Дети лейтенанта Сарутоби, или Сказ о том, как Конохамару сенсеем стал

      Миссия с самого начала показалась Сараде трудной. Но она спокойно проглотила это: им весь последний год выдавали задания, которые могли потянуть исключительно чунины. Седьмая команда находилась на хорошем счету, что прибавляло очков к будущей предвыборной гонке за пост Хокаге, потому приходилось мириться с завышенными требованиями и соответствовать.       Но это было тогда, когда седьмая состояла из Сарады, Боруто, Мицуки и их командира Конохамару-сенсея, а не сейчас, когда уже сама Сарада руководила теми же Боруто, Мицуки, но теперь ещё и приблудным Каваки.       Их построение развалилось.       — Твою мать! — Боруто шлёпнулся в грязную лужу, и над ним просвистели Водяные Пули противников. Он уже увернулся, избежал ранения, так какого биджу Каваки полез метать кунаи, чтобы эти Пули сбить? В итоге снял одну. Прямо над макушкой Боруто. Вода, до того сжатая в маленький шар, разбрызгалась вниз. И всё бы ничего, но вражеские Водяные Пули были нагреты почти до ста градусов.       — Аррххх! Каваки… — процедил Боруто сквозь сжатые зубы, окуная голову в так удачно подвернувшуюся лужу. От поверхности пошёл пар.       Каваки принялся истерично подвывать от смеха. Неудачи близких вызывали в нём приступ оптимизма.       — Берегись! — удлинившаяся рука Мицуки дёрнула Сараду через колючие заросли сорной травы вниз, под прикрытие прибрежного бархана.       Над головой опять просвистели Водяные Пули из кипятка.       — Ауч! — это досталось самому Каваки. Щека моментально заалела. Он съехал на заднице по бархану вниз, волоча за локоть отбрыкивающегося грязного Боруто.       — Не ранены? — спросил Мицуки, когда все оказались в укрытии.       Чего Боруто сделается, подумаешь, ожог кожи головы, мозгов там всё равно нет! Чего его понесло в лобовую без готового плана? Каваки тоже хорош: трёт щёку, сейчас инфекцию занесёт. Волдыри ему и так обеспечены.       Боруто вместо ответа зло сплюнул песок:       — Предлагаю…       — …отступить, — буркнул Каваки.       — …нападать, — одновременно сказал Мицуки.       Теперь плюнула Сарада, теряя последние остатки манер и терпения. Песок скрипел на зубах и набивался всюду. Сгущались сумерки над прибрежной отмелью, где они уже второй час безуспешно пытались захватить в плен тройку контрабандистов, мешавших спокойной жизни порта Страны Огня. Врагов следовало взять живыми, потому что кроме обычной контрабанды они перевозили и оружие, и необходимо было выяснить имя заказчика.       Вот только преступники владели ниндзюцу, и один использовал не просто Воду, а её вариацию в виде крутого кипятка. Жутко бесило, что эта дурацкая техника застала их врасплох, оголила нервы и так деморализовала.       Хотя чему деморализоваться, их команда и так не складывалась.       — Капец ваще! — Боруто скрутило. Мицуки под боком у Сарады вздрогнул.       — Ты чего? — теперь Сарада по-настоящему испугалась. Раз Мицуки дёргается, значит, Боруто реально плохо.       — Обратка от клонов пришла, — выдохнул Боруто. — Они зашли в тыл врага и попали под кипяток. Жесть, как больно!       — Ставь блок на обратку.       — Да ставлю я, но всё равно просачивается! Нельзя ж полностью блокировать, мне инфа от клонов нужна, ттебаса!       — Все клоны полегли?       — Четвёртый в строю.       — Пусть не высовывается, побудет в резерве.       — Будто они меня слушаются!       — Рискну предположить, что сейчас враги отвлеклись на клонов, — Мицуки опустил руку в песок. Рукав юкаты зашевелился, словно надуваясь изнутри, песок пришёл в движение.       Каваки неуклюже подпрыгнул на месте, перебирая ногами и швыряя вниз кунай. Оружие ушло в песок, и из-под него с хлопком вылетело облачко воздуха, словно от потока израсходованной чакры. Песчинки забили стёкла очков.       — Это была одна из моих теневых змей, — печально укорил Мицуки.       — А я почём секу, что это твои гады? — взъярился Каваки. — Ты хоть предупреждай!       — Увы, в бою на это нет времени.       Идиоты. Все они, и Сарада в том числе, раз не может их организовать. Почему ни ей, ни Боруто не потребовалось объяснений от Мицуки, почему они ему доверяли, а Каваки не мог? Выбивался из построения всеми силами, мешал, путался под ногами. На войне в Стране Воды и то вёл себя адекватнее, похоже, тогда вокруг было много народа, и он не выделывался.       