Dark and Ligh

***

Гарри Поттер был маленьким мальчиком для своего возраста, на несколько дюймов ниже других своих одноклассников. А еще он был очень красивым ребенком. У него были растрепанные черные волосы, но когда они достигали плеч, они красиво свисали, слегка вздымаясь внизу, как будто пытаясь бороться с гравитацией и наполовину побеждая. У него также было гибкое телосложение с "нежным" лицом, высокими скулами и бледной кожей. У него также были большие потрясающие изумрудные глаза, которые казались драгоценными камнями, которые "выскакивали" на фоне его лица. Он был тем, кого можно было заметить, но в то же время, если бы он не хотел, чтобы его видели, он мог бы ускользнуть в тень. Он также был молчаливым ребенком. Он говорил очень тихо, но если бы он заговорил, его голос мог бы заманить вас в ловушку. Он тоже молчал, когда шел, но его движения были полны естественной грации. Он также был создан для скорости и грации. Он мог двигаться, как тень, даже по открытому полю. Он мог бегать быстро и уверенно, как олень. Его тело также было создано для плавных движений, таких как уклонение от худших ударов и ударов ногами. Гарри тоже был умен. Если бы вы посмотрели в его потрясающие глаза, вы могли бы увидеть блеск и хитрость, сверкающие за бесконечной зеленью. Вы также отметили бы его интеллект, просто наблюдая за ним. Гарри, казалось, никогда ни от чего не скучал, так как он просто сидел и наблюдал за миром, когда ему нечего было делать. Некоторые сочли бы это ленью, пока не увидели бы глубокий покой и понимание, когда он наблюдал за окружающим миром. Когда Гарри читал те немногие книги, которые мог, ему всегда казалось, что он глубоко их понимает. Знание каждого скрытого послания и почти знание того, что чувствовал автор, когда писал книгу, также показало его наблюдательность. Хотя сегодня был первый день Гарри Поттера в первом классе, ему было семь. Гарри царственно восседал на одном из множества маленьких стульев. Его спина была прямой, хотя держался он не высокомерно, а просто вежливо, спокойно. Он выглядел как пример идеального молчаливого ребенка, сидящего в комнате, заполненной детьми, которые звали своих родителей, шумели, кричали или бегали вокруг. Он казался ангелом учителю, который уже вздыхал от усталости через пять минут после начала урока. Когда она, наконец, достаточно хорошо устроила всех детей, она начала представляться и весело разговаривать с ними. После часа игры в небольшие игры и небольшой практики письма учительница, миссис Энгл, усадила детей перед мольбертами и за столами. "А теперь, дети, у нас будет период творчества. Сегодня ты будешь либо рисовать, либо раскрашивать." Раздались радостные возгласы и хихиканье, когда она расставила все вещи так, чтобы дети могли их достать. Она двинулась, чтобы присмотреть за теми, кто рисовал, чтобы убедиться, что они не проглотили эту гадость и не разбрызгали ее повсюду. Она без особого энтузиазма наблюдала, как та села на стул и оглядела комнату, больше не сводя глаз с буйного студента. Однако ее взгляд медленно переместился на ребенка в задней части комнаты в секции искусств. Гарри Поттер. Он был, наверное, самым тихим и вежливым первоклассником, которого она когда-либо учила. Он казался слишком тихим для своего возраста. Она нахмурилась. Может быть, он плохо себя чувствовал? Она встала и направилась к нему. Ей потребовалось пять минут, чтобы дозвониться до него, так как дети позвали ее помочь посмотреть их фотографии. Она похвалила их за рисунки пальцами, прежде чем, наконец, добралась до Гарри. Он сидел за мольбертом спиной к ней, казалось, сосредоточенный на картине. Он повернул его так, чтобы никто не мог видеть. Она видела, что он хочет уединения. Многим детям по какой-то причине нравилось держать свои фотографии в секрете, пока они не закончат. Вместо этого она улыбнулась ребенку поверх мольберта. Он посмотрел на нее снизу вверх. Его голова слегка наклонилась в вопросе, отчего левая сторона челки слегка упала на лицо. Миссис Энгл считала, что в этом он выглядит очень мило. "Ты хорошо себя чувствуешь, Гарри?" она спросила. Он слегка кивнул, как будто не понимая, почему она спросила. "Ты просто такой тихий". Он нахмурился, как будто понимая. "Я в порядке". Он ответил музыкальным голосом. Миссис Энгл решила, что у него будет голос, чтобы петь, когда он станет старше. Она просто мягко улыбнулась. "Тогда ладно. Могу я посмотреть, что ты рисуешь?" Он нахмурился на мгновение, затем кивнул. Она обошла мольберт, ожидая увидеть боль в пальце или какие-нибудь цветные пятна. То, что она увидела, заставило ее замереть с открытым ртом в абсолютном шоке. Она смотрела на нее несколько добрых минут и заметила, что ребенок рядом с ней даже не моргнул, просто вернулся к рисованию. Картина была прекрасна. Это был большой цветок розы с росой на концах лепестков, которая казалась красной на розовых лепестках. У него были почти идеальные размеры, и даже лепестки отяжелели от росы, даже почти красные следы, оставленные росой. Даже цветовое сочетание было идеальным. Это было похоже на то, что нарисовал бы художник. Не семилетний ребенок. Она едва заметила, как Гарри осторожно опустил кисть, чтобы осмотреть ее. "Э-это потрясающе, Гарри". Она заикнулась, наконец размораживаясь. Спасибо-Он ответил, прежде чем сделать снимок и повесить его на веревку для сушки. Она с удивлением отметила, что он ловко закрепил картину. Обычно дети не могли правильно пользоваться зажимом, и картинки висели криво или сморщивались. Он повесил его, как вы повесили бы рубашку на веревку для стирки. Она смотрела на фотографию еще несколько минут. Совершенно потрясающе. Она сидела все еще ошеломленная и рассеянно отвечала на вопросы детей, уставившись на прекрасную картину. Она никогда не замечала, что роса была не росой, а кровью.

