Не потеряй последний шанс

Всё-таки иногда слова гораздо лучше действий. Ими можно рассказать абсолютно всё. Не всегда в них будет читаться искренность. Но слова гораздо лучше многих взглядов и действий.

— Сону, такое, вообще, возможно? — Чонвон ходил вокруг друга и никак не мог даже в голове представить, как вообще он упал посреди танца из-за какого-то… парня? — Ты думаешь, я знаю? — сам Сону тоже ничего не понимал. Всё произошло и быстро и медленно одновременно. Быстро, чтобы нормально всё понять. Медленно, чтобы меньше чувствовать боль, — я просто помню, что посмотрел в его глаза и через секунду на меня будто кипяток вылили. А потом будто все кости в плече переломали. Сону коснулся рукой плеча. Пройдясь ладонью по голой коже, он вскрикнул. — Что случилось? — Ни-ки и Чонвон с недоумением смотрели на друга, который снимал футболку, подбегая к зеркалу. — Откуда это у меня на плече?! — Сону с ужасом смотрел на восемь непонятных тонких чёрных полос. — Вау, хён, ты не говорил, что у тебя есть тату, — Ни-ки в ту же секунду подлетел к нему и тоже стал рассматривать странный рисунок. — Да потому что её никогда и не было! — старшему было страшно на это смотреть. Он ничего не понимал. Только вчера в душе этого не было. Так что это такое? Но мысли Сону прервал стук в дверь палаты. — Секунду, — прокричал он и подбежал к кровати, чтобы надеть футболку, — входите. В палату зашёл обеспокоенный Хисын. Он как-то неуверенно топтался на месте перед входом и боялся подойти ближе. — Входи, хён, чего ты там стоишь, — Нишимура позвал гостя ближе. — Сону-я, ты в порядке? — Хисын всё же прошёл в глубь палаты и сел прямо напротив Сону, — если ты себя хорошо чувствуешь, то могу ли я поговорить с тобой на не самую адекватную тему? Все удивились словам старшего: почему он так неуверенно говорит? Какая ещё тема может быть не совсем адекватной? Почему именно Сону? — Ты же… — замялся Сону, прикидывая самый худший вариант событий, — не хочешь выкинуть меня из списка участников, потому что я не дотанцевал? — маленькие лисьи глазки начали заполняться ужасом и страхом. — Нет, нет, нет! — тут же успокоил его Хисын, — это, вообще, даже не обсуждалось. Ты в команде, и точка. Но есть маленькие проблемы, которые нужно уладить. Это связано с твоим падением. — Со здоровьем у меня всё хорошо! Все анализы показывают, что я здоров. У меня нет ограничений, я не знаю, что это было! — Ты точно уверен, что не знаешь? Ничего странного не произошло? — Хён, ты что-то знаешь? — Предполагаю. Ты не видел высокого и красивого парня с родинкой на носу? — Откуда ты… — но Сону не смог закончить. — Сонхуни-хён, что ли? — вмешался в разговор Чонвон. — Сонхуни-хён? Вы знаете его? — Сону оживился. Потому что он представил того, чьё лицо он видел последним. Это точно был он. Но почему его все знают? — По реакции вижу, что видел, — ответил за него Хисын, — так вот, он тоже сейчас тут и похоже… вы как-то действуете друг на друга. Что это, я не понимаю. Но тот факт, что он чувствует запах именно от тебя… А ты… с тобой ничего странного не случилось? На это Сону ничего не ответил. Лишь повернулся и стянул футболку с плеча, оголяя чёрный маленькие полосы. — Тату? — Их не было до сегодняшнего инцидента, — тихо сказал Сону и опустил взгляд. — Это всё очень странно. Было бы очень хорошо, чтобы вы поговорили, но, думаю, вы снова грохнетесь, если встретитесь. — Я согласен. Нам нужно поговорить. Давайте сейчас? — не понятно, что говорило внутри Сону, но ему было плевать абсолютно на всё. Он просто хотел к нему. Ему нужно было вновь увидеть его прекрасное лицо. Младший думал, что это будет невозможно, но тут всё только в сторону Сону. — Ты уверен, что сможешь? — обеспокоенно спросил Чонвон у друга. — Не знаю. И не узнаю, пока не попробую. — Сону уверенно встал с кровати, — так что, идём? Сону