тому же, было видно, что сам Мо Жань действительно наслаждается постановкой, но… переживает, что профессору Чу такое времяпровождение не по душе. — Вы уверены, что этого хотите? — последовало ещё одно недоверчивое уточнение. — Вы сами сказали, что с детства любите театр. Здесь неплохо, — Ваньнин ощутил ответное волнение, замечая, что Вэйюй, похоже, действительно… нервничает? Всё это так разительно отличалось от произошедшего с ними вечером у Морриса, что казалось почти нереальным. Ему хотелось спросить Вэйюя, зачем тот в принципе навязался ему в компанию — неужели, правда, верил, что глупый план отдыхать по очереди сработает?.. Что, если Тасянь-Цзюнь снова займёт тело Мо Вэйюя, а Чу Ваньнин в это время уснёт? “Гениально.” Но профессор Чу согласился на предложение Мо Жаня вовсе не потому что ему в тот момент не пришла в голову такая возможность — скорее, он подумал о том, что Тасянь-Цзюнь угрожал расправиться с Мо Жанем. Он рассудил, что им лучше теперь действительно держаться вместе — так, по крайней мере, есть шанс, что они успеют прийти друг другу на выручку, случись что с кем-то из них. Всё это в итоге привело к этому странному моменту: Мо Жань был обходителен, проявлял внимание и, казалось, заботился о Ваньнине — что до последнего, мужчина понятия не имел, как на всё это реагировать. Он понимал, что должен как-то не то отблагодарить доктора, не то… сделать какой-то ответный жест, а потому, на пару мгновений задумавшись, предложил: — Мы пробудем здесь ровно столько, сколько тебе захочется. Хоть до утра. Затем я приглашаю тебя к себе — думаю, после бессонной ночи нам обоим нужно отдохнуть, а у меня имеется недурная гостевая спальная… Внимание Мо Жаня мгновенно переключилось на мужчину. — Нам не стоит разделяться, — он словно ожидал какой-то реакции от Чу Ваньнина на свои слова, и, когда её не последовало, добавил. — Имеет смысл отдыхать в одной спальной, профессор. Чу Ваньнин пару секунд продолжал смотреть на Мо Жаня с выражением, которое трудно было в принципе прочесть: он словно не вполне осознавал сказанное. Затем медленно покачал головой: — Это исключено. — Почему? — Потому что в моей спальной комнате нет места для двоих. Тебе некуда будет лечь. Мо Жань фыркнул: — Да я могу лечь и на полу, мне без разницы!.. Чу Ваньнин, услышав это, лишь недоверчиво уставился на Мо Вэйюя. Затем, продолжая качать головой, вздохнул: — Ты не понимаешь… Мо Вэйюй, вероятно, мог бы подумать, что дело было в нежелании мужчины ночевать с ним в одной постели, но Ваньнина беспокоило не это: у него действительно уже какое-то время спальная напоминала из-за частых бессонниц рабочий кабинет, со всеми сопряжёнными с этим последствиями: обилием книг на прикроватных тумбах, на креслах, и даже на полу. Он не позволял слугам убирать их, и совершенно точно не был готов, что среди них окажется ещё и… сопящий во сне Мо Жань. А что, если доктору взбредёт в голову навести порядок?.. Сама идея казалась ужасающей. …Артисты ещё несколько раз выходили на бис и исполняли теперь песни, не относящиеся к бурлеску, в сопровождении всё того же неутомимого оркестра. Гости не торопились расходиться, и Чу Ваньнин постепенно втянулся — по крайней мере, больше не чувствовал себя чужаком среди всеобщего весёлого восторга. Мо Жань время от времени комментировал выступления, рассказывая истории, связанные с той или иной сценой или композицией, и это было довольно забавно. Если бы Чу Ваньнин не знал истинной цели их пребывания в Ковент-гарден, он мог бы притвориться, что отлично проводит время в компании близкого друга… если бы у него, конечно, таковой имелся, Сюэ Чженъюн — не в счёт. Он вдруг подумал, что человек вроде Мо Вэйюя ему действительно импонирует, если отбросить разницу в возрасте и нарочитое желание последнего найти себе неприятности. Если бы доктор Вэйюй был более степенным и не генерировал вокруг себя столько шума и проблем, Чу Ваньнин бы даже всерьёз задумался о том, чтобы помочь ему свернуть с сомнительного пути шарлатанства на тропу классической психиатрии, и даже порекомендовал его в Венский университет, где прежде читал лекции до переезда в Англию. Мо Вэйюй не был глуп, и он определённо нуждался в некоторой помощи, даже если сам о том не подозревал. Вот только был ли Чу Ваньнин сам в том положении, чтобы кому-то помогать?.. …Вернулись они оба в Хампстед уже перед рассветом — экипаж, который им обоим был так необходим у Морриса, стоял как ни в чём не бывало под домом. Им открыл сонный слуга… впрочем, его сонливость как рукой сняло, стоило ему только увидеть безнадёжно испорченный светлый плащ профессора. — Профессор Чу!.. Мы думали, вы… вернулись ночью? — В каком смысле? — Чу Ваньнин устало покачал головой, а затем, махнув рукой, сменил тему. — ….