Семья.

*** – Богдан, ты чего такой встревоженный? – Папа, Стаську надо спасать, пока она глупостей не наделала. Её со спектакля сняли, и она подумывает переспать с худ.руком. – Чего? – Я тоже не в восторге. Она сейчас неадекватна, для неё театр — жизнь, и она, действительно, сможет натворить ерунды. – Давай сначала. Почему её сняли? Ты что-то знаешь об этом? – Если я всё правильно понял, то её домогался режиссёр, она отказала, и тот снял её с роли. – М-да. И она решила переспать с художественным руководителем, чтобы её вернули. Поразительная логика. Вадим знает? – Сомневаюсь. Есть его номер? – Я думал, ты его не любишь. – растерянно сказал Богдан. – Не люблю. Но он единственный, кто может ей помочь. Хотя бы вразумить. Погоди, а худ.руководителя, случайно, не Борис Миронович зовут? – Он самый. А ты его знаешь? – Мы с Костяном его с того света вернули, и он сказал, что выполнит любую просьбу. Номер Вихрова давай. *** Яська вернулась из школы радостной и вдохновлёной. – Бабуль, как вы без меня? – Неплохо: поели, поиграли, сюрприз тебе приготовили, – Марина Леонидовна протянула внучке слепок маленькой ладошки Матвея. – Когда вы успели? – восторженно сказала Яся. – Пару минут назад, теперь нужно глину отмыть, да, малыш? – ласково спросила Аверина. – Спасибо! – Яська поцеловала Матвея в сладкие щёчки, – пойдём мыться, да, мой хороший? – Я воду уже набрала, так что ванна готова, тебе помогать? В любой другой день Яська бы решительно отказалась, но поскольку она была достаточно уязвима, охотно приняла помощь бабушки. – Ясь, полотенчико давай! – Сейчас. – Яся потянулась за полотенцем и упала в обморок. Марина Леонидовна завернула малыша в полотенце, отнесла в кроватку, и занялась внучкой. Казалось, время для Марины Леонидовны остановилось. Она поднесла нашатырь, и Яся очнулась. – Ммм, бабушка, а что произошло? – Ты в обморок упала. С тобой всё в порядке? – Да просто устала, ничего серьёзного. – Так-так, давай-ка встанем и пойдём полежим. – Бабуль, я в порядке. Правда. – Ну-ну. Не спорь: иди ложись. – Ладно – на выдохе ответила Яся, – Глебу только не говори. Яська уснула, Марина Леонидовна осталась ждать Глеба. *** – Вадим, это папа Стаси, нужна твоя помощь. – ... – Эта дурёха собралась "разговаривать" с худ.руком в постели, чтобы вас вернули в труппу. Сумасшедшая. – ... – Тихо. Сделай всё возможное, чтобы она сейчас не смогла этого сделать. Вопрос с вашим возвращением я беру на себя. *** – Яська, я дома! – Тихо, она спит. Вообще-то, она просила не говорить, но я не могу молчать о таком: она сегодня в обморок упала. Есть соображения по этому поводу? – Марина Леонидовна, можно мне её таблетки? – Не поняла. – растерянно ответила Аверина. – Ааа, простите. Должен объяснить: я думаю, это побочные действия. Хочу убедиться. – Держи. – Марина протянула Глебу лекарства. – Ну да, так и есть, видимо, вещества накопились, и организм отреагировал обморочным состоянием. А в целом, как она? – Сказала, что она свободная женщина, пока сын не заплачет. Пол дня штудировала справочники, вся в Пашку. Тот тоже в обнимку с учебниками по анатомии сидел, потом спать валился без задних ног. – Марина окинула взглядом Глеба, и его внешний вид её настораживал: тёмные круги под глазами, бледный цвет лица. – Подожди, куда ты собрался, мой юный друг? – На работу, в больницу. – Не пойдёшь ты никуда. Вообще, давай завязывай с этой работой. – Марина Леонидовна, я, конечно, ценю Вашу заботу, но как мы жить будем? – Сколько тебе там платят? Тысяч двадцать? Глеб опустил взгляд вниз. – Не двадцать. Пятнадцать. На подгузники и смесь хватает. И немножко остаётся на проезд. – И я о том. Не пойдёшь никуда, говорю. – Марина преградила путь молодому человеку. – Марина Леонидовна, да пустите вы меня. Что за цирк? – Глеб, делай, что хочешь. – Угу, с Вами сделаешь, доконаете. Глеб начал раздеваться. Марина Леонидовна вопросительно посмотрела на парня. – Что!? Ваша взяла — остаюсь. *** На следующее утро Павел Рыков пришёл в музыкальный театр и постучал в кабинет Бориса Мироновича. – Войдите. – Добрый день, я к Вам по личному вопросу, и последнее решение, конечно останется за Вами, но... – Павел, простите, не помню Ваше отчество, я помню Вас. Ещё раз спасибо, что вернули меня к жизни. Если бы не Вы... – Дмитриевич. Я вот по какому вопросу: моя дочь, Станислава, играла роль Денизы в мюзикле, а совсем недавно её сняли с роли. – Очень интересно... Простите, я должен кое-что уточнить. – мужчина вызвал к себе в кабинет Морозова, того самого режиссёра. *** – Борис Миронович, вызывали? – Объясните, почему без моего ведома основной состав актёров снят с ролей? – Я... – Достаточно. Вы уволены. Вас не возьмут ни в один театр, я об этом позабочусь. *** Яся проснулась, и Марина Леонидовна уехала домой. – Утро доброе, свободная женщина. – Кулыгин – Ничего рассказать мне не хочешь? Яська вопросительно посмотрела на мужа. – Рыкова, я тебя спрашиваю, не хочешь мне рассказать о том, как день прошёл, например о том, что ты в обморок упала. – Да, я так, прилегла на пару минут, пока полотенце подавала. Ничего серьёзного. – Ну-ну. Таблетки свои бросай. У тебя побочка. – Брошу-брошу. Лучше ты мне скажи, почему ты не на работе? – Яся погладила Глеба по щеке. – Попробуй поспорь с твоей бабушкой. Сказала, что я в больнице больше не работаю. Ясмина округлила глаза от удивления. – А где работаешь? – Не знаю... – Понятно. Я сейчас приду. – Яська спешно начала собираться. – Ты куда? – Потом, Кулыгин. Всё потом. *** – Господи, Вихров, пусти меня. – Куда ты собралась, Стася? – Боже мой, да не буду я с ним спать. Просто поговорю. – Я с тобой. – М-да. Не знала я, что ты такой ревнивый. – Стаська нежно поцеловала Вадима в губы. – Пусти, говорю. Из дверей театра вышел Павел. – Спасибо, Вадим. – Папа? – Чего застыли? Вас на репетиции ждут уже. Вперёд и с песней.