Поводок

Целуй меня, пока луна еще на небосклоне. Пой для меня, пока я не усну. Пока твой голос тихо сетует на фоне, Я незаметно рядом промелькну. 2.07.2020//20:54

Кто бы мог подумать, что хорошее заграничное высшее образование и наличие больших денег на счетах не всегда могут помочь комфортно жить и не наживать проблем, как на работе, так и во внерабочие дни. Доён даже и не догадывался об этом. Ему хотелось бы и не думать о плохом. Быть абсолютным оптимистом звучало для Кима девизом жизни. Он имел за плечами абсолютную уверенность в своей прекрасной, хорошо оплачиваемой работе и чистейшей карме. Ким Донён отучился в Великобритании на строительном факультете престижного лондонского университета. Ко всему прочему окончил учебу с абсолютным отличием. Кима даже просили остаться в аспирантуру, чтобы в дальнейшем получить ученую степень и начать преподавать. Но шесть лет образования убили в Доёне желание видеть учебники и тетради еще раз. Ему хотелось домой, в Корею, к родителям, к своей культуре, к своим истокам. Донён улетал в Лондон почти двадцатилетним парнем с чемоданами простых вещей, а вернулся с двумя дипломами на руках, кучей грамот, благодарственных писем и с брендовыми вещами в чемоданах. Родители встретили Донёна с распростертыми руками, плакали и поглаживали холодное стекло рамок грамот, не дышали на корочки дипломов, но с удовольствием заглядывали во вкладыши, чтобы разглядеть имя сына с подписями декана и ректора. А вот старший брат гордо пожимал младшему ладонь, стирая незаметно свои горькие слезы радости. Решение, что надо отслужить в армии сразу же, чтобы не прерываться на это потом, посетило Кима приятным разочарованием. Но необходимость так перевешивала все ожидания о ждущей его хорошей работе, что однажды после прогулки на порог дома пришел совершенно другой Ким Донён. С короткими волосами, с румянцем на лице и с уверенностью, что все у него получится. Армия оказалась слишком легким испытанием в жизни Донёна. Ему повезло буквально со всем: с сослуживцами, с «начальством», с местом службы. Молодой человек был полностью уверен в том, что карма у него чище всех на Земле, раз удача на его стороне двадцать четыре на семь триста шестьдесят дней в году. Время летело, даря Доёну исключительно положительные эмоции. Спустя почти два года, когда двадцать восьмой год поджимал и дышал в спину, пока еще коротко стриженный Ким Донён появился на пороге весьма успешной строительной компании с одним модным портфельчиком в правой руке. В нем покоились копии документов, благодарностей, грамот и дипломов, а еще куча заявлений, резюме, пара пустых бумаг и дорогая отцовская ручка, которой отец и брат подписали ни один важный документ. Доён, неожиданно для себя, преодолел волнение, идеально прошел собеседование и был нанят стажером. А к своему двадцать восьмому дню рождения, не по-корейски холодным и снежным январём, Доён пришел в офис уже замом начальника сметного отдела. Парень не верил, что прошло чуть больше восьми месяцев, а карьерная лестница была столь проста для продвижения. Через еще полгода размеренной офисной жизни неожиданно для всех старичок-начальник Ли покинул пост, пожелав Киму удачи на своем месте. Должность начальника сметного отдела очень удивила, как Доёна, так и его семью. Карьерная лестница предоставила Доёну сделать шаг еще на несколько ступенек вперед, миновав мучительные года ожидания повышений. Ким почувствовал, что севшее зрение, побаливающая от сидений за партой спина, тревожность и раздражительность, преследовавшие молодого человека со старшей школы, принесли свои сладкие плоды. Донён был более чем рад своей выдержке и тому, что пошел на магистратуру. Он так же выражал свою благодарность родителям, которые вложили в своего сына десятки миллионов вон, свою любовь и отличную генетику. Но родители отмахивались, говоря, что Доён у них в семье единственный инженер. Среди семейки «юристов Ким», как выражались родственники, он был самым необычным представителем, всегда проявлявшим рвение к математическим наукам, физике и факультативам робототехники. «Поэтому мы уважаем твой выбор, сынок», – сказала мама однажды за семейным ужином. – «Ты умнее нас всех! Разве могли мы просто смотреть, как ты мечтаешь о карьере инженера, пока мы заняты своими бумажками из суда? Тем более что мы богатенькие». «Я чувствую себя глупым адвокатишкой рядом с тобой, сынок», – От чего-то слишком гордо выразился подвыпивший отец. – «Ты же знаешь, наша