Семья.

*** Утром Костя и Рая начали собираться домой. Ольга постучала в дверь спальни Яськи. – Чёрт, мама. Я думала, что мы встанем раньше, и ты успеешь уйти до того, как родители проснутся. – она говорила шёпотом, чтобы по ту сторону двери не было понятно, что она не одна. – Мама не папа. Пусть заходит. – ответил Глеб, надевая брюки. – Платье надень. Ясмина быстро втиснулась в платье и разрешила Ольге пройти. Ольга Кирилловна окинула парочку взглядом, всё же пытаясь отогнать дурные мысли. – Глеб, тебя мама с папой ждут в гостиной. Кулыгин-младший отправился к родителям. Яська инстинктивно кинулась за ним. – Стоять. Яся застыла, ей ничего не осталось, как вернуться в комнату. Ольга окинула комнату взглядом, который зацепился за выброшенную пачку презервативов. Конечно, она догадалась обо всем по наспех наброшенному платью и блаженной улыбке дочери. – Твою мать, – подумала Ольга, – хоть предохраялись. – очевидно, эта мысль её немного, но успокоила. Яся по растерянному взгляду мамы, поняла, что та догадалась о произошедшем. Она упала ей на плечо и заплакала. – Мама... Мамочка... прости меня, пожалуйста...– захлёбываясь, умоляла она. – Малыш, девочка моя, – Оля сковала её в объятиях, – Всё хорошо. Я тебя люблю. – Мам, а Глеб? – Всё будет в порядке, если... – Если он не расскажет, где и с кем провёл ночь – продолжила Яся. *** – Мам, пап, я был у Яськи. – отрывок фразы услвшал Павел. – Повтори, что ты сказал. – гневно требовал Рыков. – Я провёл ночь с Вашей дочерью, Ясей, дядь Паш. – спокойно повторил он. – Кооость, – испуганно сказала Райка, увидев накатившую волну ярости на Павла. – Паша, пойдём поговорим. – произнёс Костя, отводя друга в сторону. Мужчины вышли на улицу. – Костик, ей пятнадцать лет. – Рыков был в ужасе, то ли от того, что его маленькая дочка больше не малышка, которая просится к нему на ручки и звонко кричит "Папочка", то ли от того, что сын его лучшего друга претендует на его самое дорогое, любимую дочурку. – Паш, может, не было ничего: может, они просто за руки держались, а фраза простая бравада и бахвальство. – рассуждал Кулыгин-старший. – Ох, не знаю, дружище. Пойдём в дом, я в порядке. Когда мужчины вернулись, Глеб подошёл к Павлу. *** – Мам... – плакала Яська. – Слёзы вытри, пойдём спасать твоего Кулыгина. – Интересно, я когда-нибудь перестану прикрывать Кулыгиных и Рыковых ? – подумала Ольга. Они спустились в гостиную, и Ольга поняла, что они опоздали: Глеб стоял перед ошарашенным Рыковым. *** – Павел Дмитриевич, можете меня ударить, я заслужил. Яська кинулась вперёд, встала между ними и сказала: – Если ты сейчас его ударишь, если хоть пальцем тронешь, ты мне больше не отец. В доме Рыковых повисла звенящая тишина, последние слова дочери звенели эхом. – Яся, не лезь. – отрезал отец, но драться с Глебом не стал. Кулыгины уехали домой, а Паша объявил дочери, что отныне она под домашним арестом и его личным контролем. Ольга не решилась на разговор с мужем в тот же вечер, дала ему остыть. *** Проснувшись, Оля легла к мужу на грудь. – Доброе утро, Паша. – Оль, я не изменю своё решение. Точка. Я вчера всё сказал. – Ты хочешь окончательно испортить с Яськой отношения? – Я хочу, чтобы она не натворила глупостей, Арефьева. – Павел демонстративно отвернулся от Ольги в другую сторону. Он не понимал, верное ли решение он принял сгоряча, но смириться со столь стремительным взрослением своей малышки он не мог. Оля встала и отправилась к дочери. – Папа, если это ты, то я тебе не открою – ответила Яська на стук в дверь. – Это я. Яська открыла дверь, Ольга вошла. В комнате было ужасно холодно, Ясмина растворила окно и курила прямо в комнате. – Упёрся как баран. Переживает за тебя. – Если б он меня любил, он бы понял, мама. – ответила дочь, затягиваясь сигаретой. – Можно? – Оля потянулась за сигаретой. – Бери. – сухо ответила Яся. Мать и дочь дымили в комнате, глядя на заснеженную землю. – Я что-нибудь придумаю. – воинственно сказала Ольга. *** Яська три дня находилась под домашним арестом, ездила на каток , в магазин и на Арбат вместе с Олей, возвращалась домой со Стасей. Она замкнулась, перестала общаться с друзьями и только постоянно курила, устремляя взор в одну точку. Стаська не могла спокойно смотреть на то, что происходит с сестрой. Она решила действовать. – Яська, к тебе можно? – Заходи... – почти безвольно произнесла сестра. В комнате по-прежнему пахло табаком, дымом была пропитана каждая вещь, каждый предмет интерьера. Стаська поняла, что ситуация вышла из-под контроля, и сестра еле сдерживает себя от