***

Хлыст с резким хрустом ударил его по спине. Гарри едва заметно вздрогнул, глаза были тускло-зелеными, когда он лежал на земле почти неподвижно, ремень, связывающий его руки и привязанный к столбику кровати, ни разу не дернулся. Хлыст ударил снова, и Гарри почувствовал, как по его спине потекли капли крови. Значит, у него снова шла кровь. Потребовалось два попадания. Он чувствовал, как удар за ударом падает, пока больше не смог отличить боль от реальности, а кровать от крови. Его спина горела, и брызги крови летели назад вместе с хлыстом. Наконец это прекратилось, и он все еще молчал. Он ни разу не открыл рта. Это научит тебя сдавать экзамены с лучшими оценками, чем Дадли, урод-мошенник. - прошипел Вернон над ним. Затем он яростно схватил его, ремень был отвязан от столбика кровати, но запястья все еще оставались связанными. Его тащили по полу, оставляя за собой след размазанной крови. Затем он был схвачен за ремень, свисавший с его запястий, когда Вернон грубо понес его вниз по лестнице. Его с силой бросили в шкаф, и он почувствовал заднюю подсветку с еще большей болью, когда он ударился о дерево, выгнувшись с силой. Он безвольно упал на пол, когда услышал, как хлопнула дверь. Его зеленые глаза оставались открытыми, глядя в никуда. Если бы это считалось семьей, на что были бы похожи его враги?