Этот молодой господин сегодня остаётся у нас, приготовьте для него гостевую спальную. Он прошёл в дом и практически сразу, не оборачиваясь и не проверяя, следует ли за ним Мо Жань, поднялся к себе. — Профессор Чу!.. Ваша одежда… вы ведь так можете и простудиться! — Тогда после того, как приготовите для моего гостя комнату, вскипятите воду для купания, — раздражённо фыркнул Ваньнин. Он находился уже на лестнице, и было видно, что твёрдо намерен уединиться. — Профессор Чу!.. — неожиданно окликнул его Мо Жань. — Постойте! Он нагнал Ваньнина уже на пролёте второго этажа. Чу Ваньнин наконец обернулся к доктору: — В чём дело? — Что, если с одним из нас что-то всё-таки случится?.. — В ванной?.. — Чу Ваньнин сощурился. В тёмном взгляде читалось очевидное: “не говори, что боишься утонуть— всё равно не поверю.” Мо Жань растерянно повёл плечами, а затем смущённо рассмеялся: — Что, если вы тоже останетесь в гостевой комнате, профессор? Со мной?.. Сколько ни пытался придумать какую-нибудь причину для отказа Ваньнин, сделать этого он так и не смог. — Ладно. Он всё ещё не был уверен, что идея позвать Мо Жаня в свой дом была такой уж удачной — в конце концов, допустим, тот проведёт у него несколько дней, или даже неделю… решит ли это создавшуюся проблему? Ответ казался очевидным. Но всё же думать о том, что Тасянь-Цзюнь может использовать Мо Вэйюя в своих целях или — хуже того — навредить глупому доктору — было невыносимо. Мужчина вздохнул: — Я приду в гостевую спальную чуть позже. У меня всё ещё есть незавершённые дела. Его дела состояли в том, чтобы всё-таки как следует согреться в горячей воде, сменить одежду и морально настроиться на то, что они с Мо Вэйюем будут спать под одной крышей. Казалось бы, в этом не было ничего нового: в монастыре, где он вырос, он ночевал с другими младшими послушниками, посещал вместе с ними купальню. Вот только никто из них не был похож на Мо Вэйюя, и — совершенно точно — не заставлял Чу Ваньнина ощущать себя неловко. О том, чтобы оказаться с Мо Жанем в одной постели — или, тем более, купальне — не могло идти и… — Я подготовила для вас с гостем горячую воду, — вмешалась Лин-эр, служанка. — В банной комнате… Ваньнин хмуро уставился на розовощёкую смуглую девицу, которая, казалось, не понимала сути его заминки. — Банная комната?.. — Мо Жань, казалось, вообще ни капли не смутился. — Куда идти-то?.. Чу Ваньнин мысленно воздел глаза к небу, понимая, что, похоже, неловко было из всех троих ему одному — но это, чёрт возьми, был его дом!.. — Я покажу… — Лин-эр мягко улыбнулась, сверкая глазами, и профессор Чу вдруг осознал, что закипает похлеще таза с водой, разогретого заботливо слугами. — Я сам!.. Он раздражённо взмахнул руками, направляясь к нужной двери. — Что это с ним?.. — послышался изумлённый голос Лин-эр, но Мо Вэйюй не ответил. Он действительно поспешил за Чу Ваньнином — едва не сбиваясь с ног, словно боялся заблудиться среди двух дверей на этаже, если упустит профессора из виду. . — Похоже, нам вскипятили одну воду на двоих, — мрачно озвучил свои худшие опасения Чу Ваньнин, распахивая дверь и хмуро меряя глазами окутанную густым ароматным паром комнату. В центре располагалась небольшая выгнутая ванна на бронзовых литых ножках-лапах. У её изголовья Лин-эр оставила кувшин, мыльные принадлежности и свежие полотенца. Мо Жань, пожав равнодушно плечами, прошёл внутрь и спокойно принялся раздеваться: быстро стянул с себя сюртук и завозился с шейным платком. Ваньнин продолжал стоять в дверях, так и не понимая, как лучше поступить: хлопнув дверью, оставить наглого гостя блаженствовать в горячей воде, а самому отправиться в свой кабинет и попытаться вместо вожделённой ванной согреться алкоголем, или всё-таки намекнуть Вэйюю, что замёрз, и, к тому же, старше по возрасту — неужели европейскую молодёжь никто не учил уступать старшим?!.. — Профессор Чу, закройте дверь — пар выходит, — промычал Мо Вэйюй сквозь плотную