Не потеряй последний шанс

Как же всё-таки сложно найти иголку в стоге сена. Ты можешь быть рядом с ней, но не заметить. Нужно смотреть и искать получше.

— Доброе утро, сони! Давайте вставайте! Джей нам на подготовку выделил два зала. Мы можем выбрать любой. Поэтому бегом встаём, подчищаем свои кислые лица и собираемся в студию, — Чонвон будил друзей и для эффективности притащил с собой крышку от кастрюли и ложку, — поднимайте уже свои задницы и вставайте! — ЯН ЧОНВОН, СВОЛОЧЬ, УБЕРИ КРЫШКУ И ЛОЖКУ НА МЕСТО! — Сону начал кричать на Чонвона из-за раздражающего звука. — Ваааау, наше солнышко ругается. Так мило. — Ян подкинул шутку и сам же залился смехом. И из-за этой шутки даже Ни-ки подал первые признаки человека, который готов работать. — Эй, а ты чего ржёшь? Давай вставай мелкий! — Зато я выше вас! — всё в таком же полусонном состоянии Ни-ки огрызнулся на друга и кинул в него подушку. — Ой, какой большой нашёлся. — Всё так же смеялся Чонвон, — Если через десять минут вы не будете готовы, то я готовлю воду в тазики и поливаю вас. — Поняли мы, поняли. Ни-ки, вставай давай. — вяло встал Сону и начал стягивать одеяло с друга, который спал на полу. — Встаю, встаю. — Осталось шесть минут! Мне уже идти в ванну? — Всё так же спокойно в повелительном тоне Чонвон издевался над друзьями. — Задрал уже. Если бы не его Джей, спали бы спокойно. — Сказал Ники. Он думал, что сказал это только в уме, но оказалось, что вслух. — ЧЕГО?! НИ-КИ, Я НА ТЕБЯ СЕЙЧАС СВОЙ ЧАЙ ВЫЛЬЮ! — крикнул Чонвон. — Ага, ага, да. Давай. — Так, значит, да? Тогда я сейчас тебе скормлю все остатки мятно-шоколадного мороженого Сону-хёна! — Ооой, лучше уж убей. — Ээээээ! Вы оскорбляет мою любовь! Что за нелюди! — Сону подал признаки жизни из ванной комнаты. Ни-ки и Чонвон одновременно засмеялись из-за этого не злого недокрика. Быстро собравшись, парни вышли и направились к студии. Весь день они втроём отрабатывали все стили танцев, потому что никто не знал, что им попадётся. Изнурительные двенадцать часов в зале для практики с перерывами лишь на обед и ужин. Обессиленные, но подготовленные, они отправились каждый по своим домам хорошенько выспаться, ведь завтра их ждёт и правда важный день. Сону медленно шёл к своей квартире. Холодный ветер дул в лицо, охлаждая его горячее от тренировок тело. В голову не лезли никакие мысли, кроме одной. Сону не хватало душевных разговоров с матерью. Он медленно подошёл к детской площадке и сел на качели. Ким ещё пару минут крутил телефон в руках, раздумывая: нужно звонить или нет. Но собравшись с силами, он наконец-то нажал на кнопку вызова. Гудки тянулись как-то слишком долго. И вот, когда на том конце телефоне раздался женский голос, по телу Сону растеклось такое тепло, которого ему не хватало. Сону говорил с матерью недолго, потому что жутко хотел спать. Но этот недолгий разговор прибавил ему уверенности и сил на следующий этап. Именно этого ему не хватало. Ким понял, что при импровизации он может рассказать о чистой любви к родным. Это получится сделать и под весёлую и ритмичную композицию, и под грустную и спокойную. На ватных ногах парень вошёл в квартиру, еле-еле принял душ, и как только голова коснулась подушки, он тут же провалился в сонное царство. ~6 утра~ На кровати, застеленной чёрным и серым постельный бельём, вяло потягивается ото сна парень, чья кожа белая, как стакан молока. Одеяло скатывается по идеально сложенному телу и падает на пол. Сонхун в хорошем настроении идёт в ванную и всю дорогу улыбается. Потому что ему приснился он. Снова весь такой светлый, искрящийся, тёплый и уютный. От сна снова веяло таким теплом, что Паку захотелось сегодня весь день танцевать, так же, как он. Его плавные