Загадочный Лес ч.6 Излом

Даниэль решил не откладывать в долгий ящик разговор с Леной. Он побеседовал с ней в этот же день, после окончания очередного урока. Только сей разговор всё равно ни к чему не привёл. Едва юноша заикнулся осторожно, что — а не пора ли им уже покончить с этими уроками? — как девушка тут же взвилась: — Ты больше не хочешь мне помогать, Даниэль?! — Я этого не говорил, — смутился он. — Но… сколько ещё можно? Или ты поставила перед собой цель овладеть «Битвой Трёх Сосен» в совершенстве? — А если поставила, что что? — спросила Лена запальчиво. — Тогда тебе тем более пора менять учителя, — рассмеялся Старший. — Почему? — Потому что в совершенстве я этого искусства не знаю… — Дэни, не отказывайся! — взмолилась девушка. — Ты же знаешь, как много это для меня значит! Юноша вздохнул. — Послушай меня, — терпеливо начал он снова. — Ты решила научиться борьбе, чтобы победить в себе чувство неуверенности, верно? Мы занимаемся уже несколько месяцев — ну и как? Произошли в тебе какие-то перемены? Ты перестала бояться нападения? — Нет, не перестала! — О том я и веду речь, — кивнул Даниэль. — Мы можем прозаниматься с тобой ещё год, но ты так и не перестанешь бояться. — Почему? — изумилась Лена. — Мы занимались ещё слишком мало! Я по-прежнему не уверена в себе только потому, что знаю: с опытным противником мне всё равно не справиться. Мне ведь известны только азы «Битвы Трёх Сосен»! А ты не хочешь, чтобы я стала более умелой. — Ну, и кому ты будешь демонстрировать это своё умение? — перебил её Старший. — Какому идиоту хватит ума напасть на жену короля? Твоим единственным партнёром по спаррингам был и останусь я! — Даниэль распалился. — Не хотелось тебе этого говорить, но раз уж ты сама не можешь признать очевидного: все твои комплексы существуют только в твоём собственном воображении! А если ты всё-таки чувствуешь неуверенность в себе, то бороться с этим нужно иначе, не тем способом, который ты придумала! Тебе хочется сравняться по силе и ловкости со Старшим, но ведь это просто, извини, глупо. Сила женщины совсем в другом… — Я не нуждаюсь в твоих лекциях, Даниэль! — Лена говорила отрывисто и глубоко дышала, чтобы не разреветься от обиды. — Я сама знаю — что мне нужно и чего мне хочется. Не хочешь больше помогать — не надо! — О небо! — всплеснул он руками. — Тебе не такая помощь нужна, ну как ты не понимаешь? Может быть, я не сумел правильно объяснить… — Мы замечательно ладили несколько месяцев, а теперь ты вдруг ни с того, ни с сего заводишь этот разговор. Зачем тогда согласился заниматься со мной? — Лена, ты прекрасно знаешь, почему я согласился. — Ну, так будет следующее занятие, или нет? — требовательно спросила она. — Ладно, как хочешь, — обречённо вздохнул Старший. Девушка облегчённо рассмеялась, отирая выступившую от волнения испарину.

* * *

В камеру к Лауру вошёл Артур. Прикрыл за собой дверь и остановился, скрестив на груди руки. Бывший Старший поднялся и машинально отвесил поклон. Потом ехидство в нём всё-таки взяло верх. — Ой, — он закрыл глаза ладонью. — Прямо ослеп от света. Сам король-солнце снизошёл в столь печальное место. — Прикуси язык, — холодно посоветовал Артур. — Или окажешься в месте, ещё более печальном — в подземном каземате. — Чем обязан столь лестному визиту? Среди стольких государственных дел ты всё-таки вспомнил о бедном узнике. Это приятно. — А приятно тебе будет отправиться на карэ, Лаур? — сухо спросил король. — Мне не сложно будет это устроить. — Так уж и не сложно? — подивился Бывший Старший. — Ты не заслуживаешь другого наказания за то, что оскорбил моего брата. — Может быть. Но учти — на Суде я расскажу, при каких обстоятельствах твой драгоценный брат получил эти оскорбления Артур усмехнулся: — На каком Суде, знаток Закона? Никакого Суда не будет, не надейся. Я не дам тебе возможности сказать хоть слово в своё оправдание. — Ты просто неотразим в своём цинизме, — заметил Лаур. — Но без Суда тебе не удастся меня приговорить — будь ты хоть король, хоть властелин Небес. Третья статья шестого раздела, пункты первый и второй. — Всё правильно, — снова усмехнулся Артур. — Да только я имею в виду не третью статью шестого раздела, а первую. — Первую статью? — медленно переспросил пленник. Он был сражён наповал. — Что ты такое говоришь? Покушение на жизнь члена королевской семьи?! Разве я совсем обезумел, чтобы покушаться на жизнь твоего брата? — Не тебе решать — как я расценю твои действия! — отрезал король. — А я собираюсь их расценить именно по этой статье. Ты совсем зарвался, Бывший Старший. Это низкий и позорный поступок, и я не буду тебя щадить. Если до сих пор не научился почтительности и уважению к тем, кто выше тебя по званию — тебя обучат этому искусству на карэ! — Почему же ты до сих пор не приговорил меня к нему? — мрачно спросил Лаур. — Чтобы ты лучше поразмыслил над тем, что сделал и над тем, что тебя ожидает в ближайшем будущем! — король вышел из камеры и запер дверь.

