Семья.

*** Глеб понял, что снисхождения от бывшей жены он не дождётся, и потому решил действовать более изощрённо. *** – Вадим, а если меня в декрет не пустят? – Ты дурочка что ли? Борис Миронович добрый, на крайний случай, нагрузку снизит. – А если неустойка по контракту? – Значит, я выплачу. *** – Борис Миронович, можно? Стаська прошла в кабинет. – Что такое, голубушка? – Я беременна, и больше не могу играть роли. – Давно? – Пять с половиной месяцев. Я должна Вам что-то, неустойку? – Стася, Вы ведущая актриса нашего театра, и, если бы не этот факт, мы бы сняли с Вас кругленькую сумму. Но поскольку, я очень уважительно к Вам отношусь, Вы перейдёте из основного состава во второй, до декрета. После выйдете через три месяца и приступите к новым ролям. – Хорошо, я Вас поняла. Я могу идти? – Вы свободны. *** Глеб стоял у 305-ой квартиру, Марина Леонидовна отворила дверь и была удивлена визитом бывшего мужа внучки. – Пустите? – Проходи, конечно. Ты зачем пришёл? – Я не знаю, что мне делать. Я клинический идиот, и своими руками всё испортил. А теперь не понимаю, как вернуть всё на круги своя. Яська меня никогда не простит. Я её предал. – Если ты думаешь, что я смогу на неё повлиять, то это не так. Поступил ты, как последняя сволочь. Яся тебя любит, и на этом всё. – Спасибо, Марина Леонидовна. Полегчало. До свидания. – вспылив, сказал Глеб. – Дверь закрой и разбирайся сам. Всего доброго. – безаппеляционно произнесла Марина Леонидовна. *** У Яси шла 39-ая неделя беременности. Близилось 8-ое марта, шевеления малышки стихли, и Яська испугалась. С Матвеем нужно кому-то сидеть. Стаська и сама глубоко беременна, Богдан живёт в институте, мама, папа и Костя с Раей принадлежат подстанции. Остаётся только Глеб и Марина Леонидовна. В этот день у Матвея был утренник в детском саду, и Яся с удовольствием наблюдала, как её уже взрослый сын с выражением читает стихи. Всё-таки не зря он много времени проводил в театре со Стасей и Вадимом. Они сделали семейное фото в детском саду, Матвейчик протянул маме рисунок к восмому марта, где детской рукой было написано "Мама, я тебя люблю!". Яська расплывалась в улыбке, и легла спать. Восьмого марта был выходной, и Яся проводила день с сыном: они рисовали, играли, и Яська поняла, что у неё начались схватки. Она ужасно испугалась, потому что предыдущие роды были стремительными, а это означало, что времени у неё немного. Она быстро вызвала скорую, взяла свой тревожный чемоданчик, и стала ждать. – Мамочка, а я где буду? – Твою мать. Забыла про сына. – промелькнуло у неё в голове. – Сейчас, сынок, принеси мне телефон, пожалуйста. Яська набрала Глебу, больше ей звонить было некому. – Сынок, иди в комнату, поиграй. Мальчуган побежал играть в комнату, а Яська сквозь схватки орала в трубку: – Кулыгин, ты мне нужен! Приезжай. –... – Что ты, блядь, не понял!? Я рожаю. К сыну приезжай, ему нужно с кем-то быть. *** Глеб вошёл в квартиру, Яська корчилась от боли. – Маленькая моя, ты как? – встревоженно спросил Глеб. – Иди к сыну. – с придыханием сказала она. Через пять минут Яська уже мчалась в роддом. *** – Какие у Вас роды? – Вторые. Первые были стремительными, где и что подписать? – Вот здесь, – врач протянул Ясе ручку и листок, – быстро в родзал, у нас повторные стремительные роды. *** У Яськи плыло сознание, периодически девушка отключалась, но она собиралась с силами и старалась выполнять рекомендации врача. – На счёт три ты тужишься, поняла? – Я готова. У Яси градом лился пот, ей казалось, что у неё переломаны абсолютно все кости. Через три потуги, на свет появилась чудесная девочка, их с Глебом дочка. – У вас здоровая девочка, 3 кг, 49 см, девять баллов по шкале Апгар. Малышку положили к Яське на живот, и она с восхищением рассматривала новорождённую дочку, ещё красноватую и опухшую... – Можно мне телефон? – Да, конечно – медсестра подала ей мобильный, и Яська сделала фото, которое отправила Глебу. "У нас дочь, я тебя никогда не забуду." В ту же секунду ей позвонил Глеб. – Ты сказала у нас? – Глеб, пожалуйста, ничего меня не спрашивай... – ответила она, а по её щекам катались слёзы.