Семья.

*** Глеб с Ясей прошли в гостиную, чуть смущаясь и отстраняясь друг от друга, чтобы родители ничего не заметили. Яська подошла к сестре, и чуть слышно прошептала: – Спасибо... – Помаду с Глеба сотри, конспираторша – поддела Стася близняшку. *** – Так, господа, прошу к столу – Паша разложил в тарелки душистый картофель и курицу. – Да-да, давайте шустрее, а то не успеем все конкурсы провести. И для начала все по очереди вытянут из этого пёстрого колпака пожелания на следующий год. – Увлечённо просила Стаська. Озорница и вертляаая девчушка с фонтаном идей. Взрослые покорно подчинились, к тому же это действие объединяло всех и создавало праздничную атмосферу. Глеб и Яся уже вернулись и старались держаться друг от друга поодаль. Рыковы и Кулыгины играли в "Крокодил", "Двенадцать записок" – так они искали подарки. Марина Леонидовна приглядывала за Богданом, потому что он отказался принимать участие в играх, зато очень желал запустить фейерверк. – Бабушка, сказано отойти на пять метров. Марина попятилась назад, остальные наблюдали фейерверк с террасы. Глеб едва касался пальцев Яси, она расплывалась в улыбке от его робких прикосновений. Стася перевела взгляд на часы — 23:50. – Товарищи, через десять минут Новый год, проходим к столу, не толпимся! Рыковы и компания спешно заняли места, Павел открыл шампанское и разлил по бокалам. Богдану, разумеется, налили детского, но он, похоже, не обижался. Куранты отбивали двенадцать, все чокнулись бокалами и проскандировали – С Новым годом! С Новым годом! С Новым годом! После Павел, Ольга и Костя с Раей остались танцевать, Марина Леонидовна проследила за Богданом, тот отправился в свою комнату смотреть фильмы, клятвенно обещая бабушке после лечь спать. – Бабуль, иди, я прослежу, чтобы Богдан не солгал. – с задором сказала Стася. Аверина попрощалась и поехала домой. *** Яська затащила Глеба в свою комнату. Лунный свет освещал её стройные изящные руки, локоны кокетливо спадали на плечи, и Глеб потянулся к ней за поцелуем. Сейчас он мог не стесняться своих чувств, весь вечер он не сводил с неё глаз, а теперь, при свете луны она казалась ему ещё прекраснее. – Подожди – с дрожью в голосе сказала она и закрыла дверь на замок, повернув его таким образом, чтобы снаружи нельзя было открыть дверь ключом. Ясмина всё решила. И если он сейчас её отвергнет, между ними никогда ничего не будет. Она несмело потянулась к его губам, блуждая по светлым волосам на его затылке. Затем она робея, начала снимать с него рубашку. Глеб не знал, что ответить, и как реагировать. Решительность этой брюнетки сражала его наповал. – Яська... Ясенька... – шептал он неуверенно, будто ступает босиком по первому снегу. – Ты меня не любишь? – испуганно спросила Яся, отбежавшая от него, будто они магниты с одинаковой полярностью. – Люблю. – без раздумий ответил Глеб. – Просто это неправильно как-то. – Кулыгин, правильно, неправильно... Какая разница? Любишь или нет? – Яська каждым словом прибивала его к полу, точно гвоздями. – Ты, правда, этого хочешь? – спросил он, смущаясь. Яська не ответила. Она скинула с себя платье, оставшись в нижнем белье. Она дрожала как осиновый лист и уверенность потихоньку её покидала. Но она не могла иначе, потому что любила. Глеб поцеловал её ключицы, остро выступающие над юной ещё неоформившейся грудью. – У тебя такая тонкая фарфоровая кожа, Яська. – Нравится? – Очень. Ясмина поцеловала Глеба в щёку и прошептала: – Действуй. Глеб осторожно расстегнул бюстгальтер, теперь он видел её изящную грудь с розовыми ореолами и маленькими уже затвердевшими сосками. Яська повалила его на кровать и сняла с него брюки и трусы. Глеб положил её на кровать, оказавшись сверху. – Какая ты красивая – с восхищением произнёс он, покрывая миллионом поцелуев её стройное хрупкое тело. Настороженно он спустил с неё трусики. Они остались на кровати абсолютно обнажёнными, их озярял лунный свет. – Презервативы в тумбочке – сказала Яська, в очередной раз шокируя Глеба. – Ты не подумай, я ещё ни с кем и никогда... Просто мама держит руку на пульсе. Глеб воспользовался средством защиты и осторожно вошёл в неё. Яська всхлипнула и вцепилась в его спину. – Малыш, тебе больно? Я могу остановиться. – Всё в порядке. Продолжай. Глеб медленно и трепетно двигался в ней, потому что не хотел, чтобы эта синеглазая девчонка испытывала дискомфорт. Он хотел, чтобы её первый раз запомнился Яське на всю жизнь. – Глебушка, пожалуйста, быстрее – умоляла она. Глеб начал двигаться чуть стремительнее, Яська в такт двигала бёдрами, и когда она почувствовала, что близка к оргазму, впилась ногтями в его спину и прильнула к губам. Ясмина всё ещё дрожала, и смущаясь залезла под одеяло. – Яся, ты чего? – Ничего. – буркнула она себе под нос. – Я там всё уже видел. Ты стесняешься что ли? – Глеб провёл рукой по её щеке. – Ты останешься? – Останусь. Они уснули, сжав руки в замок и проспали до девяти утра.