***

Гарри уставился на все инструменты на стене, и ему не терпелось пробежать по ним руками. Его учительница во втором классе тоже была учительницей музыки, и у нее была довольно большая коллекция инструментов. Она сказала каждому ребенку, чтобы он продолжал практиковаться на сегодняшних уроках. Она отвела других детей к шкафу с недорогими, простыми и прочными инструментами, такими как диктофон. Гарри и переместился к ее стене других. Она не говорила, что они не могут забрать ни одного с этой стены. Он осторожно отцепил скрипку перед собой и стал исследовать дерево вишневого цвета своими длинными изящными пальцами. Он также осторожно взял смычок и поднес скрипку к подбородку. Он провел по нему луком, выясняя, где и какие ноты. Он вернулся в круг и сел, внимательно слушая учителя, который пытался научить их читать ноты. Она дала им пять минут после отделения, чтобы попробовать свои инструменты. Комната была заполнена неуместными нотами, производившими громкий шум. Гарри скользнул к учителю, и она улыбнулась ему. Он тихо спросил, может ли она научить его больше по нотам. Казалось, она была счастлива научить кого-то, кто хотел учиться, и начала болтать об этом, даже не замечая, что большую часть того, что она сказала, никто второй класс не поймет. После того, как уроки закончились и прозвенел звонок на перемену, она разрешила детям пойти поиграть или остаться и попрактиковаться. Дети аплодировали, и большинство убежало поиграть на улице, лишь некоторые остались на несколько минут. Наконец остался только Гарри. Учительница сказала ему, что собирается присматривать за ним, но здесь она доверяла ему одному. Когда она ушла, Гарри нашел нотную тетрадь для скрипки и открыл ее. Он переместил смычок к скрипке и натянул ее, вскоре заставив навязчивую мелодию порхать по комнате. Учитель вернулся после перемены и обнаружил, что он играет песню высокого уровня. Она сразу же пришла к выводу, что у него уже были уроки, не зная, что он впервые даже прикоснулся к инструменту. Никогда не замечал, как не хватает реальных эмоций в мелодии.

***

Все тело Гарри задрожало. Он пытался держать это под контролем, но его трясло, что бы он ни делал. Он посмотрел на кровь, капающую на пол, и почувствовал благодарность, что Вернон никогда не касался его рук. Вернон никогда не касался своих рук или лица во время избиений, так как их было легко увидеть. Он прикрыл остальную часть своего тела. Он прислонился к стене буфета, напряженно желая, чтобы его тело перестало дрожать от последнего избиения. Медленно, но верно его тело переставало дрожать, и боль, казалось, смывалась, когда что-то расслабляющее пробежало сквозь него, как разряд энергии, успокаивающий его. Он поплыл по залитому кровью полу. Гарри прокрутил слова на языке и произнес их вслух. Учитель радостно хлопал в ладоши, почти как ребенок с глупой ухмылкой на лице. Этот человек был его учителем в третьем классе и имел немецкие корни. Этот человек научил класс нескольким немецким словам для развлечения, и когда он обнаружил, что Гарри умеет это понимать, он начал давать ему частные уроки во время обеда и перемены. Гарри полностью выучил язык за пять месяцев. Тогда его начал учить один из первоклассников (не его старый), знавший французский. Он тоже избавился от этого через несколько месяцев. Он обнаружил, что языки приходят к нему так же легко, как музыка и искусство. Он наблюдал, как этот человек прыгает, «крича». Теперь он мог свободно говорить по-немецки и по-французски. Учитель немецкого языка тоже начал его с польского, но человек знал не больше нескольких слов. Гарри пообещал себе достать несколько языковых книг и выучить больше самостоятельно. Этот человек никогда не замечал, что никогда не проявлял гордости.