того, чтобы выйти в окно. – Паршиво? – А то сама не видишь. – с надрывовм ответила Яся. – прошло только три дня. Ещё день, и я не вынесу. Так больно, Стась. Это несправедливо. Достали. Достали. Вы меня все достали. – в Яськиных интонациях было слишком много боли и тяжести. – Держи. – Стася протянула сестре телефон. Яська вытаращила глаза на сестру и вообще не соображала, что происходит. Однако, телефон дал ей надежду и Яська на секунду стала прежней, похожей на себя. – Ты чего застыла как истукан? Звони своему Ромео. Яська набрала Глебу. – Алло, у меня мало времени. Сегодня на Патриарших, в 18:00. Я буду тебя ждать. – Стася, помоги мне! – Яська кинулась сестре в ноги, и истерично умоляла помочь. – Встань. – Станислава подмигнула сестре. Она никогда её не предаст, потому что они одно целое, и хоть они слишком разные, они знают друг друга лучше чем кто-либо. *** Ольга три дня пыталась добиться снисхожления мужа, но попытки были тщетны. Поэтому она решила действовать решительно и лезть грудью на амбразуру. Рыкова-Арефьева села за руль и приехала в квартиру к свекрови. – Только бы мама была дома – мысленно молилась Оля. Дверь распахнулась и Ольга прошла в квартиру. – Здравствуй, Оленька, что-то случилось? – Случилось. Мам, сядь, пожалуйста. – Ольга опасалась бурной реакции Марины на события. – Я готова, излагай. Ольга рассказала свекрови о событиях трёхдневной давности и ждала её вердикта. Она возлагала на её дальнейшее решение огромную надежду. – М-да, Олечка. Случай, конечно, неординарный. Но запирать ребёнка в четырёх стенах — перебор. С Яськой так нельзя. Это её убьёт. Неужели он этого не понимает? – риторически спросила Аверина. – Что делать будем, мама? Я за неё боюсь: вчера она выкурила больше половины пачки сигарет. Есть перестала, ходит как неприкаянная. – Паша где? – строго спросила она. – Поехали. – строго сказала Оля. Женщины сели в автомобиль и направились на подстанцию, потому что Павел сейчас должен был быть там. *** – Здрасте, Ольга Рыковна! – Года идут, а дурь всё та же, Ушаков. – языила Оля. – Понял. Здравствуйте, Марина Леонидовна. – Рыков где? – спросила Аверина. – Там. – Витя указал на комнату отдыха. Женщины Павла Дмитриевича гордо зашли внутрь помещения. Сотрудники подстанции вышли, потому что понимали, что разговор пойдёт о чём-то очень личном и важном. – Какие люди без охраны – саркастично поддел Павел мать. – Не паясничай. Я здесь не за этим. Если бы я хотела попасть в цирк, я бы пошла к Ушакову. Дёшево и сердито. То, о чём мне рассказала Олечка, правда? – А она рассказала тебе, почему я принял такое решение? – Рассказала. – И ты считаешь, что я не прав? – Считаю. – Мне нечего вам ответить, дамы. – Ты хочешь добить девчонку, Паш? – взволнованно спросила женщина. – Я проучить её хочу. Сначала она приходит домой и дымит как паровоз, а потом через два с половиной месяца спит с сыном моего лучшего друга, перечит отцу. Дальше-то что? Что дальше будет, мама!? – Тихо, Рыков, не ори на всю подстанцию – цыкнула на мужа Ольга. – Давай, скажи, что я сволочь редкой породы, что я Яську не люблю... Давай, Оль... – Прекратили балаган. – скомандовала Марина. Рыковы замолчали и смотрели друг на друга пронзительно. – Паша, ей пятнадцать лет. У неё сейчас либо белое, либо чёрное. Догадываешься, какой цвет преобладает после произошедшего? – продолжала Аверина. – Извинись перед ней, если не хочешь её потерять. У меня всё. Марина покинула подстанцию, Рыковы сели на диван и вглядыаались в пустоту. *** Время подходило к четырём вечера. От дома Рыковых до Патриарших добираться на общественном транспорте час, плюс-минус десять минут в обе стороны. Яська оделась, быстро накрасилась, в этот раз она решила не наносить красную помаду, чтобы не было как в новогодний вечер. – Красавица, Яська! Блеск! – Стася искренне восхищалась сестрой, – ты как выбираться собралась, второй этаж всё-таки. – Вот – Ясмина с залихватским задором указала сестре на белье, свисающее из окна. Она успела соорудить импровизированную верёвочную лестницу. – М-да. Надёжно как швейцарские часы. – поддела Стася близняшку. – В общем, я спускаюсь вниз, а ты скидываешь мне из окна верхнюю одежду. В пуховике лезть неудобно. – Ты проверяла что ли? – Нет, но в нём по лестнице-то бежать неудобняк, а тут надо продемонстрировать все акробатические навыки. – Ясно. – Стася усмехнулась, но твёрдо решила, что сестру в беде не оставит. Ясмина довольно быстро спустилась вниз, подняла с сугроба пуховик, накинула его на себя, послала сестре воздушный поцелуй и сиганула через забор.