ткань рубашки, которую тем временем активно стягивал с широких плеч. Чу Ваньнин наконец отмер и всё-таки шагнул внутрь. К счастью, пара было действительно много, он густым маревом расползался от воды по комнате, частично перекрывая обзор — однако даже в условиях относительно ограниченной видимости трудно было не обратить внимание на перекатывающиеся мышцы под оливковой кожей. Во рту у профессора Чу внезапно отчаянно пересохло — запоздало он начал жалеть, что не выбрал вариант с тем, чтобы сбежать и напиться. Мо Жань стоял к нему вполоборота, преспокойно расстёгивая лацбант брюк, пальцы неторопливо возились с пуговицами… — Почему не раздеваетесь? — А?.. — Чу Ваньнин, кажется, слишком уж пристально глядел на Мо Жаня, а потому не сразу понял, о чём тот спрашивает. — Я не думаю, что мы поместимся в одной ванной. Нет… — он прочистил горло, не понимая, что именно хочет добавить, чтобы подчеркнуть невозможность совместного купания. На самом деле, ёмкость была достаточно просторной, двое вполне могли бы в ней поместиться. Да и не было ничего постыдного в том, чтобы двое мужчин принимали ванну вместе — Лин-эр, к примеру, даже в голову не пришло смутиться этому факту. Проблема была в самом Чу Ваньнине — и в его нежелании оказаться в ограниченном пространстве вместе с раздетым Мо Жанем. От одной лишь этой мысли становилось не по себе — что уж говорить о том, чтобы очутиться в столь неприличной ситуации на деле. К несчастью, видимо, это лишь его собственное воображение выносило происходящее за рамки приличий — Мо Вэйюй, казалось, ни о чём таком даже не помышлял. — Почему же не поместимся?.. — доктор внезапно отвлёкся от своих брюк, поднимая полные недоумения глаза на Ваньнина. Лучше бы он этого не делал!.. Раскрасневшийся от горячего пара, по пояс раздетый, он вызывал в профессоре Чу мысли, далёкие от Дао, и совсем не связанные с его изначальным намерением находиться с доктором поблизости из желания защитить. Нет, профессору Чу всё-таки не следовало оставаться в банной комнате! Он в ужасе осознал, что его член уже некоторое время заинтересованно подёргивается — вероятно, всё дело было в том, что он слишком пристально наблюдал, как капли конденсата собираются на коже Мо Жаня и влажными дорожками соскальзывают по мускулам вниз… Ради всего святого, Мо Вэйюй был глупым молодым доктором, который флиртовал со всем, что движется! С какой стати Чу Ваньнин вдруг начал замечать в нём не только невыносимую бестолковость, но и широкие плечи, заразительную улыбку и… длинные крутые пальцы, воспоминания о прикосновении которых до сих пор обжигали лодыжки?.. Казалось, даже упрямые завитки длинных волос у шеи Вэйюя кудрявились как-то уж слишком зазывно… — Профессор Чу, вода остынет, а я не стану принимать ванну без вас, — напомнил Мо Вэйюй. — Мы оба вымокли ночью под дождём, и, если вы подхватите лихорадку, не сможете сопротивляться Тасянь-Цзю… Чу Ваньнин сузил глаза, перебивая его: — Я уже передумал купаться. — …… — Мо Жань потрясённо захлопал ресницами. — Мне достаточно тепло, — Ваньнин развернулся к двери, стараясь даже не смотреть в сторону полуобнажённого молодого мужчины. Он знал, что покраснел до корней волос — кровь отчаянно стучала в ушах. Страшно было даже представить, что он разденется перед Мо Жанем. У него не было ни литых мускулов, ни смелости… одно дело — позволять рвать на себе рубашку в теле Жун Цзю, совсем другое — демонстрировать собственное уродство. Внезапно ароматическое лавандовое масло в сочетании с паром так защекотало нос, что он несколько раз подряд чихнул. Глаза заслезились. — Чу Ваньнин, — окликнул его Мо Жань, — вы ведь замёрзли из-за меня, дожидаясь меня ночью на улице. Вы так простудитесь. Прошу… не нужно меня стесняться. Хотите, я не буду смотреть — завяжу себе глаза платком?.. Ваньнин закусил и без того многострадальную губу. Каким образом Мо Жань собирался мыться, если он не будет ничего видеть, он не представлял — однако мысль эта была для него куда более приемлемой. Однако, если он согласится, не будет ли это слабостью — всё равно, что без слов признаться, что присутствие Мо Вэйюя в ванной его смущает?.. Ради всего святого, они ведь оба мужчины!.. Чу Ваньнин взял себя в руки. Приподняв подбородок, хмыкнул: — Кто здесь стесняется? В следующее мгновение несколькими ловкими движениями стянул шейный платок и принялся