Семья.

*** Богдан был, наверное, самым стрессоустойчивым в этих обстоятельствах. Он быстро сообразил, что Косте и Рае о случившемся нужно знать. Вот только начать непростой разговор было нелегко. Но он всё-таки набрал номер телефона Раи. – Рая, это Богдан. Если ты стоишь, сядь. –... – В двух словах: Яся в ПНД, Глеб с Матвеем, папа к ним поехал. Мама с бабушкой коньяком горе заливают, Стася сама не своя. *** Райка положила трубку и завыла, прямо в карете скорой помощи, благо сегодня в смене она была с Костей, и они уже ехали на подстанцию. – Кооость, – говорила она сбивчиво, сквозь слёзы, – там что-то с Ясей, Богдан сказал, она в ПНД, я ничего не поняла. – Рая, с этим потом разберёмся, ребёнок с кем? – С Глебом. И с Рыковым. – Так, сейчас смену сдаём и едем. – Куда? – К сыну. Ребёнка себе заберём, на время. Если я правильно понял, её забрали с послеродовой депрессией. Минимум неделю она пробудет в клинике. – Как? Всё нормально было: она о ребёнке заботилась, они только жить начали. – сквозь всхлипы говорила Рая. – Ей шестнадцать лет, она замужем и у неё младенец на руках. Лично я при одной мысли об этом в отделении полежать хочу. А она в этом живёт. Райка завыла то ли от ужаса, то ли от бессилия, а может, от всего этого сразу. Спустя час, Костя и Рая позвонили в квартиру сына, дверь открыл Павел. – О, вам сорока на хвосте уже доложила. – Ага, вы собирались от нас скрыть? – уточнила Рая. – Райка, – Костя сжал руку жены, чтобы та успокоилась, – Паш, как обстановка? – Глеба накормил, спать уложил. Еле уломал не идти в больницу. Матвея тоже покормил, переодел, искупал. Сейчас сидит играет, только он встревоженный и пассивный. – Так, я к Матвею, вы как хотите. Мужчины вышли на улицу и безмолвно молчали о боли: за Яську, Глеба и маленького Матвея, который сейчас играет с пирамидкой и ждёт свою маму. *** – Привет, малыш, ой, какая пирамидка у тебя разноцветная. А это что? – Неваляшка? Смотри-ка, как она умеет. – Рая шевельнула игрушку ,и та закачалась туда-сюда. Матвей ясно посмотрел на Раю голубыми глазками и улыбнулся. – Пойдём на ручки? Вот так... Давай-ка посмотрим, что папа делает. – Райка приоткрыла дверь в спальню, где впервые за несколько месяцев, отсыпался Глеб. – Не будем мешать папе, да? – Рая поцеловала малыша в щёчку и они ушли обратно, в гостиную. Матвей оглядывался по сторонам в поисках мамы. – Что такое, мой хороший? – Мама – пропищал карапуз. Райка прижала внука к себе, чмокнула в макушку. У неё сжималось сердце от того, что она почти ничем не может ему помочь. – Мамочка тебя любит, мамочка обязательно выздоровеет и скоро к тебе придёт. *** Матвей жил у Раи и Кости, Оля, Паша и Марина Леонидовна сидели с малышом, когда те были на смене. Глеб ходил в институт, каждый день навещал свою Яську. – Глебушка, худющий какой – Яся провела рукой по его щеке. – Ясенька, маленький мой, тебе что-нибудь принести из дома? – Принеси мне справочники по химии и биологии. Глеб изрядно удивился, он ожидал, что она попросит косметичку, пижаму, да хоть будьварные романы, но справочники... – Ясь, может, всё-таки, косметичку? На худой конец словарь русско-английский? – Ян Абрамович говорит, что мне ещё неделю тут валяться, так что принеси, я готовиться начну. – К чему? – Я решила, что пойду в медицинский. Ещё не решила, в какой, но точно решила, что пойду. Никакая я не Маргарита. Я, скорее Иван Бездомный. Матвейка как? Вырос, наверное уже за неделю... – Хорошо он, уже научился бегать, пирамидку собирает, хочешь покажу? – Хочу! – воодушевлённо ответила она. И Глеб показал ей видео с сыном, который надевал разноцветные колечки на ось и заливисто хохотал. – Мальчик мой! – Я или Матвей? – шутливо уточнил Глеб. – Оба. – Яська нежно поцеловала Глеба в щёку. – Забери меня отсюда, пожалуйста... *** – Стася, скоро новый сезон, ты готова? – Я всегда готова, мой маэстро. И парочка, держась за руки прошла на сцену. Режиссёр-постановщик мюзикла сегодня был недоволен работой актёрской труппы, в особенности, Стаси и Вадима. – Стоп. В конце у вас сцена любви: вы, наконец, можете позволить не прятать чувства, вы должны открыть и явить миру нечто трепетное лирическое и нежное. А у вас получаются какие-то недотроги. Где ощущение полёта? Где!? – спрашивал сорокалетний мужчина высокого роста с зализанными на одну сторону русыми волосами. – Действительно, где!? – думала Стася, –вообще-то, им с Вадимом сыграть эти чувства проще всего, стоит только отложить всё напускное, и тогда будет такая вера в предлагаемые обстоятельства, что сам Константин Сергеевич Станиславский позавидует. – Извините, можно мы обсудим эту сцену с Вадимом, буквально две минуты – Время пошло. – Вадим, в этой сцене люби не Лисичку, не Денизу и не от лица Фернана. Люби меня, Станиславу. Так как можешь любить только ты. – Стася, так нельзя. – Считай, что это предлагаемые обстоятельства. – Время вышло. На исходные. Партнёры вышли на сцену, и Вадим поддался на Стаськины провокации. Он нежно касался её пальцев, а их голоса сливались воедино. – Стоп. Хорошо!