движения завораживали. А то, как его тело обтягивала мокрая от пота футболка, лишь отчасти заводило Сонхуна. Уж слишком этот сон был тягучим и сладким. Настолько, что парню захотелось сегодня вместе со всеми простоять очередь. Пока он подъезжал к студии ничего не предвещало беды, пока спустя час не случился конфуз. Сону проспал. Но не намного, всего на час. Хорошо, что Чонвон и Ни-ки заняли место и для него. Ким успел прибежать как раз к их входу в студию. Уже там им, наконец-то, назовут их песни. Для Сону всё было легко, но не для того, кто стоял в толпе. Сонхун не видел Сону, он его чувствовал. Сильно и терпко въедаясь в его кожу, запах заполнял Пака изнутри. Он тут же начал искать то, что может излучать такой аромат. Бегая глазами по всем людям, что есть тут, Сонхун не мог понять, откуда этот запах, который сносил ему крышу. Уж слишком сильно это манит. Как наркотик. Он должен найти его. Кружа голову парню, аромат сбивал его и не давал покоя. Ноги вновь перестают держать и, кажется, вот-вот ещё чуть-чуть и Сонхун вновь потеряет равновесие и провалится в чёрную бездну, где даже там, его будет преследовать этот невероятный запах сочного персика. Но Сонхун стоит. Он хочет найти его. Делая медленные шаги сквозь толпу, он всё никак не может понять, откуда это. В своей голове он перебрал весь перечень мата, который знал. Как же сильно его раздражало, что сколько бы он ни ходил, запах не становился ближе или дальше. Он просто был и всё. Но уже спустя минут десять этот аромат начал исчезать и угасать. Пришла очередь Сону, он вошёл в здание. А Сонхун остался стоять там, еле держась на ногах. Он вновь упустил это что-то. Внутри от безысходности всё рухнуло. Было так больно и обидно. Пак понял, что если каждый раз вот так упускать это что-то, он потеряет себя, жить без него, как прежде, уже не получится. Сонхун расстроился, вошёл в репетиционный зал на первом этаже и написал Хисыну с просьбой передвинуть его очередь практически в самый конец. Сейчас станцевать он просто не смог бы — тело его совсем не слушалось, оно кричал о помощи, чтобы утолить жажду, но помощи ждать было не откуда. А зря. Если бы он остался ждать на улице, то, возможно, бы встретил Сону, который радостно бежал вниз, потому что был доволен проделанной работой. Весь танец он думал о поддержке своих родных: как каждое утро мать его будила, называя лисёнком; как отец впервые научил его кататься на велосипеде и за его старания купил ему его любимое мятно-шоколадное мороженое; когда не смотря на то, что все советовали отвести его на секцию футбола или бокса, родители оставили решение за Сону; как они поддержали его тогда и продолжают поддерживать, ни о чём не сожалея. Любовь родителей всегда воодушевляла работать Сону ещё больше. И в этой импровизации он высказал всю свою благодарность им. Выступление прошло, правда, очень хорошо у каждого из трёх друзей. Но в отличие от Ни-ки и Чонвона, Сону был спокоен, даже если не пройдёт, потому что он уже сказал о том, что хотел. Теперь он понял, почему танцует. Вечером парни снова ночевали в квартире Сону и ждали списки прошедших. И как уже было понятно, все они прошли. Осталось всего два дня. Два дня на подготовку собственной отточенной хореографии и выступления на публике. Становилось страшно и тревожно. Первое выступление перед толпой. Множество глаз смотрят на него. Как только Сону представлял это, по коже пробегало море мурашек. Он уже очень давно не выступала перед большой толпой, поэтому одной из задач на сегодняшний вечер и завтрашнее утро было успокоить свой страх сцены. — Сону-я, успокойся, всё будет хорошо. Ты прекрасно танцуешь и ты точно понравишься зрителям, — Чонвон сидел рядом со старшим и