Семья.

*** Начался новый учебный год, и Яська начала думать о том, что ей предстоит куда-то поступать. А из навыков у неё только мамская рутина, бытовуха и умение курить. Она планировала за два школьных года определиться с профессией, но судьба распорядилась иначе. В это утро, проводив Глеба в институт, она собрала Матвея и отправилась к бабушке. *** Двери 305-ой квартиры приветливо распахнулись и они вошли. – Яся, Матвейчик, доброе утро! – радостно сказала Аверина, раздевая малыша. – Я пришла за советом. – честно призналась внучка. – Давай карапуза пустим, пусть побегает, пойдём в гостиную. Кофе, чай? – Да лучше бы что-то покрепче. – Семейная жизнь достала? – спросила Марина, наливая виски. – С этим всё в порядке. С дальнейшей жизнью непонятно: Матвею через два с половиной месяца годик, Глеб живёт в больнице и институте. А я вообще не знаю, кем быть. Рожать в шестнадцать было чудовищной ошибкой. – Ты что говоришь-то? Ты слышишь себя??? Яська осушила рюмку и налила себе ещё. – Бабушка, я слабая. Я не такая как ты и мама. Я говорю ужасные вещи о самом родном маленьком человечке, ради которого я готова положить свою голову на отсечение. Бабулечка! – Яська истошно зарыдала. Марина Леонидовна набрала Ольге. – Олечка, ты свободна? – ... – Яську нужно показать врачу. Она уже полчаса бьётся в истерике и ни на что не реагирует. *** Ольга догадывалась, что с Яськой происходит что-то ужасное и страшное после родов, но после того, как они с Глебом съехали в отдельную квартиру, всё стало только хуже. И кажется, достигло апогея. – Лиза, меня не будет. – Ольга Кирилловна хлопнула дверью и поехала к маме. *** Дверь была открыта, и Ольга вихрем ворвалась в 305-ую. Яська по-прежнему верещала, Марина Леонидовна не отпускала её от себя. Матвей бегал по комнате и был обеспокоен. – Господи... маленький мой. – Ольга взяла малыша на руки и позвонила Глебу. *** – Да, Ольга Кирилловна. – ... – Я понял. Скоро буду. Когда Глеб взял малыша на руки, Яську уже госпитализировали в частную клинику. Яська лихорадочно билась в истерике, глядя в пустоту. Маленький Матвей протянул к ней ручки и вдруг звонко сказал: – Мама! Яська успокоилась, сфокусировала взгляд, поцеловала маленькую детскую ручку и сдалась врачам. Ей нужна была помощь. – Я люблю тебя... – шёпотом сказала она маленькому сынишке. *** Глеб и Матвей поехали домой, а Ольга Кирилловна и Яся мчались к врачу, одному из лучших московских психиатров. *** – Ян Абрамович, каков Ваш вердикт? – спросила Ольга своего бывшего преподавателя и лечащего врача дочки. – Оля, послеродовая депрессия. Третья стадия. Как же ты пропустила, Олечка? – Я не знаю... – растерянно ответила женщина. Надолго она тут? – Неделю понаблюдаем, дальше можем говорить об амбулаторном лечении. – Я поняла. К ней можно? – Оля, не сейчас. Она под седативнымм препаратами. Спит. Завтра приходи. – Спасибо, до свидания. Ольга вышла из клиники и поехала домой. На такси. За руль в состоянии нестояния садиться — безрассудство. – Мама, я прошу тебя, приезжай. Ты мне нужна. Через сорок минут Марина Леонидовна уже сидела с Ольгой на кухне и глушила коньяк. Две взрослые сильные женщины не понимали, как же они проворонили их маленькую хрупкую Яську. Дверь скрипнула и Павел, заставший мать и жену в обнимку с бутылкой был обескуражен. – Ууу, чего мы средь бела дня бухаем как портной, девочки? – пошутил он, но увидев их почти мёртвые лица, побледнел. – Паш... у нас с Ясминкой проблемы. Она в клинике. Послеродовая депрессия. – сухо сказала Марина Леонидовна. Павел тяжело вздохнул, на лбу выступил пот. – Паш, как же мы проморгали? Пашенька... – Ольга вопросительно посмотрела на мужа, но ответа от него не ожидала. – Ой, девочки...