Потерянное и обретённое

Она выглядывает из-под тёплого одеяла и хмурится. За окном снежная метель, буря пришла с самого верховья северных гор и теперь пугающе выла на улице, взметая холмы сугробов. Девушка снова прячет нос и стискивает зубы, когда чувствует новый спазм внизу живота. Врач говорил, что ее цикл может быть достаточно нестабилен из-за стрессовой ситуации, которую она пережила, но течка началась неожиданно, практически через месяц, когда уже совсем про нее забылось. Сердце стучало учащенно, затрудняя дыхание и сдавливая грудную клетку. На лбу проступила испарина, прозрачные бусинки пота стекали по вискам и впитывались в волосы. Чонгук ушёл к доктору около получаса назад. Она понимала, что в такую погоду даже волку будет трудно перебирать лапами, двигаясь сквозь бурю, но волнение все равно сковывало все внутри леденящим страхом. Сумин отложила книгу, которую читала, и зарылась в кофту альфы плотнее, чувствуя себя так намного безопаснее. Одежда хранила его терпкий запах, поэтому внутренняя омега успокаивалась и боли в животе притуплялись. В эти дни особенно сильно выявляется потребность в заботе и комфорте, которую Чонгук даёт ей с лихвой. Однако и он очень переживает, ведь не знает, как помочь, хотя ощущает всю боль на себе. Он слишком чувствителен к ней, словно связанный воедино, перенимающий на себя любое ее состояние. Сумин вздрогнула, когда услышала хлопок снизу. Она выдохнула облегченно, будто с ее плеч свалился тяжелый камень. Альфа закрыл входную дверь в прихожей ногой, ставя пакеты с продуктами и лекарствами на тумбу. Он осторожно, но быстро стягивает мокрую от снега куртку и весит ее на крючок. Вода начинает капать, постепенно образуя небольшую лужу на полу. Он не замечает, стягивая ботинки и хватая пакет из аптеки. Волк проходит в комнату. Приглушённый свет бра отдаёт желтым свечением, создавая уютную, тёплую атмосферу. Он разглядывает комочек одеяла в полумраке и ступает тихо, боясь разбудить. Но омега двигается, показывая тем самым, что ждёт его. — Кроха? — ласково зовёт парень, шурша упаковками. — Моя хорошая, взгляни на меня. Не прячься. — в ответ Сумин робко показалась, словно крольчонок из норки. Лицо Чонгука расплылось от улыбки, точно ещё немного и треснуло бы от переполнявшего его удовольствия. — Я купил тебе много вкусняшек. — Да? — слабым, но заинтересованным голосом спрашивает девушка. Ее глазки любопытно блеснули. Он подошёл ближе и поправил плед поверх одеяла, но омега не отпустила его, обращая красный от напряжения и слез взгляд на пару. Она шмыгнула носом и протянула руку, хватая альфу за запястье. Волк тут же оказался подле, опускаясь на корточки, чтобы быть на уровне женского лица. Он обеспокоенно оглядел ее, поглаживая большим пальцем тыльную сторону мягкой, тонкой руки. — Ещё я принёс лекарства. Врач выписал мне рецепт, я купил все, что может помочь. Сейчас станет полегче. — Больше не уходи. — она всхлипывает и обидчиво хмурится. Это болью отзывается в его сердце и он мотает головой. — Ни за что. Только наберу тёплой воды и сразу к тебе, хорошо? Сумин молча кивает и морщится от боли, пока Чон твёрдым шагом проходит в ванную комнату. Шумит вода. Когда волк возвращается, то откидывает ненадолго плед, чтобы расположить резиновую грелку в области ее живота. Девушка тут же прижала ту ладонью и парень вновь накрыл ее одеялом по плечи. Су устало выдохнула и попробовала улыбнуться. — Спасибо… — Отец сказал, что завтра должна быть охота. Мы шли бы в горы. Но я отказался. — Зачем? — удивилась, расширяя глаза. — Ради меня? — Да. Ради тебя. Я ни за что не оставил бы свою омегу в такой период. — Почему ты не сказал раньше? Я бы уговорила тебя идти. — Вот поэтому и не сказал. — усмехнулся альфа и мягко погладил ее по волосам, заправляя