всегда умело скрывал своё волнение, но сейчас тряску его тела не могло скрыть абсолютно ничего. Он остановился за последней стеной, чтобы взять себя в руки и не упасть в обморок. Что-то внутри говорило, что его собеседники уже сидят здесь. — Они идут, — смотря в пол, тихо проговорил Сонхун. — Откуда ты… — Джейк не успел договорить, как Сонхун его перебил. — Джейк, ты, вроде, не глупый, я с ума схожу от его запаха. Как я могу его не почувствовать? Джей посмеялся от такого грубого ответа друга. Он сейчас волнуется. Дико волнуется, потому что его намерения разобраться во всей этой суматохе самые серьёзные. Сонхун уже чувствовал не только запах, но и взгляд на своём затылке, поворачиваться было страшно. — Парни, мы пришли, — Хисын заговорил сразу же, как они подошли. Все трое тут же встали на ноги и повернулись к ним лицом, кроме Сонхун, который смотрел в пол, преодолевая дикое желание снова посмотреть в эти лисьи глаза карамельного цвета, в которых сейчас можно было прочитать все его чувства: страх, желание, интерес. — Сонхун, не поднимешь глаза? — спросил Джей, когда они все уже сели на диваны. — Мне страшно сделать ему больно, — сейчас Сонхун не собирался врать, поэтому ответил совершенно честно, — я хотя бы привык к его запаху, а он чувствует это впервые. — Запах? — решил вмешаться в разговор Сону. — Да, Сону, я чувствую запах, который невероятно кружит мне голову. Он исходит от тебя. Такое, только когда ты рядом. — Но я не чувствую никакого запаха. — Сону ничего не понимал. — Но у тебя появились полосы, — Чонвон вмешался в разговор. — Парни, подождите. Можно я лично представлюсь перед ним? — Сонхун хотел всё сделать нормально. Объяснить всё сам. Но сначала познакомиться. О Сону ему уже рассказали, но его персона всё ещё скрыта, — я Пак Сонхун. Танцую уже давно, но по некоторым причинам мне пришлось приостановить своё увлечение, — ему хотелось рассказать всё и сразу, но не сейчас. Сейчас ему даже просто сидеть рядом с ним становится уже сложно, запах действует невероятно сильно на него. Глубоко вдохнув, он продолжил, — на прослушивании я начал чувствовать сильный запах персика. Это единственный раз, когда я ощущаю его так близко и не падаю в обморок. Я никак не мог понять, откуда этот запах, но во время твоего выступления все точки стали над «i». — А почему тогда я упал? Я же не чувствую запах. Только плечо греет, — Сону всё ещё ничего не понимал. — Я сам не уверен, поэтому и не поднимаю глаза. Вдруг это из-за того, что тогда мы посмотрели друг другу в глаза. — Посмотри на меня, Пак Сонхун, — неуверенно спустя пару минут молчания сказал Сону. Он думал. Думал о всём происходящем. Что сейчас ему делать. Насколько сейчас Сонхуну тяжело. Может нужно быстрее закончить разговор и дать ему отдохнуть. Но ему не хотелось уходить от него. Его тянуло к нему. От него веяло теплотой, и к нему хотелось прижаться. Но всё это Сону придавил своим любопытством и желанием поскорее избавить Сонхуна от тяготы своего запаха. — Стой, Сону, — Пак испугался такой уверенности младшего, — ты уверен? — Мы держим его. Да и анализы после вашего урагана хорошие, и ничего плохого с Сону не случилось, — решили поддержать друга Чонвон и Ни-ки. — Спасибо, парни, — Сону в ответ сжал ладони друзей. — Ну, если ты так хочешь, то лучше приготовься. Сонхун потихоньку поднимал свой взгляд к глазам Сону. Он ведёт глазами по его худым ногам, на которых джинсы-бананы. По его нежным рукам, которые сжимают ладони Чонвона и Ни-ки. По свободной футболке с надписью «Forever Young», заправленной в джинсы. По выпирающим ключицам. По кадыку. По пухлым, розовым губам. Вдох. И тут он смотрит прямо в глаза. Лисьи глаза цвета тёплой карамели. Такие невероятно красивые и манящие. Они было совершенно не читаемые. Но такие пьянящие. Мир снова остановился. Всё вокруг