Сцены

      — А что такое осень? — с трудом выговаривая слова, спрашивала маленькая девочка у множества взрослых людей, которых встречала по пути домой. Она гордо вышагивала впереди матери, зябко кутавшейся в пальто, и озадачивала почти каждого встречного. Ведь мама не ответила на вопрос, почему-то грустно вздыхая. Но девочка была полна решимости найти ответ. Она уже знала, что наступала не первая её осень. Но почему-то прошлую она не помнила — наверное, была слишком маленькая, — а узнать, что же скрывалось за этим словом, звучащим так красиво — хотелось.       Ей не отвечали, спешили мимо, не желая тратить время, или отводили взгляды, удивляясь любопытству и бесстрашию. Другие сочувствовали матери, думая, как должно быть ей тяжело с таким подвижным ребёнком. Третьи отвечали непонятно, односложно или, наоборот, слишком путанно для малышки. Лишь одна бабушка подарила конфетку и с доброй улыбкой сказала, что осень — это листопад. Но что такое листопад, девочка тоже не знала!       А они с мамой всё шли и шли к окраине села, где был их маленький дом. Встречных взрослых становилось всё меньше, а деревьев, отчего-то пожелтевших, всё больше — они приближались к лесу. И надежды девочки узнать ответ таяли.       Но вдруг на самом краю села им встретился странный мужчина. Он был слишком необычно одет для деревни. Строгий чёрный костюм, шляпа, чемодан, какие девочка видела только на чердаке у соседки бабы Ани, и странная трость, которой мужчина размахивал в такт шагам. Он шёл, и не обращал внимания на слякоть деревенской дороги под лакированными туфлями, и отчего-то, в отличие от всех встречных, улыбался, шумно вдыхая воздух.       Девочка замерла, разглядывая во все глаза столь необычного прохожего. Перед ним и его мечтательной улыбкой она неожиданно оробела, но всё же сделала смелый шаг навстречу, преграждая путь.       Мужчина тоже замер, с удивлением глядя на малышку. Вопрос застал его врасплох, и он не сразу смог его осознать. А когда это произошло — присел на корточки и тихо, с придыханием, ответил:       — Осень — это волшебство, — словно сокровенную тайну вселенной поведал он. Девочка выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание, глядя в ясные-ясные глаза улыбавшегося незнакомца.       — Значит, осень — это сказка? — уточнила малышка в ответ, зная, что волшебство бывает только в тех историях, которые мама читала ей перед сном.       — Верно, — кивнул мужчина. Но девочка так часто спрашивала об осени в этот день, вглядываясь в печальные, мрачные лица прохожих, что засомневалась в честности незнакомца. Ведь если осень — сказка, то почему взрослые столь явно её не любили?       — Вы врёте! — заявила девочка, обиженно сжав маленькие кулачки, когда пришла к такому выводу.       Мужчина растерянно посмотрел на неопределённо пожавшую плечами мать ребёнка. А потом попросил малышку:       — Закрой глаза!       Девочка несколько мгновений с подозрением смотрела на незнакомца, но глаза всё же закрыла, перед этим тоже покосившись на маму, чтобы убедиться: та — рядом. Она слышала шаги, шорох, а потом резкий звук, похожий на взмах прута мальчишки, что жил напротив. Не ожидав подобного, девочка испуганно открыла глаза, и в тот же миг её щеки мягко и щекотно коснулся… падающий лист. Вокруг неё падали красивые жёлтые листья, прямо… из-под зонта мужчины, который ранее казался тростью. Это был настоящий волшебный дождь из золотой листвы.       Девочка широко открыла глаза и вдруг увидела, как на фоне пасмурного неба ярко и нарядно, по-настоящему волшебно, выглядел пёстрый жёлто-зелёный лес. Она услышала, как шелестит ветер в высокой сухой траве и кустах на обочине дороги, словно рассказывает истории дальних, непременно сказочных стран. Почувствовала запах густого от аромата пряных трав и влажности воздуха. Она ощутила… и всё-всё поняла.       Листья давно осыпались из зонта необычного прохожего, но дунул ветер, и вокруг снова завертелись, как в танце, целые вихри из золотой и багряной листвы. Девочка стояла, открыв рот, и во все глаза смотрела на окружающий её сказочный мир. И сомнений в словах мужчины у неё больше не осталось. Теперь, что бы ей ни говорили, она твёрдо знала: осень — это волшебство.       А ещё она подозревала, что мужчина — волшебник...