поддерживал его не только словами, но и своими обнимашками. — Да, Сону, ты же понимаешь, что на тебя начнут смотреть завороженно сразу, как ты выйдешь. Ты притянешь все взгляд. Поверь, после этого выступления твои соцсети пополнятся новыми подписчикам. — Ни-ки играл в приставку, но не мог не завалить своего хёна комплиментами, чтобы тот успокоился. — Хён, всё будет намного лучше, чем ты себе представляешь. В сто, нет, в тысячу раз лучше! — проблема не ушла. О чём он должен танцевать. Сону не знал. Парень понял, что ночью спать он вряд ли будет. Как Сону и ожидал, сна не было ни в одном глазу. Идей для танца не было. Но уже через час тупого лежания на кровати тело лисёнка всё же ослабло, и он провалился в сон. — Мам, пап, я так скучаю по вам. Слёзы, которые текли по щеке. Родинка на лице. Снова зеркала. Тёмная комната. Красивые ноги. Тусклый свет. Тихая музыка. Боль. Тоска. Из-за этого сна Сону проснулся с пустым сердцем. Он будто потерял что-то очень важное. Хотелось плакать. И единственная мысль, которая пришло в голову это: «Почему же тебе так больно?». ИДЕЯ. Сону понял, что хотел рассказать в танце. Поддержка. Поддержка для всех. Мысль о том, что рядом с темнотой живёт свет. И свет выиграет. Луна гораздо меньше солнца. Она не сможет его закрыть. Это только на первый взгляд наступает затмение, но на самом деле солнце рвётся к тебе, чтобы не дать потеряться в темноте. Для тренировок Джей снова разрешил парням занять один тренировочный зал. И все эти два дня они очень много занимались, отвлекаясь только на часовой отдых, еду и сон. Сону иногда отходил в соседний зал, для того, чтобы лично посмотреть на свои движения. Посидеть в тишине и снова всё продумать. Ему было очень сложно, но желание поддержать его было куда сильнее, чем сдаться и бросить всё. С дня пребывания в Сеуле прошла уже неделя. Настал день последнего и решающего испытания. Адреналин в крови Сону бушует с невероятной силой. Сейчас он разминается за сценой, и уже через час начнётся его выступление (кажется, что долго, но для Сону это вообще не считается временем подготовиться). Собралось довольно много зрителей: и прохожие, и приглашённые гости, и желающие поглазеть на шоу, которые услышали о нём в соцсетях. Сонхун был одним из тех, кто открывал шоу. Он приехал за пятнадцать минут до начала и начал разминаться. С виду Хун был сосредоточен на своих движениях, но на самом деле он думал о запахе, о персике, о том, кто или что может изучать такой запах. Ну и, как говорят, вселенная слышит ваши мысли, и уже в следующее мгновение, когда Сонхун стоял и обсуждал происходящее с Хисыном, запах ударил по нему. Да так резко и неожиданно, что он тут же потерял равновесие и чуть не упал в руки старшего. Голова пошла кругом, а сам Сонхун в порыве снова начал оглядываться в поисках этого сладкого и дурманящего персика. — Блять, Пак Сонхун! Что с тобой происходит?! — Хисын снова был жутко обеспокоен тем, как друг себя ведёт. — Запах. Он снова тут. Я просто хочу найти его источник. — Сонхун жалобно смотрел на старшего. Всё из-за персика. С него начались проблемы. И настолько серьёзные, что Сонхун начал покупать персики и вообще всё, что с ними связано. — Ты еле на ногах стоишь. Какой запах? Чёрт, — выругался Хисын и потёр затылок. Он перевёл дыхание, чтобы успокоить злость, и продолжил, — ты не выступаешь сегодня, понял! Не хватало ещё, чтобы ты грохнулся на сцене. Хисын быстро нашёл человека, который выступит вместо младшего. — А так можно? А как же конкурс? — Да какой, к чёрту, конкурс? Ты на себя посмотри. Стой в толпе зрителей и ищи этот ненавистный персик. Пора положить этому конец. — Хисын проводил Сонхуна к зрителям. Ему уже самому стало интересно, откуда