* * *

Больше Ольга не приходила навестить мужа. Произошло одно событие, которое совершенно потрясло её. Она поняла, что ждёт ребёнка… Как ей объявить об этом Лауру? Поверил ли он в ту историю, которую она ему рассказала? В то, что между ней и Альбертом никогда ничего не было? Ведь он может решить… о ужас — он может решить, что Ольга солгала, и ребёнок, которого она ждёт — от Альберта… Злосчастная судьба! Ну, почему именно теперь это случилось? Почему не месяцем раньше или месяцем позже? Именно та ночь, ночь перед роковым свиданием с братом короля, оказалась счастливой. Что делать? Вдруг Лаур ей больше не верит? Но верит он или нет, а рассказать ему обо всём придётся. Теперь уже поздно раскаиваться и что-то менять — что сделано, то сделано. Убедившись у врача окончательно в своём новом положении, Ольга вернулась домой с двойственным чувством — огромной радости и тягучей тревоги. Это крохотное существо в её чреве! Такое долгожданное и дорогое… Полюбит ли его недоверчивый и ревнивый отец? С неделю девушка не могла решиться на разговор. Но ведь нет ничего хуже неизвестности, и к вечеру она всё-таки пошла в Зеркальную башню. «Лаур всегда меня любил, — убеждённо говорила себе Ольга, поднимаясь по каменным ступеням. — И он всегда мне верил, потому что ни разу в жизни я ему не солгала. Мы вместе мечтали об этом ребёнке. Лаур признает его своим и обязательно полюбит, я знаю…» — Лаур… — девушка прижалась лицом к решётке камеры. — Я пришла сказать тебе… …Нет, она не думала, что муж кинется поздравлять её, пожимать руку сквозь прутья решётки, пытаться поцеловать… Но те слова, которые она услышала… Ольга не поверила, что их выкрикнул Лаур. Потрясённая, раздавленная его яростными оскорблениями, она стояла, отшатнувшись от камеры и в отчаянье схватившись руками за голову. Но не было никакой возможности защититься от того ливня гнева, который обрушил на неё разъярённый муж. Она никогда не слышала от него ничего подобного! Ледяной ужас сковал ей сердце и ноги, она была не в силах тронуться с места. Лаур кричал на неё, до побеления сжав кулаки, голосом, срывающимся от ненависти. Чудовищные сравнения слетали с его губ, но Ольга даже не пыталась вдуматься в их смысл. Она поняла одно — он не поверил ни одному её слову о том, как всё было на Голубой заводи… Почти ничего перед собой не видя, спотыкаясь на каждой ступеньке, Ольга рванулась бежать. Как обезумевшая, она неслась мимо дежурных, и те растерянно глядели ей вслед, не решаясь её задержать… Забившись в какое-то глухое безлюдное место, Ольга в изнеможении пала ничком под дерево, не слыша ничего, кроме стука в ушах; и бесконечно долго лежала, уткнувшись щекой в мох. Ей никогда в жизни не было так страшно, горько и больно. Неужели она всё это заслужила? Вспомнив гневные оскорбления Лаура, девушка закрыла глаза от стыда и ужаса. О небо! Как же ей теперь жить дальше? Что делать? Дитя, которое она так долго жаждала, маленькое, невинное, беззащитное дитя… Ребёночек Лаура, ты оказался ему не нужен! Только сейчас Ольга залилась слезами. Рыдания сдавили ей горло; у неё начиналась истерика. — Почему?! — вопрошала она равнодушно молчащее небо. — Почему? Почему? Слёзы лились, не принося облегчения. Она чувствовала себя чудовищно одинокой. …Невдалеке затрещали ветви под чьими-то шагами. Кто-то поспешно приближался к ней, и Ольга приподняла мокрое и распухшее от рыданий лицо. Это был Даниэль. — Ольга, что случилось? — кинулся он к ней. — Да успокойся же! Но она не могла отвечать и успокоиться не могла тоже. Даниэль, что-то растерянно приговаривая, помог ей подняться и усадил на высокий пенёк. — Да тебя же всю колотит! — проговорил Старший с испугом. Потом решительно стянул с себя свитер и укутал Ольгины плечи. Она не в силах была даже поблагодарить, зубы у неё стучали и озноб расползался по всему телу. — Ольга, Ольга! — Даниэль сидел перед ней на корточках, держа её за руки и стараясь заглянуть в её раскрасневшиеся глаза. — Пожалуйста, успокойся! Ну нельзя же так, в самом деле… Всё будет хорошо, вот увидишь, перемелется — мука будет… Он говорил это, ничего не понимая, но всё равно стараясь утешить, хоть как-то, но Ольга только отрицательно трясла головой и заливала слезами его свитер. Тогда он решительно поднялся и взял девушку на руки. Она всхлипнула и, как беспомощный ребёнок, обняла его за шею. Осторожно ступая, Даниэль выбрался на открытое место и направился с Ольгой на руках к проторённой тропе. — Куда ты меня несёшь? — осипшим голосом спросила она. — К тебе домой. — Нет! Не хочу туда, только не сейчас! — со стоном запротестовала она, и удивлённый юноша приостановился. Потом, немного поразмыслив, сказал: — Ну хорошо. Тогда зайдём ко мне ненадолго. Я дам тебе какого-нибудь успокоительного. Она облегчённо вздохнула и попросила: — Опусти меня, пожалуйста. Я уже сама смогу идти… Даниэль опустил её на землю, и они свернули в сторону Обители Старших.