замерло. Теперь Сонхун мечтал только о том, чтобы время остановилось, чтобы Сону не было больно, чтобы сейчас они просто поговорили. А для Сону всё было не так просто. Сначала плечо начало только немного гореть, но спустя минуту (по его ощущениям это была не минута, а целая вечность) всё тело начало ломить, будто все кости ломает. Больно. Но отводить глаза совершенно не хотелось. Не только не хотелось, он не мог. С силой сжимая ладони своих друзей, он держался из последних сил. Но он слишком слаб, чтобы вытерпеть эту адскую ломящую боль, поэтому уже в следующее мгновенье он падает в теперь уже не такую страшную темноту. Очнулся он снова в своей палате. Рядом всё так же сидели Чонвон с Ни-ки. — С Сонхуном всё хорошо? — шёпотом спросил Сону. Почему-то сейчас волновало только это. — Хён, ужас, — вскрикнул Ники, — тебе не о нём переживать нужно! — Ни-ки, подожди, — Чонвон успокоил младшего и подошёл к Сону, — С Сонхуном всё хорошо. Он и вправду уже научился держать себя от запаха. Они с Джеем и Джейком уехали. Хисын сейчас забирает наши документы. — Сколько я так пролежал? — Сейчас не долго. Прошло только минуты три. Как ты, вообще, себя чувствуешь? — всё-таки Чонвон был самым лучшим и другом, и психологом, и врачом, и всем кем угодно. — Хорошо. Ничего не болит, — рукой потянулся к плечу, — плечо не греет. Думаю, потому что Сонхуна тут нет. — Думаю, нам нужно привыкать ловить тебя в обмороке, — только посмеялся Чонвон, кидая Сону его сумку, — поехали домой. Не хочу больше находиться в больнице. Сейчас, сидя в такси по дороге домой, Ким уже засыпал, потому что слишком устал. Все его мысли занимали лишь карие глаза с отблеском серого цвета. Пак Сонхун стал человеком, который ворвался в его жизнь неожиданно и быстро. И теперь он был уверен в том, что у него биполярочка, он одновременно хотел, чтобы всё вернулось на круги своя: без нового тату, без назойливого чувства, что в его сердце вшили одну половинку магнита, без образа Сонхуна в его голове. Но в это же время он мечтал прикоснуться к нему, хотел больше говорить с ним и слышать его невероятно мелодичный и мягкий голос и смотреть в глаза невероятной глубины и разных оттенков коричневого: начиная от карамельного, заканчивая почти что чёрным цветом. Сону был совсем без сил, поэтому как только друзья проводили его до подъезда, он еле-еле добрался до своей квартиры, из последних сил дошёл до кровати и в этой же одежде лёг спать, сразу же погружаясь в глубокий сон. Ты ничего не добьёшься этими танцами! Хватит тратить время впустую! Дрожь по белоснежной коже. Но он встаёт и бежит. Сидит под мостом. Вода касается кончика кроссовок. Луна отражается в реке. Ветер гуляет в тёмных, как ночь, волосах. Играет приятная музыка. Медовый голос тихонько напевает вслед за песней. Сону просыпается на рассвете. И, вроде, должен быть подавлен из-за того, что и спал-то он не много, но он словно набрался сил за этот промежуток времени. Смотрит на всё ещё спящий город. Лишь изредка в домах загорается свет и по улице бегут те самые работяги, чья жизнь зависит от работы. Они считают, что без неё они не смогут выжить. Работа→дом. Дом→работа. Ни радости, ни свободного времени. Так они и живут всю жизнь, не желая вылезать из своей скорлупы, в которую забили сами себя с самого детства. Сону не хочет быть таким. Он ещё в детстве дал себе обещание, что вся его жизнь будет направлена на самосовершенствование, на то, чтобы добиться всего, чего он хочет. Сону решает пойти в душ и немного освежиться. Потом он просто сядет на подоконнике кухни и будет смотреть на потихоньку оживающую улицу, попивая горячий шоколад из своей любимой огромной кружки. Но в его голову всё равно забегает червячок вчерашних воспоминаний, который заставляет задуматься над тем, что же их с Сонхуном связывает и почему именно восемь полос…