мешающиеся пряди за ушко. Внешне он был спокоен, его стойкий, насыщенный, но ненавязчивый аромат распространялся по комнате, смешиваясь со сладким женским, успокаивая накалённые рецепторы. Единственное, что выдавало его состояние, это лихорадочный блеск алых глаз. За монолитной невозмутимостью стояло волнение и желание, которое он подавлял, утихомиривая внутреннего зверя силой. Сейчас с омегой хотелось находиться все время, а если он будет думать о том, как же сводит зубы от ее запаха и проходит жар по загривку, а не о том, как помочь и утешить, у него не получится быть рядом с ней так много, как хочется. Пока он стоял на кассе в магазине, то чудом не сорвался на продавца, будто специально медленно пробивающего продукты. Впрочем, сына вожака обслужили в более ускоренном режиме, когда он зарычал на рядом стоящего директора отдела. Чонгук никогда не бегал так быстро в зимнюю, ночную пургу, как в этот вечер. Казалось, он мобилизовал все свои силы, чтобы Сумин не ощутила его долгого отсутствия. Однако, кажется, альфа все-таки задержался, и он уверен, что все дело было в нерасторопной очереди в местном супермаркете. — Гук-и… — позвала омега и он тут же склонился ближе. — Что такое, принцесса? — Почитаешь мне? У меня расфокусированное внимание, все буквы расплываются. — Конечно. — парень оглянулся в поисках книги и когда нашёл, потянулся за небольшим корешком. Он осторожно перебрался к девушке и лёг за ее спиной, с неким благоговением замирая, когда она кладет свою голову на его вытянутую свободную руку. — Сто двадцать шестая страница. Самый верх. — «Лилиан Дюнкерк в какой-то невероятной уверенности ожидала конца гонок. Зажужжал мотор, все ринулись к барьерам и вытянули шеи…» — послышался тихий, грудной тембр мужского голоса. Она сразу с наслаждением закрыла глаза и улыбнулась, ловя каждую интонацию и эмоцию в любимом теноре. Боль постепенно притуплялась. Убаюканная теплом, исходящим от грелки, сильным запахом альфы и его чарующим голосом, девушка задремала. Чонгук дочитал до конца главы и когда услышал равномерное дыхание под своим боком, замолчал. Он закрыл книгу и отложил в сторону, после чего осторожно, наблюдая за тем, не тревожит ли сон Сумин, тоже лёг, не убирая свою руку из-под ее головы. Альфа ласково обнял посапывающий комочек одеяла и прижался лбом к спине напротив, прикрывая глаза. Зверь внутри наконец был спокоен и жался к рёбрам, позволяя заснуть. За окном все ещё выла вьюга, бросающая снег прямо в стекло окна. Но дома было очень тепло. На первом этаже работал камин, а рядом с девушкой находился волк, который вполне бы мог сойти температурой своего тела на прекрасную, большую печку. Эту снежную ночь они проспали в полной тишине, в обнимку и самые счастливые. *** — Точно можно? — бубнит из-под красного шарфа Сумин, цепляясь пальцами в варежках за куртку парня. Альфа поворачивается, смотря на неё периферическим зрением. Половину его лица закрывала горнолыжная маска. Коричневые волосы выбивались из-под шапки и она каждый раз поправляла ее, чтобы от силы попутного ветра та не слетела. — Я уверен. Знаешь сколько ему лет? Он ведь старше динозавров. — Ну, конечно. До них ещё ничего не было. Чонгук усмехнулся и дёрнул за ручки снегохода, заставляя машину порыкивать в тишине ледяной пустыни. Ветер трепал щеки и заставлял щуриться. На ресницах уже давно виднелись белые комья инея. — Лёд толстый. Он существует на этом озере с самых времён освоения первыми северными волками территории. Не бойся. — она вжалась в его спину. — Только осторожно. — Разумеется. Станет страшно — скажи, мы тут же уедем. Девушка скромно угукнула и напряжённо умолкла. Снегоход тронулся с места. Под лыжней и гусеницей сзади затрещал снег, мотор заглушил вой пустоши. Они выехали на толстый