расстёгивать жилет и рубашку. Непослушные пальцы едва заметно дрожали, однако густой пар должен был скрыть эту глупую нервозность. Он не собирался позволить Мо Жаню видеть, насколько ему неловко. Если тому будет неприятно смотреть на его не такое уж спортивное тело — что же, доктор сполна это заслужил. Поделом!.. Не всем быть атлетами. Ваньнин раздевался так решительно, что едва не выпрыгивал из вещей. Оставшись в одних панталонах, он поднял на Мо Вэйюя полный вызова взгляд и шагнул к ванне. — Вода остывает. Сцепив зубы, он опустился в разогретую едва ли не до кипятка воду. Да, его лицо, шея и грудь были красными — но, в конце концов, в помещении было так жарко, что он вполне мог раскраснеться вовсе не от смущения. Какое дело было до этого Мо Жаню?.. Пока он сердито вспенивал брусок мыла, вода несколько раз плеснулась об борта, поднимаясь на уровень выше — а затем напротив Ваньнина расположился полностью обнажённый Мо Жань. С какой-то стати он снял исподнее, так что сквозь всё ещё прозрачную воду легко просматривалось всё то, на что приличные люди предпочли бы не смотреть. Чу Ваньнин закашлялся, и едва не выпустил мыло из рук — но вовремя перехватил его на лету. Член Мо Жаня был по какой-то причине напряжённым — и таким длинным, что головка на несколько миллиметров выныривала время от времени из-под воды. Лучше было бы просто сразу вымыть с мылом себе глаза, чтобы ослепнуть!.. …Мо Жань лениво вытянул длинную ногу, соприкасаясь ею в воде с бедром профессора Чу, и, когда тот, намеренно избегая смотреть куда-либо ниже, остановился на лице доктора — обаятельно заулыбался, плутовато прищуренный взгляд сверкнул лиловыми искрами. — Тепло. Хорошо… Чу Ваньнин поджал губы и продолжил энергично намыливать руки и шею. — Профессор Чу… Голос Вэйюя в этот момент стал мягким, словно мёд — от его сладости по коже мужчины прошёл мелкий озноб. Чу Ваньнин зажмурился и, задерживая дыхание, с головой погрузился в воду, пытаясь успокоиться и — заодно — заглушить любые внешние звуки. Несколько секунд покоя в горячей воде — а затем он вдруг осознал, что Мо Жань прикасается к своему члену. Намыливая его. Прямо под водой. Твою ж мать!.. Он резко вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух. — Профессор Чу, в чём дело?.. Вода уже полностью укрылась хлопьями мыльной пены, так что различить, что происходит внизу, было практически невозможно. Чу Ваньнин собирался выбираться. Он ухватился за бортики, однако Мо Жань внезапно перехватил его колено: — Постойте! Я могу помочь вам вымыть голову… Чу Ваньнин ощутимо вздрогнул, мыльные пальцы заскользили по полированным стенкам ванны. В одно мгновение он полетел прямо на Мо Жаня, теряя опору. В последнюю секунду каким-то образом вцепился в тонкую штору, наполовину обрывая её с колец — и только потому не расшиб себе лоб. Некоторое время потребовалось, чтобы просто отдышаться и опомниться, борясь с головокружением от слишком горячего и влажного воздуха, ещё немного — чтобы осознать, что он практически придавил собой Мо Жаня. Не то, чтобы тот был очень против, потому что его член сейчас весьма красноречиво упирался профессору прямо в пах. К ещё большему ужасу Чу Ваньнина, он вдруг отчётливо понял, что и сам возбудился так сильно, что его достоинство буквально пульсировало, тараня Вэйюю живот сквозь тонкую ткань панталон, которая мало что теперь скрывала. — Ванна очень скользкая, — хрипло пробормотал он, чувствуя, что должен что-то сказать и искренне желая провалиться сквозь землю. — Ага, — Мо Жань заговорил где-то над его ухом, густой тёплый поток воздуха щекотнул обнажённую влажную кожу, вызывая новую волну головокружения. — Я не ударил вас?.. — Нет, — Мо Вэйюй вдруг тихо рассмеялся, качая головой. Завившиеся от влаги волосы упали на лоб, несколько капель покатилось по носу. Чу Ваньнин завороженно смотрел на них, оглушённый происходящим. — Профессор Чу лёгкий, словно пушинка… А вот это уже заставило Чу Ваньнина наконец собраться. Он резко отстранился, а затем кое-как, помогая себе руками, выбрался из воды. С него было достаточно приключений на эту ночь, плавно перешедшую в утро. Наскоро вытирая остатки пены полотенцем, он не решался повернуться к Мо Жаню лицом. — Гостевая спальная — на этом же этаже, первая дверь налево. Не заблудитесь. Он выскочил из банной комнаты так быстро, словно за ним гнались.