большая семья достаточно богатая, чтобы позволить своим детям учиться заграницей. К твоему поступлению мы с мамой уже сберегли такое количество денег, что смогли оплатить твое обучение. Вот и посчитай, сколько баблишка было у нас на счету». «Черт, твой хён такой идиот, раз часто сомневался в тебе!» – Ныл старший брат, показывая прокурорское удостоверение. – «Гонмён-хён дурачок!» Донён не совсем понимал, чему радуется его семья, но понимал, к чему они клонят, когда говорят о том, что было бы неплохо подумать о своей собственной строительной фирме. Но пока двадцативосьмилетний Ким Донён, который уже мог делать себе сногсшибательные укладки на отросших после армии волосах, смело заходил в свой отдел, открывал ключом дверь в собственный кабинет, усаживался на удобное кресло. Сквозь стеклянные стены он с важным видом наблюдал за тем, как работники считали какую-то мелочь, пока он сам высчитывал супер мега важные сметы. Особое удовольствие ему приносило ставить свою размашистую красивую подпись в специальной строке документов, а потом, все еще удерживая дорогую ручку, подаренную директором офиса, между тонких жилистых длинных пальцев, ставить печать прямо на подписи. И думать о своем бизнесе вообще не хотелось. Киму жилось более чем отлично. Ему было тяжело осознавать груз ответственности на своих пока хрупких молодых плечах, от того и утонуть в работе спустя только год не входило в планы. «Поработаю до тридцати пяти, а потом подумаю над своим бизнесом», – думалось ему. Двадцативосьмилетний Ким Донён был звездой всей компании, любимцем директора офиса и просто блестящим работником. У него была даже неофициальная девушка в лице его секретарши, весьма умной девушки, подметившей прекрасное лицо Кима еще в тот день, как он зашел в отдел. Доён понимал, чего именно секретарь Пак хотела, отказывать он ей в этом не хотел. Он щедро принимал влюбленные взгляды, страстные мокрые поцелуи на парковке, Донён даже позволял ей называть себя «Доён», хотя эта форма его имени была приятна ему только из уст семьи и близких друзей. Пак была ненастойчивой, но открыто показывала, что хочет серьезных отношений, хотя «просто секс и никаких обязательств» девушку тоже устраивал. Ким смеялся не раз со сложившейся ситуации любовной линии «начальник-секретарша», но он был несказанно рад, что у них обоих не было семей, а было лишь нескончаемое желание заниматься сексом и ходить на свидания. Но долго это всё счастье не длилось. Доён не проработал в этом офисе на должности начальника и три месяца, когда директор компании сообщил ему прекраснейшие новости. Головной офис нуждается в надежном и ответственном работнике, поэтому Ким обязан появиться перед кабинетом генерального директора компании, предав милую секретаршу, с которой буквально вчера они кувыркались, обсуждая после секса долгожданное повышение красотки до статуса девушки супер прекрасного Ким Донёна. Неизвестность и ответственность давили на плечи Донёна пуще прежнего. Для молодого начальника Ким казался самому себе нечестным. Конечно, ему было наплевать на то, что о нём подумают другие, ведь он заслужил быть там, где он сейчас. Но с другой стороны, он понимал, что кто-то более опытный мог занять его место. Хотя, мир не рухнул, от того, что Донён занял кресло настолько быстро для только начавшейся карьеры. Обычным людям так не может везти. Спустя два дня милейшая секретарь Пак со слезами на глазах провожала начальника Кима к дорогой и сияющей машине, которая с ветерком прикатила к автоматическим сверкающим в лучах солнца дверям, в которые Донён зашел, улыбаясь. Он сразу приковал к себе внимание всех, кто был в холле. Обеденный перерыв для многих проходил именно на первом этаже, в большом уютном кафетерии, мимо которого Доен шагал в сопровождении секретаря генерального директора. До самого последнего этажа Доён и секретарь ехали молча. Внутренний ангел Кима ёрзал, ныл, ликовал и орал, пока демон шептал на ушко, что теперь они смогут стать богом. Это было очень странно слышать от демонёнка, но Доён посчитал более странным тот факт, что он вообще представляет себе разговоры в голове с какими-то сомнительными личностями. Лицо Кима в секунду искривилось так, словно он съел пару долек лимона. Молодой секретарь через зеркальную дверь лифта улыбнулся волнению начальника, а потом дверь открылась. Доёну сразу же любезно предложили кофе, посадили в удобное кресло, вручили новостную газетёнку в руки. – Когда директор