***

Гарри держал плавник своими длинными нежными пальцами и перемешивал сосиски по сковороде. Он услышал, как сработал таймер, и соскользнул со стула за прихватками, вытащив из духовки сковороду с запеканкой. Гарри быстро поставил ее на прилавок и, перемешав сосиски, двинулся к серверу. Как только стол был накрыт, он начал подносить к нему еду. Он шел с последней тарелкой, когда в комнату вошел Дадли. Пухлый мальчик усмехнулся и подошел к своему месту. Гарри был почти у стола, когда пухлая ступня зацепилась за его собственную, и он упал на землю, уронив тарелку с булочками. Булочки покатились в разные стороны, когда тарелка разбилась. Гарри почувствовал, как осколки стекла порезали его руки и лицо, когда оно разбилось. Петуния мгновенно оказалась на кухне. "Как ты посмел испортить мою тарелку !?" Она закричала, что он схватил его за волосы и приподнял. Он позволил безэмоциональной маске соскользнуть и посмотрел на нее сквозь кровь, капающую в один глаз. Она ударила его изо всех сил несколько раз, прежде чем бросить его на землю к ногам Вернона. Вернон посмотрел на него сузившимися глазами и потащил его к шкафу, бросив внутрь. Он просидел в шкафу в течение часа, прежде чем тот снова открылся. Гарри был готов к избиению и был слегка удивлен, когда ему подали стакан сока. «Пей или не будешь есть неделю». Вернон зарычал на него. Дверь снова закрылась, и Гарри внимательно посмотрел на стекло. Наконец он потянулся за ней и с легким вздохом выпил. У него был странный горький привкус. Едва он закончил, уронил стакан из онемевших пальцев. Он треснул о дерево, когда он отшатнулся. Яд? Он слегка удивился, когда весь его мир накренился. Он наклонился и его вырвало в углу, сразу почувствовав себя немного лучше. Он беззвучно трясся, и еще несколько раз его рвало. Потом он рухнул. Внезапно он почувствовал себя более энергичным, свежим, лучше, когда он почувствовал, как его глаза заблестели.

***

Гарри лениво вытащил в саду еще один сорняк, передвигая землю, чтобы она снова выглядела красиво, прежде чем перейти к следующему сорняку. Он вытер лоб противоположной рукой, слегка поморщившись, когда почувствовал, что у него заболели мышцы спины. Он закрыл глаза и отдохнул на долю секунды, прежде чем визг тети заставил его продолжить. У него не было воды весь день и еды с прошлой ночи. Он посмотрел на свою руку, когда он почувствовал, что она намокает. Его последний гвоздь кровоточил. Их уже вырвали из грязи и работы, но теперь они истекали кровью. Он просто вырвал последнюю травку. Когда он стоял, на него ударила вода из шланга. Он услышал хихиканье Дадли и подумал, насколько глуп его кузен. Его кузен, казалось, думал, что он раздражает Гарри, смывая с него пот и грязь. Гарри вел себя так, словно был раздражен, и выпил столько воды, сколько мог, вытирая руки. Когда Дадли стало скучно и он вернулся к бегу по воде и бассейну, Гарри перешел на крыльцо. Его тетя неодобрительно нахмурилась, сидя на своем шезлонге, и кинула ему наполовину полную бутылку с водой и пару кусков хлеба. Он схватил их и сел за сарай в тени, вне поля зрения. Когда он закончил, он просто немного отдохнул. Через минуту он нашел забор напротив него неинтересным и начал лениво щелкать пальцами. Он смотрел на пламя, которое загоралось каждый раз, когда он это делал. Он мог делать это, сколько себя помнил. Контрольный огонь что был. Он снова щелкнул пальцами и позволил пламени разрастаться по его руке, жадно всасывая кислород и горя над его рукой. Жара его даже не смутила. Не то чтобы он это сильно чувствовал. Он бросил огненный шар в свою вторую руку, прежде чем сделать еще несколько. Он начал жонглировать ими, меняя их между красным, оранжевым, синим и белым. Через мгновение он взял синий огненный шар и заставил остальные исчезнуть. Он лепил огонь, как глину, слепил маленького синего дракона, прежде чем заставил его кружиться вокруг своей руки. Он быстро погасил пламя, когда услышал, как его зовет тетя. Он должен начинать ужин прямо сейчас, иначе Вернон рассердится. На этой неделе ему не понадобилось еще одно избиение. Ему нужно будет найти оправдание Гимну, чтобы затем скрыть рубцы и синяки. Было бы утомительно найти хороший повод.