он чувствует этот запах. Поэтому разрешил пойти другу ва банк. Сонхун уже около часа простоял в толпе в ожидании нового покушения на его жизнь. Он уже не надеялся, но тут лёгкий шлейф заиграл в его рецепторах и на сцену вышел он — весь в белом, стройный, с нежной улыбкой, светился, как солнце, он будто вышел из сказки. — На сцене номер двадцать девять — Ким Сону. — прозвучал мужской голос из колонок, и началась медленная, спокойная песня. — Малыш, это ты? — шёпотом спросил Сонхун. Следующее мгновение уже как во сне. Он просто идёт маленькими шажками ближе к сцене. Его ведёт сердце. А тело тонет. Весь он снова, как сумасшедший, тонет в аромате сочного спелого персика. Весь мир остановился. Движется только он — Ким Сону, тот, кто, как уже понял старший, перевернёт весь его мир. Потому что уже сейчас он будто взлетает. Осталось лишь сделать кувырок. И на этом всё. Мир вверх ногами. А что будет дальше, Сонхун не знает, и ему не особо интересно. Он просто идёт на ватных ногах навстречу неизбежному. Голову кружит всё сильнее, мозг теряет связь с реальностью, вот-вот глаза закроются, и он снова упадёт, но он идёт. Глаза определённо не хотят закрываться, чтобы вновь не упустить из виду причину его сумасшествия. Ну а Сону просто отдавал себя в танце. Делал это, как всегда, грациозно и настолько красиво, что дух захватывало. Но Сону был бы не Сону без его любопытства. А сегодня ещё и смешанное с волнением. Он хотел увидеть зрителей: нравится ли им, какая у них реакция на его танец? Лисий взгляд медленно скользнул по толпе людей. И он видел восхищение на их лицах. Эта отдача придавала ему сил, до тех пор, пока его взгляд не нашёл его. И тут все люди исчезли, музыка стихла, мир сжался на его глазах. Сердце ужасно больно кольнуло. А в следующее мгновение плечо прожгло адской болью. Тело начало скручивать от боли. Его будто положили на гвозди, а плечо прижгли утюгом. Но глаза всё ещё смотрели на него. Такого нереально красивого, просто идеального, будто сам Всевышний корпел над его созданием не один год. Лицо Пак Сонхуна было последним, что Сону видел, перед тем, как провалиться в страшную для него темноту. Лицо Ким Сону было последним, что видел Сонхун, перед тем, как провалиться в уже привычную, но теперь тёплую темноту. Там, на улице, когда две души наконец-то встретились, люди в панике вызывали скорую. Обоих парней увезли в больницу. Ли Хисын, на ком была вся ответственность, готов был разорваться от страха за новичка и за своего лучшего друга. Ян Чонвон и Нишимура Рики уже сидели рядом с Сону, когда люди начали поднимать панику. Шим Джеюн и Пак Чонсон поднимали Сонхуна с земли, чтобы бедного не затоптали. Дальше время для них будто остановилось: скорая, которая ехала не пять минут, а словно час; будто бы вердикта врача они ждали не двадцать минут, а весь вечер; будто три часа, спустя которые очнулись парни, длились два дня. Врач облегчил их ношу, сказав, что это всего лишь обморок и скоро они очнутся. — О боже, Сонхун-а, ты наконец-то очнулся! — вскрикнул Джейк, когда увидел, как его друг открыл глаза и начал поднимать руку ко лбу, — ты как, дружище? Трое остальных тут же вскочили и подбежали к лежащему, который собирался приподняться. Они помогли ему сесть и дали глотнуть воды. — Двадцать девять, — шёпотом спустя секунду произнёс Сонхун. — Что? Двадцать девять? Если что, сегодня не двадцать девятое число. Всё тот же день отбора, — быстро пробормотал Джейк. — Номер двадцать девять. Это он. — так же тихо отвечает Сонхун. — О чём ты, Сонхун? — Ким Сону. Двадцать девятый номер, — сказал Сонхун и поднял глаза на Хисына, — запах. Это он. Мне нужно с ним встретиться. Прошу. — Что?! — вслух вскрикнули все три друга.