освободится, я обязательно сообщу вам. – Милый звучный голос секретаря немного утешил Донёна, но внутреннее «я» орало хозяину о том, что они пропали. Правда куда, не сообщается. – Ещё раз извините за неудобства, начальник Ким. Если вам будет что-то нужно, обращайтесь. – Спасибо, секретарь Мун, – Доён улыбнулся. Молодой человек удалился за свой стол. Донён позволил себе пронаблюдать за ним. Статный, почти на голову ниже его самого, с идеальной осанкой, с модной укладкой, в костюме, который, скорее всего, стоил дороже зарплаты обычного работяги. Однако Ким быстро понял, что вообще-то он и сам не промах. Его одежда тоже дорогая, прическа прекрасно подчеркивает черты лица, над которым родители больше двадцати девяти лет назад пыхтели всю ночь, и по которому кроме кистей для макияжа и нежных рук бывших партнёров ничего более не проходилось. Ким Донён сделал себя сам, прилагая к этому деньги родителей, свой ум, терпеливо выточенный генами и стараниями. Да, черт возьми, Донён был гением среди богатых, далеко не зазнайкой, не нарциссом и не ублюдком. И даже тот факт, что пару дней назад, он, получается, соврал порядочной обнажённой даме в своей постели, не его вина. Секретарь Пак, кажется, это понимала и сама, скрывая от пока что своего начальника злой умысел, помноженный на чистейшее намерение желать себе любимой хорошего, красивого и богатого мужа. Ким в считанные секунды отбросил волнение и уткнулся в газету, закинув ногу на ногу. Кофе стыл где-то под боком, на натертом кофейном столике, источая приятный аромат. Донён вчитывался в курсы валют, прикидывая в голове стоимость строительных материалов для нового проекта жилого комплекса. Заниматься сметами инженеру, имеющему после шести лет образования хороший багаж знаний, было небольшой глупостью в глазах Кима. Он спокойно мог проектировать здания и коммуникации, чем и занимался в магистратуре. А тут, в Корее, он высчитывает объемы песка, щебня, металлических конструкций и всякой прочей чуши, множа объемы на рыночные стоимости материалов и нормы времени. Донён надеялся, что сможет вернуться к проектированию, а в особенности займется проектированием коммуникаций, к которым он питал особую любовь из-за того, что мозгу приходилось давать взбучку, и это держало Донёна в тонусе. Он желал, чтобы его оценили по достоинству, чтобы его заметили, как прекрасного проектировщика, а не простого сметчика, коих можно было отыскать проще простого на сайтах с поиском работы. Ким коротал время в планшете, просчитывая в специальной программе простенькую смету, которую не успел закончить вчера. Дедлайн проекта не дышал Киму в затылок, но тот факт, что что-то за период рабочего дня он не успел (благодаря прекрасным и нежным рукам секретаря Пак), заставляло ответственную натуру полыхать огнём стыда. – Даже перед важной встречей занимаетесь работой, начальник Ким? – Глубокий бархатный голос над ухом напугал сосредоточенного начальника, заставляя подскочить. – Здравствуйте, директор Чон. – На автомате выпалил Ким и склонился, встав с кресла. После вежливого поклона Ким поднял голову, обнаружив, к своему удивлению, протянутую к нему ладонь. Доён её пожал, улыбнулся и только после начал рассматривать Чона на столько, насколько ситуация могла ему позволить. Генеральный директор действительно был молод, но фотошоп газет и сайтов не передавал всей красоты его, мягкости черт лица, а микрофоны не передавали всю глубину приятного слуху голоса. Чон Юно, ко всему прочему, имел приятную ауру и пах слишком знакомым одеколоном. Доён выдохнул, понимая, что слухи о милостивом, но властном генеральном директоре чистая правда, даже не приукрашенная злыми языками. Правда, Доён забыл, что слухи он не слушал, сплетни не распространял, злые языки ненавидел и с ними не общался. Поэтому стоило бы ему опасаться всего, что он когда-то где-то запомнил. Приглашенный в кабинет Ким Донён был снова обрадован приятными новостями. Он действительно понял, что карма и небожители, в которых Доён, правда, до этого не верил, подарили ему прекрасную возможность поверить в них, потому что ушам Доён точно верить не хотел. – Должность главного инженера нового проекта пустует, – спокойным голосом объявил Чон. – Вы, начальник Ким, ценный кадр для нашей компании. Так что, мы с советом директоров обсудили вопрос пустующего места, и пришли к выводу, что ваша кандидатура является наиболее подходящей. Без вашей помощи, без вашего молодого и профессионального взгляда, наш