Чешуя дракона

В Заоблачном Пределе воздух другой совсем. Чище, свежее, разряженнее. Воздух более…божественный? Она открывает глаза, зная уже, где находится. Конечно, куда ещё её мог принести этот…божок. По венам растекается злоба, и она поднимает голову, чувствуя, что что-то не так. Голова трещит невыносимо, и она примерно помнит, что именно произошло. Ещё один повод для мести этому жалкому… Мораксу. Конечно, всё это весьма живописно: пруд с лотосами прямо под облаками, скалы вокруг, янтарь и кор ляпис. И камень, на котором она лежит, укрытая тенью сосны. Всё это замечательно, конечно, не идущее в сравнение с её старыми руинами, но… Она зевает, понимая вдруг, что не в силах раскрыть пасть. Напрягается. Опускает взгляд. От вопля её спасает лишь испуг, застрявший в глотке. Сердце колотится бешено в человеческой груди. Она подносит человеческие культи к лицу, сгибая и разгибая эти отростки-пальцы, потом осматривает свои человеческие ноги и человеческое тело, обернутое в какое-то тряпьё. Моракс наблюдает за ней из тени деревьев. Её жаль, разумеется, жаль. Драконы вполне могут принимать человеческий облик, но эта…верно, ещё не умеет. Или вовсе не знала о такой способности. Что ж…всё бывает впервые. Она не привыкла управлять таким телом, и выглядит рыбой, выброшенной на берег, в тщетных попытках встать на четвереньки. Ноги гнутся в другую сторону, длинные чересчур, а тело слишком короткое и неподвижное, негнущееся, и в глубине души она искренне сочувствует несчастным смертным, пожизненно заключённым в этой убогой оболочке. Моракс выходит из тени. Она, заметив его, начинает скалиться, не понимая, видно, что выглядит смешно. Одетая им в голубое платье-ханьфу с объёмными рукавами, она показывает ему свои клычки, нетвердо стоя на четвереньках. Всего сущего ради, как кошка. И спину выгибает так по-кошачьи, и хвост ее вытянут вверх по-кошачьи совершенно. По-драконьи, то есть. И они в чём-то похожи, как кажется Мораксу. Разве что рога на её голове другой формы и чуть меньше, чем у него. Её хрупкие бархатистые рожки, чисто-белые, раздваиваются ближе к кончикам, закручиваясь и кверху, и книзу, а у него этих рогов две пары, массивные более, и они расплавленным золотом заворачиваются плотною спиралью вверх. Ах да, и чешуи на её руках больше, переливающейся лазурью на солнце. — Ты! — шипит, и зрачки её сужаются щелочками. Моракс терпеливо молчит, подходя к камню на расстояние достаточное, чтобы видеть каждую чёрту её разъяренного лица, но недостаточное для неё, чтобы прыгнуть. Впрочем, вряд ли у неё получилось бы. — Что ты со мной сделал?! Глупый вопрос. Она и сама понимает. Но надо же выплеснуть эмоции, правда? — Ты привыкнешь, — отвечает спокойно. Она подрагивает хрупкой конструкцией, и Моракс уверен, что она вот-вот рухнет. — Верни меня обратно, — требует, — прямо сейчас! Ты, грязный, мерзкий…архонт! И это звучит не как оскорбление вовсе, а она пыжится так смешно в попытках выразить свой гнев, что Моракс чувствует себя глупо. — Ты опасна. — Ты…что тебе нужно? — и в потоке гнева он видит страх и отчаяние, которые маскировать получается уже плохо. Впрочем, возможно, она просто не одарена актёрским талантом. — Избавить свой народ от бедствий — главная моя задача. Лукавит. — Тогда убей меня, и дело с концом, — униженная, она сдерживает из последних сил своё отчаяние, но голос дрожит. Как посмел кто-то поступить с ней так? — Не стану. Пока что. Пауза. Он выжидат несколько секунд. Чувствует некое…сожаление? Действительно, потраченного времени жаль отчасти. — У тебя есть имя? — спрашивает терпеливо, отмечая про себя, что ещё никто не относился к нему с таким всепоглощающим неуважением. Хотя и небезосновательно. В любом случае, не будь она экземпляром единственным в своём роде, он не стал бы церемониться с ней. — Какое ещё имя? Верни меня обратно или убей, — морщит нос в приказном тоне, — заканчивай с этим! — Приказывать здесь буду я, — глухо рокочет Моракс, и она затыкается мгновенно. И губы её дрожат слегка, и сама она будто взорвётся истерикой в любую секунду, но этот тон очерчивает рамки поведения для неё, и рисковать не слишком хочется. Что бы она ни говорила, лишаться головы у неё желания нет. Безымянная опускает нижнюю часть тела на камень, усаживаясь по-странному. — Нет…у меня нет имени. Он задумывается. — Сюин, — слегка щурится, выговаривая задумчиво, будто пробуя на вкус. — Что? — Сюин — твоё имя. — Я не твой питомец, Моракс. То, что ты…заточил меня здесь, не означает что я буду покладистой зверушкой. Оставь себе свои милости. И это снова дерзость в его сторону, но Моракс делает-таки скидку на её «дикость» и не реагирует. По крайней мере, эта фраза звучит не приказом, а попыткой сохранить ущемленную гордость. В любом случае, хуже быть уже не может. А она, конечно, чувствует себя лгуньей, когда говорит о заточении. Заточение — это сырость, страх и неволя. Заточение — это когда тебе плохо и боязно за свою жизнь, а не когда божественный Заоблачный Предел раскинулся вокруг тебя, не когда сам Властелин Камня даёт тебе великодушно имя. Моракс хочет что-то сказать, когда она теряет равновесие и заваливается назад, падая с камня.

