Сцены

      После осторожного стука в дверь, Станислав, робея, зашёл в кабинет:       — Здравствуйте, я… — обратился он к стоящей у окна женщине.       — Присаживайтесь, — предложила она, не оборачиваясь. Стас на миг растерялся. Но, заметив удобный диванчик за журнальным столиком, с облегчением прошёл вглубь кабинета и присел.       — Я хотел предложить проект по улучшению… — начал он просвещать правительственную чиновницу в суть дела, из-за которого и пришёл к ней. Но в тот момент женщина, наконец, обернулась и с интересом посмотрела на него. Мужчина от удивления забыл как дышать, потому что в чиновнице он легко узнал бывшую одноклассницу: — Маринка?! — воскликнул он ошеломлённо. Он был рад встрече. — Маринка, неужели это ты?!       Марина тоже узнала Стаса. Но в отличие от него, радости не испытывала. Приветливое выражение исчезло с её лица, сменившись на бесстрастное и даже высокомерное.       — Оу… — выдохнула она, резко одёргивая пиджак своего делового костюма. — Для вас, Станислав Игоревич, я — Марина Владимировна, — хищно прищурившись, уведомила она.       — Маринка, ты чего? — опешил Стас, не понимая, откуда такой недружелюбный тон. Они же одиннадцать лет в одном классе учились! Он припомнил невзрачную дёрганую девочку и вдруг понял, почему ему были не рады: — Неужели всё ещё злишься за то, что в школе… Это же просто шутки были!       — Шутки? — переспросила Марина и, вдруг растеряв всё самообладание, яростно воскликнула: — ШУТКИ?! А задумывались ли вы хоть раз, Станислав Игоревич, о том, каково девочке, затравленной вами, было объяснять маме, почему у неё в очередной раз оказалась порвана школьная сумка, почему её вызывают к завучу за порчу школьного имущества – учебников, почему она вечно в синяках? — шипела она, припомнив худшие годы жизни. Причёска её растрепалась, лицо исказилось от смеси злости и боли, тело сотрясала дрожь. Глядя на неё, Стас не верил глазам. Столько чувств у тихой — по его воспоминаниям — Маринки, он никак не ожидал увидеть. А ведь много лет прошло… — Задумывались ли вы хоть раз о том, что у родителей девочки, может просто не быть денег, чтобы покупать ей новые вещи, взамен порванных? — уже успокаиваясь, вкрадчиво поинтересовалась Марина, заглядывая Стасу в глаза. И ему внезапно стало стыдно. Он ведь вспомнил, что дразнил девчонку ни за что, а просто потому, что хотелось. Он то ли перед друзьями выпендривался, то ли нравилось ощущение силы, власти над слабой девочкой, не способной постоять за себя…       — Я… не знал, — осипло от осознания выдохнул он, не зная как подобрать слова, объяснить, что о чувствах Марины никогда не задумывался. — Я не думал…       — Вот именно. Вы не думали… — перебила Марина жёстко, до боли напомнив Стасу завуча их школы, которая частенько гоняла мальчишек или читала нотации.       — Я… прости, — стушевавшись, тихо произнёс Стас. Марина фыркнула. Она не сомневалась в том, что ему не нужно было её прощение. Да и ей его извинения были не нужны. Только легче от этого никому не становилось.       Марина вздохнула.       — Горько это признавать, но я училась прилежно и стремилась к этой должности, чтобы отомстить вам, — усмехнувшись, сообщила она. — Но сейчас я понимаю, что не хочу опускаться до вашего уровня. — В кабинете воцарилась неловкая тишина. Стасу хотелось уйти, но он должен был предложить проект, над которым работал не один год. Однако как поднять тему и не получить мгновенный отказ — не знал. Марина видела смятение на его лице и наслаждалась его муками. Хотя в глубине души ей снова было обидно, что до её чувств Стасу не было никакого дела до сих пор. Он же пришёл предложить проект… — Оставьте документы на столе, — снова вздохнув, смилостивилась она. — Я рассмотрю их. Но впредь я прошу присылать ко мне своих представителей: не хочу видеть ваше лицо! — Стас поднялся на ноги, оставляя папку с документами на столе, бросил на Марину исподлобья полный сожалений взгляд и стремительно покинул помещение. Ему было действительно жаль, но он понимал, что эту его ошибку уже не исправить.