проект может потерпеть крах. Ваше образование прекрасно, у Вас есть опыт работы с иностранной фирмой, за год с лишним работы в нашей компании вы, начальник Ким, показали себя способным и трудолюбивым сотрудником, преданным своему делу. Если вы еще сомневаетесь в чем-то, то можете подумать, я даю вам неделю на это. Проект только на старте, мы не успели продвинуться далеко, так что чем быстрее вы приметесь за него, тем быстрее вольетесь. Ким, кажется, не слушал Чона. Он просто не верил тому, что слышит. Он не понимал, что такого сделал в прошлой жизни, кого-то важного спас, а может целую планету освободил от гнета, потому что обычному человеку так повезти не может. Доён сидит за большим столом, смотрит на вальяжно сидящего в кресле, на того, кто стоит за его спиной. Для Кима все происходящее сон, прелестный сон, иначе почему приятное ощущение разливается по крови, заставляя сердце биться настолько до приятного быстро. Чон Юно улыбается, наклоняя голову. Ладонь Чона проходится по гладко выбритым скулам, пальцы пробегаются по вискам, а затем укладывают мягкие волосы, которые выбиваются из общей массы. – Вы курите? – Вопрос директора застает Доёна врасплох. Он дергается, смотря на улыбнувшегося директора большими от удивления глазами. – Я не тороплю вас с выбором, не волнуйтесь. – Да, я курю, – Доён вяло улыбается, обтирая о брючины потные ладони. Чон встает со своего кресла, застегивает пиджак, а затем проходит мимо Кима, останавливаясь в паре метров от двери. – Не составите мне компанию? – Глубокий голос звучит в тишине кабинета так притягательно для взволнованного Донёна. – Если вы мне позволите. Юно низко смеется. Они идут куда-то не больше минуты, а потом дверь распахивается, пропуская через себя прохладный ветерок. Сентябрьский воздух в этом году был прохладнее обычного, так что открытое окно натворило в узком помещении приятную загруженному телу свежесть. Секретарь закрывает окно, пока директор снова поправляет волосы, что поддались напору ветра и упали на лицо. К слову, вблизи лицо Чона было необычайно прекрасным. Оно было непередаваемо красивым, что Доён отметил своей слабостью где-то в глубине своей головы. – Директор Чон, – почти шёпотом говорит Мун. Чон наклоняется чуть ближе к подчинённому, и тот шепчет что-то на ухо, заставляя директора улыбнуться. Автоматические двери за спинами открылись вновь. В проеме стоял высокий крашеный блондин. Он улыбнулся пухлыми губами и уверенно прошел вовнутрь, спиной опираясь на поручень, протянутый вдоль окна в пол. Незнакомец смотрел на Чона так, словно видел в нем что-то свое, едва уловимое чужому глазу, совсем не замечая ещё двух присутствующих. Донён заметил ответную директорскую улыбку и не знал, как в такой ситуации себя вести. Мужчины переглядывались пару секунд в полной тишине, смущая даже секретаря Муна, а потом директор, не отводя глаз от лица новоприбывшего, сказал: – Начальник Ким, знакомьтесь, Со Ёнхо, начальник архитектурного отдела нашего офиса и главный архитектор нового проекта. – Ким Донён, – Доён протягивает ладонь, оставляя сигарету в пачке. – Со Ёнхо, – большая теплая ладонь Ёнхо сжимает холодную ладонь Доёна, и добродушная улыбка озаряет лицо Со. – Но если ты примкнёшь к нашей шарашке, то сможешь называть меня Джонни. Зажигалка чиркает где-то под ухом, запах табака заполняет помещение. Ёнхо закуривает красный «М***», пока Доён курит золотой, а директор Чон курит те, что заботливый секретарь достал из серебряного портсигара. – Ты забыл сигареты, хён? – Слишком неформально спрашивает у секретаря Юно. – У меня закончилась пачка. – Отвечает старший. – Тэиль, – зовёт Джон, протягивая открытую пачку. Тэиль мягко улыбается, склоняя на секунду голову. И обстановка наконец-то позволяет Донёну сделать затяжку глубже и унять дрожь. Они молча смотрят куда-то в окно, разглядывая крыши вдали и окна зданий напротив. Внизу оживленная дорога несет кого куда, а здесь, на курилке, четверо стоят в полной тишине, в которой тлеющие сигареты громче грома в ночном небе. Ким Донён дает свое согласие и ставит подпись в соответствующих документах спустя десять минут после того, как вышел с курилки. Он действует неосознанно быстро, жмет чужие ладони, принимает поздравления, вежливо клонит голову и тело перед новым коллективом. – Ждем вас уже в этот понедельник, господин главный инженер, – Чон стоит, сложив руки в карманы. Донён сгибается пополам, а затем громко произносит: – Позаботьтесь обо мне!