лёд. Впереди простирался великолепный пейзаж, состоящий из посеребрённых высоких елей, по бокам возвышались каменистые склоны горных пород, окаймляющих ярко-синее озеро, покрытое толстой корой многовекового льда. Она выпрямляется и восхищённо разглядывает окружающую природу, чувствуя внутри такой детский восторг, словно они с альфой попали в самую настоящую сказку. Девушка опустила голову, смотря на своё отражение. Местами лёд был припорошен снегом, но в большей части она могла видеть кристальную чистоту озера, длинные трещины на поверхности и даже древние камни на дне. — Боже мой, Чонгук! Это просто великолепно! — восторженно отзывается она. — Если подъехать близко к скалам, можно увидеть в острых заледеневших сталактитах цвета северного сияния. — Невероятное место. — Хочешь услышать, как говорит лёд? — А он говорит? — омега вскинула брови. — Если прислушаться, то да. Он расскажет тебе свою легенду, о том, как появился здесь и как долгие годы был для волков нашей стаи переходным путем заместо опасного горного перевала. — Чонгук вдруг медленно остановился. Урчание мотора постепенно сошло на нет. Сначала она услышала лишь привычный шум ветра, шёпот снежной пустыни, но вскоре ее слух уловил еле различимый треск. Девушка даже наклонилась, чтобы понять, что ей не показалось. Но нет. Лед действительно говорил. Он издавал мистические, поистине космические волновые частотные звуки, от которых у неё по коже побежали мурашки удивления. Булькающее, трескающее льдистое зеркало, глядя сквозь которое словно можно было бы попасть в совершенно другой мир, заставил ощутить радость внутри от подобного чуда Земли. — Слышала? — Чонгук, это волшебно. — широко улыбнулась Сумин и вновь прижалась к альфе, обняв его за талию. Его чёрная болоньевая куртка зашуршала. — Мы с мамой часто лежали здесь и слушали. Звуки похожи чем-то на стоны китов. — Согласна! А мы полежим тоже? — Я бы с удовольствием, кроха, но ты совсем недавно после течки. Лучше быть в тепле первое время. Нельзя простужаться. — Ты прав. — он уловил в ее голосе печальные ноты и поджал губы. Парень задумался и хитро сощурил раскосые глаза, когда в голову ему пришла интересная идея. — Принцесса, держись за меня крепко. — она даже не успела спросить «зачем», как вместо этого слова из ее рта вырвался удивлённый вскрик. Альфа резко сорвался с места, взметая клубы снега. Выворачивая ручки снегохода, он разгоняется, и когда красная стрелка приближается к максимуму, Чонгук начинает кружить. Лёгкий дрифт на льду вызывает у неё заливистый смех. В лицо ей летят пригоршни холодных снежинок, которые тают сразу, как только попадают на ее тёплую кожу. Сумин визжит и прячется за капюшон волка, на что парень смеётся. Снегоход замедляется, но Чонгук вскоре вновь набирает скорость, чтобы выехать со льда обратно в степь. Она провожает взглядом простирающееся на целые метры ледяное озеро и прижимается к спине своего альфы, с умиротворённой улыбкой запечатлевая в голове заснеженные пейзажи территорий клана. *** В комнате пахнет еловыми ветками, терпким имбирем и сладостью какао с зефиром. Украшенная елочка мерцает в приглушенном теплом свете, переливаясь яркими цветами лампочек гирлянды. Над головой висят хлопушки и украшения из бумаги, сделанные ею и детьми перед самым праздником в детском саду. Ее сияющие глаза с небольшой лукавостью смотрели в сторону арки в гостиную, пока ладони упаковывали подарки, создавая шелестящий шум. Она поджала под себя ноги и села на колени, расположившись на ковре около камина. Трещали дрова, от которых изредка летели огненные искры. За окном снег падал крупными хлопьями, а сугробы возвышались на заднем дворе причудливыми холмами. — Чем это моя девочка шуршит? — вдруг раздаётся мужской голос позади и она охает