***

— Так значит, ты никогда не принимала человеческий облик, — констатирует задумчиво, хотя сам понял это сразу же, как только увидел её уровень владения телом. Сюин морщит нос пренебрежительно, и Моракс понять не может, на что такая реакция: на него или на упоминание смертных. Да, к нему она несколько привыкла, — явно не из прихотливых, — но не нападает до сих пор лишь потому, что понимает разницу в силе. И положение своё, возможно. — Как будто сложнее найти более унизительное занятие. На своём камне она сидит уже более-менее по-человечески, но хвост её всё ещё обвивается вокруг ног, а тело норовит согнуться в попытках встать на четыре ноги. Моракс хмыкает. Он ещё не совсем определился, как относиться к ней, и презрительная жалость в нём смешивается с любопытством. — Откуда ты знаешь человеческую речь? Она выглядит удивлённой. — Я, быть может, не самая умная из своего рода, но кое-что в этой жизни понимаю, Моракс. Его имя в её устах звучит всё ещё с толикой злости. Моракс задумывается, проводя рукой по подбородку. — Ты должна научиться ходить. — С чего бы это? Я не собираюсь задерживаться в этой нелепости. — Это решаю я, — и голос его становится жёстче. Сюин открывает рот, чтобы сказать что-то но передумывает, метеля хвостом. — Встань, — показывает жестом резче, чем, наверное, следует. Она смотрит непонимающе. Пробывшая на этом камне пару дней, она так ни разу и не попыталась овладеть новым своим телом. Видно, рассчитывала на скорое освобождение. Разумеется, Моракс наслышан о способности драконов не питаться какое-то время, и в голове его была мысль голодом заставить её следовать его воле, но… Пожалуй, это чересчур жестоко. Даже для него. — Напряги мышцы и подними своё тело вверх, — объясняет он, хотя, впрочем, не слишком уверен, что она в силах понять. Сюин, что удивительно, не спорит. Упирается ногами в землю и, помедлив несколько секунд, отталкивается руками от камня. Не самая умная, быть может, но схватывает на лету. Впрочем, первая попытка не удаётся, и она теряет равновесие быстрее, чем он успевает среагировать. Сюин шипит, ударяясь костями о камень — Научись держать баланс, — Моракс подходит ближе. — Как будто я не поняла. — Встань. Вторую попытку можно назвать путём к успеху. На ногах она держится целых несколько секунд, правда, расставив руки широко. Колени подрагивают, и её кренит в разные стороны, но какое-то время ей удаётся всё-таки сохранять равновесие. Моракс кивает, когда ей удаётся простоять на ногах целых двадцать секунд. К тому времени на её коленях уже сияет пара ссадин, а коэффициент злости превышает всё возможные границы, но это всё ничего. Ему интересно искренне, зачем он тратит своё время на это недоразумение. — Сделай шаг вперёд. Сюин шагает неуверенно, и полоса её побед завершается в момент, когда она собирается перенести вес на шагнувшую ногу. Колени подкашиваются, и она обрушивается стремительно. Не касаясь земли, впрочем. — Осторожнее, — подмечает сухо Моракс, сжимая её предплечье. Её зрачки-щелочки слегка расширяются, когда она поднимает взгляд на него. Испугалась, значит, раз зрачки сузились. — Ещё раз, — командует, рывком поднимая её на ноги. Кончик её хвоста предупреждающе колышется из стороны в сторону, но Сюин не перечит. И Моракс оставляет её в покое только тогда, когда ей удаётся сделать десять шагов кряду, не споткнувшись и не запутавшись в полах ханьфу. Быть может, потому, что к этому моменту на Заоблачный Предел опустилась ночь, а может, в нём проснулась жалость к этому несчастному существу. — Всё ещё плохо, — вздыхает Моракс, — но ты делаешь определённые успехи. Сюин усмехается, возвращаясь на свой камень. — Похвалил так похвалил. Его суженные зрачки затыкают её сразу же. Как бы она ни пыталась относиться к Мораксу с презрением, он, без сомнений, пугает её. — Я не собирался тебя хвалить, — голос его резок, — я лишь констатирую факт. Она прижимает хвост к телу и отводит взгляд, и Моракс про себя думает, что переборщил. Да, страх — лучший метод воздействия, но у него нет цели запугать её до смерти. — Сюин, — зовёт непонятно зачем. Она, не реагируя, сворачивается калачиком и накрывает лицо перьевым кончиком хвоста. В движениях её чувствуется своеобразная обида. Конечно, Моракс не нянька, а что-то вроде надзирателя, но ему даже хочется извиниться. Где-то в глубине души.