***

Работа на новом месте давалась Доёну легко. Проект ему, как инженеру-проектировщику, был интересен, он быстро втянулся в него, с головой погружаясь в новое дело. Кажется, что Ким чувствовал за спиной крылья, которые легко проносили его изо дня в день. Чон Юно не собирался появляться в его жизни более раза в неделю. Нового начальника Донён видел только по утрам, когда искал парковочное место на подземной парковке. Чон всегда выглядел немного одиноко и часто приезжал с Ёнхо. Доён этот факт воспринимал с большим интересом, скорее потому, что был из числа немногочисленных работников, отличавшихся невероятной внимательностью и пунктуальностью, наивно считая, что главному во всей компании и его заклятому дружку все могло сойти с рук. На работу Ким приезжал на пятьдесят-сорок минут раньше, боясь попасть в адские сеульские километровые пробки, и парковался в самом отдаленном месте. И получилось так, что весьма странная привычка всегда окупалась интересными деталями и наблюдениями. Уже после месяца работы Донен совсем потерял смысл своих неосторожных и непреднамеренных наблюдений за начальником и коллегой, перестав замечать странности за весьма близкими отношениями. Инженеру становилось стыдно за то, что он так нагло лезет во что-то, что его совсем не касается. Но глаза ему были даны, чтобы смотреть, да и натура у Кима с детства была любопытная. В офисном помещении Ёнхо и Юно быстро друг от друга отлипали, держа ближнюю дистанцию лишь в местах для курения и в буфете. Сплетники и сплетницы регулярно обтачивали языки разговорами о том, что на безымянном пальце левой руки Чон Юно кольцо, очень похожее на то, что носит Со Ёнхо на правой руке. Но многие сразу же упоминали, что у Чона ещё недавно была невеста, которая пропала сразу же после того, как встретила сына депутата. Донен часто сидел с новоиспеченными коллегами-сплетниками на обеденном перерыве, чтобы поддерживать маску общительного и заинтересованного человека. Но вскоре он стал пропадать на курилках, доделывая чертежи за забитым офисным столом, чтобы больше никогда не становиться случайным свидетелем очередных заседаний «клуба отчаянных сплетниц». В какой-то момент Ёнхо, всё-таки попросивший называть его Джонни, стал весьма близким Киму коллегой. Архитектурная часть, уже почти готовая для одного из зданий комплекса, требовала инженерного обоснования, поэтому Джонни стал мелькать перед уставшими глазами чаще. В первую ноябрьскую пятницу Донён задержался, так как скоро предстояло сдать на экспертизу документацию, в которой было найдено ошибок столько, что Ким впервые на новом рабочем месте вышел из себя. Выполненные вручную чертежи легли на стол, сдувая одинокий листик в клетку, на котором Донён записал личный номер Ёнхо. Чертыхнувшись, Ким склонился, поднимая лист. Голова вдруг заболела, пульсируя где-то в затылке. – Все хорошо? Может, я зайду завтра с утра? – Джон поправил прядь за ухо и улыбнулся. – Выглядишь, как бы сказать… – Херово? – Усмехнулся Ким. Джонни кашлянул, подавляя смешок. – Устало, – Со прокашлялся, скрывая улыбку. Длинные, немного порыжевшие после осветления волосы архитектора некрасиво отрасли, растрепались и совсем не могли улечься. Мешки под глазами чернели. Но Ёнхо умело носил на лице тяжелую улыбку, надежно скрывая свою усталость. Доён снова улыбнулся, прикусив щеку. Чертежи были прекрасны. Ровные, тонкие линии, прекрасные изгибы, твердые штрихи. Ким ахнул, проводя пальцем по одной из линий. Бумага под пальцем была немного шершавая, огрубевшая. Донён не мог оторвать взгляда от изящества, которое было вложено в кропотливую работу. Работа Джонни была прекрасна и демонстрировала