Семья.

*** – Паш, ты иди, мы тут сами. – Вижу я, как вы сами. – Паша начал убирать бутылку со стола. – Матвей с кем? – С Глебом. В кухню вошли Богдан и Стяся с Вадимом. – Здравствуйте, Павел Дмитриевич. – Здравствуйте. Извините меня за нашу прошлую встречу. Простите, сейчас не удастся поговорить, я спешу. – Папа, всё нормально? – спросил Богдан. – Я к Глебу, проследи за мамой и бабушкой. Я потом объясню, что случилось. – Паша надел куртку и ретировался из дома. – Вадим, подожди секундочку. Я сейчас приду. – с нотками тревоги произнесла Стася. Стаська прошла на кухню и по взгляду матери и бабушки всё поняла. С их Ясминкой произошло что-то ужасное. Стася вышла совершенно обессиленная, будто сейчас под капельницей в психушке лежит она, а не сестра. – Яська, моя милая Яська, ты справишься, я в тебя верю! Вадим подошёл к Стасе и пытался выяснить произошедшее. – Я останусь. – Зачем? – непонимающе спросила она. – Должен же вам кто-то помочь. Молодой человек проследовал на кухню. – Вадим. – Ольга Кирилловна, Марина Леонидовна. – Очень приятно. Я не знаю, что произошло, и не знаю, что Вы чувствуете, но я с Вами и готов помочь. Налить Вам воды для начала? Женщины утвердительно кивнули, и залпом выпили по поллитровому стакану живой свежей воды. – А почему Вы нам помогаете? – спросила Марина. – Беда Стаси и Стасиной семьи — моя беда. Если нужны будут деньги, вот всё, что есть, но я найду ещё. – Молодой человек протянул десять тысяч и выложил на стол. – Спасибо, не нужно. Оставьте при себе. Вам пригодятся. – Ольга оценила широкий жест доброй воли молодого человека и отметила, что он в прямом смысле слова готов снять с себя последнюю рубашку. Любит, значит. *** – Здорово, Глеб! Как деда? – Здравствуйте, дядь Паш. Пока Матвея укладывал, держался. Сейчас, когда он уснул, понял, что дела паршиво. Если не сказать хуёво. – В институте как? – В институте я живу. До первой пары ишачу в больнице, и после пар вечером. И Яська не выдержала. – Глеб ударил кулаком стену. – Ты сам-то когда спал последний раз? – В прошлой жизни. – Я так и думал. По внешнему виду парня было видно, что если ему сейчас не помочь, он сам в ближайшем будущем окажется в отделении. Огромные круги под глазами и серо-бледный цвет лица. *** В квартире был полнейший бардак: гора пелёнок и подгузников, требующих стирки, хаотично разбросанные игрушки. – Чёрт, каша подгорает. Ладно, сам съем когда-нибудь, не сегодня. Сегодня на смену. Только вот Матвея нужно с кем-то оставить... – Глеб, не дури. Не пойдёшь ты сегодня никуда. Ты в зеркало себя видел? – Видел-видел. Нам деньги нужны. – Сколько? – Дядь Паш, я не возьму. Я должен сам заработать. – Считай, что тебе их дед мороз отправил, здесь немного, но на пару дней хватит. И иди поешь нормально. Паша прошёл на кухню, оценил обстановку в холодильнике. – М-да... как сказала бы Ольга – Мышь повесилась. Вы, вообще, как с таким набором живёте? Глеб усмехнулся. – Яська бы тоже так сказала. А на счёт продуктов: мы сегодня хотели сходить в магазин, а тут такое. – Вы сами-то как? – спросил парень. – Хуёво. Но я держусь. Прихожу домой, а там мама с Олей коньяк хлещут и только что волосы не рвут на себе от отчаяния. А сам смотрю и думаю: мне бы сейчас литров пять горького янтарного напитка, ни капли бы не оставил. Всё бы опустошил. Потом о Матвейке вспомнил, к тебе поехал. *** Яська проснулась в больничной палате, белой и довольно просторной. За окном светило яркое солнце, а ей ничего не хотелось. Полное беззразличие к жизни. При воспоминании о сыне она не чувствовала ничего: как не испытывают никаких эмоций к чашке или дверной ручке. Медсестра принесла ей гору таблеток и поставила капельницу с глюкозой, потому что есть Яся отказывалась: голода она не ощущала. *** – Дядь Паш, а почему Вы пришли? – О, Глебка. Всё просто: я знаю, что такое сидеть в квартире, где ещё вчера всё было отлично, и тебя обнимали самые родные руки, а сегодня тебе приходится сидеть и волком выть на луну. Глеб понимающе кивнул. – Матвей, наверное, скоро проснётся, а мне его кормить нечем. Каша безнадёжно испорчена, а в холодильнике три яйца, сыр и сосиски. – Я в магазин, продержись минут пятнадцать. – с сочувствием сказал Павел. Через сорок минут он уже кормил Глеба яичницей с сосисками и протирал творог для маленького внука. *** – Стась, что с тобой? – обеспокоенно спросил брат, заметив нездоровый вид сестры. – Яське плохо. Я знаю, я чувствую! – Стась, она в маму. Она справится.