Семья.

*** Ничего не знающая Светлана Ивановна направила вызов бригаде Рыкова. – Паш, какой у нас повод? – спросил Араш. – Стремительные роды, девушка, шестнадцать лет. Адрес... – Павел побледнел и его дыхание сковало будто цепями. – Ёб твою мать, ты знаешь чей это адрес, Арашик? – он схватил друга за полы синей формы с надписью "Скорая помощь". – Коля, срезай дворами, я покажу, где. И вруби люстру! *** Глеб Кулыгин отчего-то был обеспокоен и пытался дозвониться до девушки, но на звонок никто не отвечал. Он позволил себе прогулять последнюю пару и помчался на подстанцию. Высокий крепкий молодой человек с горбинкой на носу как у папы и светлыми пшеничными волосами влетел в двери подстанции. Ему нужно было знать, что с Ясей. И узнать он это мог только у Ольги Кирилловны. *** Ольга очнулась и побрела в свой кабинет, где столкнулась с Глебом. – Тёть Оль, с Ясминкой что-то произошло? – Я надеюсь, что нет. К ней Пашка поехал с Арашем, а дальше... я не знаю. *** Паша вбежал в квартиру матери, которая от отчаяния разве что волосы на себе не рвала. – Паша, она там – Аверина провела его на кухню, где на полу, обхватив колени, сидела Яська. Бледная-бледная с уже посиневшими губами, которые от боли она искусала в кровь. – Араш, измерь давление и сатурацию. Я пока запрошу ближайший роддом. Яська ещё держалась, но сознание было спутанным, и отца во враче скорой она признала минут через пять. – Папа, я умру? Он умрёт? – обессиленно спросила Яся. Паша растерянно смотрел на дочь, не знал, что ей ответить, потому что в этой ситуации он мог надеяться только на чудо. – Паш, сатурация – 80, давление 80/50. Пашка взял свою маленькую девочку на руки и понёс в карету скорой помощи. В машине Яся держала отца за руку холодными синеющими пальцами и периодически теряла сознание. – Ты сильная. Ты справишься. – говорил он дочке, пока в лекарство попадало в её организм по тонким венкам. *** Дальше всё было как в тумане. Ясю экстренно повезли в родильный зал, в котором собралось человек десять врачей и столько же медсестёр. Как врач Павел понимал: ситуация критическая. И исход вряд ли будет положительным. Яське ввели эпидуральную анастезию. – Когда это закончится!? – спрашивала она в истерике, находясь на родильном кресле, цепко обхватив железные ручки. – Коллеги, давайте кесарить.– сказал представительный мужчина с мутно-серыми глазами. – Сделайте уже что-нибудь. Даже если я умру, пусть он выживет. Умоляю. – Яся, действительно, умоляла, потому что она сквозь эпидуральную анастезию чувствовала, как кости её таза разъезжаются в стороны. Невыносимо. – Мы не можем кесарить сейчас. Головка уже вошла в малый таз, минут через тридцать всё закончится, возможно, даже раньше. – заключил седовласый старик с родиной на правой брови, наверное, местный светила. Яська собиралась. Непонятно, откуда в хрупкой шестнадцатилетней девушке взялась недюженная сила. Она просто хотела, чтобы их с Глебом сын жил, даже если платой за это желание будет её собственная жизнь. – Я готова, уже тужиться? – строго с невозмутимым спокойствием спросила она. Седовласый старик по-доброму на неё посмотрел и подмингув ответил: – Давай. Яська родила за две потуги. Очень хотела поскорее прекратить мучения для них обоих. Новорождённый был фиолетово–синюшного цвета и не кричал. Яська испугалась. – Так не должно быть — он должен заплакать, хотя бы захрипеть... Ну давай же, сыночек, пожалуйста... – мысленно молилась она. Акушерка хлопнула малышу по спине и тот заплакал. Яська выдохнула: теперь всё в порядке. Теперь умирать нестрашно. – У вас мальчик. 2900г, 51 см – сказал седой старик. Яська почему-то улыбнулась и умирать уже расхотелось. Этот дедушка внушал ей веру и надежду на лучшее. Малыша положили ей на грудь, она рассмотрела его сквозь затуманенный взор и сказала: – Привет, я твоя мама. Яська потеряла сознание. Малыша передали неонатологам. Врачи произвели осмотр и поняли: она потеряла слишком много крови и нужно переливание. *** – Скажите, здесь есть родственники юной роженицы? Паша встал и утвердительно ответил. – Группа крови? – Третья отрицательная. Через две минуты Яське экстренно переливали кровь отца. Её родного и любимого папы. *** – Света, в какой роддом поехал Рыков с Арашем? – В триста третий, а зачем? Ольга хлопнула дверью и спросила Глеба: – Ты едешь? – Еду. Ольга примчалась к роддому, выкурила сигарету и прошла внутрь. Глеб шёл позади. – Араш, Паша где? – Оль, только не волнуйся. – Араш говорил с ней как с подругой, женой тоаарища, а не начальницей подстанции. – Что, твою мать, случилось!? – Ясе сделали переливание, Паша стал донором. – С ребёнком что? – Не знаю. Ещё ничего не говорили. Глеб поддерживал Ольгу под руку, потому что женщина еле стояла на ногах. Наконец, к ним вышел врач и сообщил: – Роды были сложными, множественные разрывы, кровотечение. Состояние удалось стабилизировать, она потеряла много крови, на счастье донор был под рукой. Сейчас с матерью всё в порядке, она очнулась. – Что с малышом? – спросил Глеб. – Была небольшая гипоксия, неонатологи и неврологи говорят, что обойдётся, если будете выполнять рекомендации. Сейчас он в реанимации, завтра переведём в палату. – Я могу на него посмотреть? – спросила Оля. – Да, конечно... Врач проводил Глеба и Ольгу к отделению реанимации новорождённых, и Ольга вспомнила, как шестнадцать лет назад уже стояла около прозрачной толстой двери. Добродушный седовласый доктор провёл её и Глеба к малышу, она прислонила пальцы к кювезу и улыбнулась. Маленький мальчик не спал, и казалось, увидев бабушку и папу, который стоял чуть дальше, обрадовался. Оля оценила верно ли интубирован новорождённый и сделала фото на память, для Яськи. – Пока, маленький – ласково сказала она и направилась в палату к дочке. Глеб послал сыну воздушный поцелуй и проследовал за Ольгой Кирилловной. *** – Мама! Глебушка! Как я рада, что вы пришли! – Ясенька, прости меня, пожалуйста – вдруг сказал Глеб. Он чувствовал себя виноватым в том, через что пришлось пройти его маленькой Яське. – Кулыгин, ты дурак? Кстати, ты почему не на паре? – строго спросила она. – О, узнаю Рыкову. Поправляешься, значит. – Мамулечка, ты видела его, нашего сыночка? – обеспокоенно с трепетом спросила она. – На, смотри, – Оля протянула ей телефон со снимком. – Глеб, выйди, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Глеб вышел, потому что понимал, что двум мамам есть, что обсудить. – Яська, как ты, маленький? – Мама, я думала, что умру. Мамочка... – Яська заплакала, вцепившивсь в мамину руку, такую тёплую и родную. – Если бы папа не приехал на вызов, я бы умерла. Я точно знаю. Ольга Кирилловна была в шоке. Разумеется, она знала, что у дочери был сложный день, но не догадывалась, что их с Пашей Ясминка побывала в аду. – Девочка моя, всё уже хорошо. Я с тобой. С вами.