невероятный утонченный вкус хозяина. – Прекрасная работа, господин главный архитектор. – Донён выдохнул. Брови его поднялись, больше у него не было слов, чтобы хоть что-то сказать. Джонни наблюдал, как младший пытался что-то сказать. Глаза Кима бегали по ватману, а пальцы мельтешили, оглаживая нетронутые края чертёжной бумаги. – Конструкция будет держаться? – Ёнхо указал пальцем на одну из частей здания. – Вернее, я рассчитал нагрузки и вес конструкции, но может у тебя будет более свежий взгляд? Эти олухи из моего отдела вообще ничего не могут рассчитать и подсказать. Зачем их нанимали. Джонни говорил монотонно, не громко, так, словно причитал сам себе под нос. Доён подавил смешок, видя, как усталый начальник отдела пытался подавить в себе желание упасть на стол и взвыть от усталости. – Она полностью из металла? – На английском спрашивает Ким, смотря снизу вверх на коллегу. – Тебя смущает английский? Я подумал… – Нет, мне иногда даже комфортней говорить на нём. – Признается Джон, присаживаясь на свободный стул. – Я ведь родом из Чикаго. – Директор Чон упоминал об этом. – Улыбка появляется на лице Донёна, когда Со зевает, прикрывая ладонью рот. – Так вот. Конструкция полностью из металла? – Стекло в ней есть, но это примерно двадцать процентов от общей массы. – Архитектор начинает рассказывать Киму о здании, описывая что-то, жестикулируя и улыбаясь. Доён может только кивать, пытаясь уловить общий смысл. Джонни такой уставший, но он так увлечен тем, что делает. Младшему сразу приходит на ум, что Со Ёнхо один из самых красивых мужчин, которых он знает лично. И, кажется, он сам себе не готов признаться в том, что всегда задерживает свой взгляд на Джонни до тех пор, пока осознание не ударяет его под дых. Любоваться Ёнхо не стоит в приоритетах загруженного работой Доёна, но оторвать глаза он не может. Особенно сейчас, когда в пустом офисе нет лишних глаз, когда все идет своей чередой. В офисе проектировочного отдела пусто, свет горит только в кабинете Ким Донёна, и в этом кабинете лишь двое, что так увлечены беседой друг с другом, что до тех пор, пока уборщик не прерывает их, они и не думают переводить свой взор друг от друга на часы. Осознание снова ударяет Доёна во время очередной беседы. Джонни стоит перед ним на плохо освещенной уличной парковке, прикуривает и говорит: – Твоя машина на ремонте? – Да, – Доён делает затяжку поглубже, и дым окутывает его горло, немного раздражая носоглотку. – Меня подрезал какой-то мудак перед светофором. – Давай я подвезу тебя. Донён чувствует, как сердце сжимается, больно ударяясь о грудную клетку. Тысячи мыслей хаотично летают в голове, и слезы почему-то наворачиваются на глаза. Нельзя, чёрт возьми, нельзя думать о Джонни. Они едут в неожиданно колкой тишине. Со молчит, лишь иногда поворотник нарушает тишину, сигнализируя Донёну о том, что он всё ещё в машине Ёнхо, и сердце в клетке ноет, требуя освободить себя от этих оков и мук. «Он нравится мне. И пусть я понимаю, что он принадлежит не мне, я хочу быть ближе к нему хотя бы сейчас», – Ким озвучивает эту мысль в голове, когда Джонни глушит двигатель, оборачиваясь к младшему. – Я живу тут через квартал, представляешь? – Джонни улыбается и выпрямляет спину. – Если ты знаешь ресторанчик «К***», то можно как-нибудь туда сходить и выпить пива с вкуснейшей в Сеуле курочкой. – Хорошо, – Ким кивает, отстегиваясь. – Не буду тебя задерживать. Я пожалуй пойду. – До завтра. Донён оборачивается, когда свет загорается от того, что дверь открылась. Джонни сидит, улыбаясь. Его не хочется отпускать, но имя Джехёна на экране чужого телефона заставляет Доёна выйти из машины, даже не попрощавшись.