испуганно, тут же оборачиваясь и спешно пряча все за спину. Ее брови грузно насупились, а губы обидчиво надулись. — Чонгук! — Я не видел! — отозвался волк и сразу закрыл ладонью глаза. — Честно-честно! — Выйди! Весь сюрприз испортишь! — шикнула омега, слыша шаги из коридора. В проеме показалась любопытствующая голова Тэхена. — Мой племянник снова суёт нос туда, куда не следовало бы. — недовольно фыркает мужчина и берет младшего под руку, чтобы увести из комнаты на кухню. — Но я не хочу уходить! — протестует альфа, вызывая у Сумин смущенную улыбку. — В духовке уже ждёт замечательный стейк. Пойдём. — Думаешь, что я куплюсь? Тэхен ухмыляется. — Два стейка. — Хорошо, я подумаю. — Девушка никуда не денется, если ты отлучишься на пару минут. — Су? — зовёт ее Чонгук и она отвечает мягким голосом. — Все в порядке. Тебе нельзя видеть подарки до начала. Такие правила. Я скоро приду к тебе. — Если не придёшь, я вернусь. — предупреждающе заявил волк, вызвав у Тэхену снисходительную усмешку. Он заломил брови и скорчил гримасу. — Звучит угрожающе. — протянул старший, все-таки с силой уводя строптивого племянника. Девушка проводила их крупные силуэты взглядом и облегченно вздохнула, вновь доставая из-под елки почти упакованные презенты. — Большие дети… — пробубнила, завязывая красивый бант на одной из коробок. Она оглядела подарок с любовью и надёжно спрятала, напоследок заглянув под дерево и с предвкушением улыбнувшись. На кухне разносились чарующие ароматы еды. Такие, от которых во рту невольно собралась слюнка. Сумин встретилась робким взглядом с Чонгуком и он помахал ей, намекая тем самым, чтобы она подошла. Альфа сидел за столом и уже уплетал за обе щеки какую-то выпечку, слушая рассуждения Тэхена о современной философии, но в то же время пребывая где-то в своём мире, где есть только он и его омега. Ей же все ещё было неловко находится в узком семейном кругу и причислять себя к родственникам вожака. Впрочем, отец Чонгука постоянно называл ее «невесткой», чем заставлял все время краснеть, пока же сам сын главы клана удовлетворенно соглашался и обнимал ее крепче. Она действительно обрела семью в лице Чонов, несмотря на то, что потеряла когда-то свою собственную. Сумин улыбается, наблюдая за парнем, который раздражает своего дядю тем, что не обращает на него внимание. Тэхен цокает и полностью погружается в готовку, постоянно сверяя минуты на настенных часах. До Рождества оставалось совсем немного и ее сердце трепетало в таком волнении, что все звуки вокруг пропадали, оставляя место стуку сердцебиения. Она мяла пальцы и жевала нижнюю губу, переживая, ведь для неё это был первый праздник рядом с альфой и его семьей. Задумавшись, омега вздрагивает, когда слышит звонок в дверь. Чонгук сразу подрывается с места. — Отец пришел. — быстро говорит и выходит в коридор, отряхивая руки от крошек о джинсы. На кухне воцаряется тишина, нарушаемая разве что только шипением сливочного масла на сковороде. Сумин ощущает, как желудок внутри делает кульбит, но старается улыбаться. — Он на тебя смотрит так, словно готов прямо сейчас закрыть своей грудью от опасности. Северные волки отличаются преданностью, но для моего племянника ты всё и даже больше. Никогда не сомневайся в том, что мы все тебя любим. Для меня ты, как младшая сестра, для моего брата, как дочь. Для Чонгука — жизнь. — мужчина поворачивается к ней. — И ты теперь дома. Девушка чувствует, как в груди разливается тепло от таких приятных слов. В душе расцветают настоящие сады вопреки тому, что на улице снегопад и разгар зимы. Ее нутром правила всеобъемлющая любовь, согревающая собою. Теперь ей даже не верилось, что когда-то она считала, словно все потеряно и смысла больше нет. Есть. Во всем, что ее окружает. В том, что она обрела.