В стане врага стало подозрительно тихо. Сарада ползком пробралась наверх, выглянула из-за колючек. В сумерках видно было плохо, тем более с её зрением, пришлось активировать шаринган. Враги засели в тридцати метрах, в старом бронированном катере, перевёрнутом брюхом кверху, который выбросило сюда штормом с ближайших островов Страны Воды, ещё во время первых пиратских войн. Металлическая неприступная коробка. Иллюминаторы закрыты, трюм забаррикадирован, а из оставшихся щелей противник отстреливался Водяными Пулями. Не подобраться.       Какие-то несчастные тридцать метров! Десять минут назад она покрыла это расстояние Большим Огненным Шаром, но его залили Водой. Руки Мицуки не дотянутся…       Катер озарился разноцветными вспышками от неизвестных техник. И сразу их укрытие обстреляли новой партией кипятка. Пули взрывали и разбрызгивали песок вокруг, оставляя мокрые следы. Сарада кубарем скатилась вниз. Заболела шея — сзади, за волосами, потом одна из Пуль угодила на нарукавник, его пришлось в спешке сорвать. Ребятам приходилось не лучше.       — Стихия Воды — Бушующее море!       Их окатило как из ведра. И холодный водопад остудил повреждённую кожу. Стало легче.       — Да когда ж вы научитесь предупреждать! — мокрый Каваки встряхивался, как собака. — Задрало быть курой-гриль, я ухожу!       Скорее уж дятлом.       — Стоять! — зашипела Сарада. — Расценю как дезертирство!       — Да похрен.       — Братан, мой Суйтон щаз всех спас, — хмуро бросил Боруто. — Хоть бы спасибо сказал!       — Змей уничтожили, — сквозь зубы уведомил Мицуки. Голос оставался ровным, но Сарада давно научилась читать между строк. Мицуки, как и все они, тоже на грани.       — Тупо было надеяться, что под катером засели дурные тёлки, которые при виде гадюк хлопнутся в бессознанку! — съязвил Каваки.       — Пожалуй, ты сам только что испугался змеи. И это не Семейство Гадюковые.       Сараде уже надоело ставить Каваки на место. Уселась поудобнее, спиной к крутой песчаной гряде, и принялась оттирать полой туники заляпанные очки. Микрофибру доставать было неохота. Да и раздражение крыло с головой.       — Давайте просто их кокнем? Вы же можете запустить туда взрыв-печать, чего паритесь тогда? Заодно меня, обычного генина, тащите за собой под кипяток, — гнул свою линию Каваки.       — Нам было приказано брать живьём! — возмутилась Сарада. Пока они тут лясы точат, время идёт! Конохамару-сенсей уже, наверное, придумал бы рабочую тактику и решил проблему.       — Отбрехаешься, что обстоятельства изменились, — отмахнулся Каваки.       — Не смей их убивать! — зло глянула на него Сарада. Хотела бы уметь пригвождать к месту взглядом, как это проделывал папа, но чего-то ей пока не хватало.       Каваки фыркнул и отвернулся. Сарада понятия не имела, приходилось ли ему убивать в сознательном состоянии, а не под действием кармы, но почему-то казалось, что он и глазом не моргнет. Её родная седьмая впервые отняла чужую жизнь в пылу сражения, осознание от убийства пришло после, накатило сразу на всех. Это было, скажем, непросто.       — Каваки, — она попыталась успокоиться. — Можешь прикрыть кого-нибудь из нас своей измененной рукой, как щитом? Подберётесь к катеру, дальше действуйте по обстановке.       — Нашла дурака! — возмутился Каваки.       Какой-то недоделанный генин, не окончивший даже Академию, будет ей перечить? Зачем господин Седьмой поставил его такого в их команду? Чем он руководствовался? Нет, Сарада верила, что решения Хокаге правильные, продуманные на несколько шагов вперёд, но она хотела, чтобы с ней поделились видениями на Каваки! Какой боец из него должен в итоге вырасти?       — Это приказ! — нажала Сарада.       — Ты мне не начальник.       — Э, братан, — вмешался Боруто, — ты не путай берега! Ты генин, она чунин!       — Этот чунин предлагает мне подставляться под удар, чтобы довести кого-то из вас до того корыта. Чтобы что? Чего мы дальше будем делать? План есть? Плана нет! И чо мне жопу рвать, если я даже не в курсах, ради чего?       — Какой ты хочешь план, если мы не знаем, на какие техники они способны? — упёрла руки в боки Сарада. Кулаки чесались, но чунину не к лицу заниматься рукоприкладством по отношению к подчиненным. — Я могу предложить только тактику ведения боя! Что тебя не устраивает?       — В любом противостоянии мы действуем по обстоятельствам, — заметил Мицуки. Змея у него на шее зашипела, и он закричал:       — Ложись!       Их опять обстреляли. Да что ж такое, когда у врагов запасы чакры кончатся? Или один из контрабандистов ведёт род от беглых Узумаки, у которых внутренних резервов — прорва?       — В сражении с Боро мы так же делали, — ровно продолжал Мицуки, словно за чашкой чая, при этом вжимаясь в песок и закрывая голову широкими рукавами. — Придерживались тактики Сарады и победили. Ты непоследователен, Каваки.       — Западло мне слушать эту стерву! Она нас всех угробит!       — Вконец оборзел? — грязный мокрый Боруто, похожий на тявкающую мелкую дворняжку, выглядел забавно. Но почему-то его забота была приятной, чуть ли не до придурошной улыбки на лице. — Аккуратнее на поворотах! Она же девочка!       Каваки заржал:       — Она? Девочка? Девочка у тебя Химавари. А это командирша!       Мицуки хитро прищурился:       — Ты сам только что утверждал, что она тебе не начальник. Повторюсь, ты непостоянен, Каваки.        «Непостоянный» из уст Мицуки значило очень многое. И не всегда лестную оценку. Хорошо, что Каваки этого не знал.       — Чего вы прикопались? — Каваки, казалось, кипел внутри, как те Пули. — Вам она не приказывает! Ей вы рамсы кидаете! А мне, как псине, перед ней молча хвостом вертеть и на задних лапках прыгать?       — Братан, я дико извиняюсь, но я щаз те вмажу! — предупредил Боруто.       — Отставить! — повысила голос (хотя куда уж!) Сарада. Немного помогло, но командный рявк Конохамару-сенсея подействовал бы лучше. Как его сейчас не хватало!       И как не хватало их прежнего построения, в которое вклинился Каваки!       Обстрел прекратился, от нахлынувшей тишины зазвенело в ушах. Боруто стянул куртку, достал из подсумка заживляющий спрей и принялся обрабатывать ожоги. Сарада протянула ему пострадавшую руку, вздрогнула от прикосновения пены. Покрасневшие распухшие ладони Мицуки буквально на глазах возвращались в норму. Всем бы такую регенерацию!       — Щаз, щаз я чё-нить соображу, — пообещал Боруто, кивая в сторону врагов. Потом перевёл взгляд на Каваки, подобрался ближе и, демонстративно не глядя, широким царским жестом пшикнул пены на его обожжённую щёку. Точно актёр погорелого театра, столичные подмостки по нему плачут! Вот только амплуа крутого парня — не его тема, слишком смешно выходит. — Мы с Мицуки можем Ветром поднять песчаную микро-бурю, и под её прикрытием…       — И? Враги ни зги не увидят, но и мы тоже! — возразила Сарада.       — Мицуки вычислит по чакре.       — И какой техникой он их снимет?       — Слушай, давай на месте думать!       — Слушай, а давай думать заранее, по заявкам некоторых!       — Я и устраиваю мозговой штурм!        — Ты сбиваешь меня с мысли!        — Да я!       — Боруто, сделай одолжение, сходи «на минуточку». Только не мешай! — Сарада закусила губу, прикидывая, что у них есть и как это использовать.       Её прежнее построение, рядовой частью которого являлась она сама и чувствовала себя на том месте спокойнее, чем сейчас, стало так привычно, что в бою они понимали друг друга без слов. На бегу, прыгая по веткам, Мицуки достаточно было бросить: «На три часа».       И вот уже Боруто засылал клона в указанную сторону, а Сарада активировала шаринган, высматривая, что там могло насторожить Мицуки. Она знала, что её всегда прикроют, и прикрывала в ответ. Не только в бою, даже в бытовых мелочах. За неполных два года совместной работы, в её особые дни, если в толпе людей она только начинала чувствовать дискомфорт, Мицуки уже поднимал руку и заявлял:        «Прошу прощения, у меня опять плечо из сустава выскочило, старый вывих. Разрешите отлучиться с Сарадой, чтобы она мне вправила руку?»       И она уже могла бежать по своим делам.       Она приноровилась, и конфузов с ней не случалось. Хотя нет, стряслось один раз, на миссии по сопровождению, когда пришлось слишком рьяно прыгать по скалам, тогда Боруто просто молча подал ей куртку, чтобы она обвязала её рукавами вокруг талии, прикрывая шорты. Мальчишки ей ни слова не говорили, и она была им благодарна.       С Каваки о взаимопомощи и взаимопонимании и речи не заходило.       Конохамару-сенсей учил их, и Сараду в частности, быть гибкими, как вода, уметь подстраиваться, обволакивать, наблюдать со стороны, искать пути и обходы, но, как та же вода, упрямо течь к своей цели. Каваки казался булыжником, свалившимся в их дружный спевшийся поток. Мицуки застывал в ступоре, натыкался на каменное препятствие и не двигался с места. Старался присмотреться к Каваки, понять его, даже в своём стиле по пятам ходил, но пока без особого успеха. Сарада пыталась точить мешавший валун, шипела, разлеталась брызгами, бурлила, ворчала и тратила силы не на то. Один Боруто, проникшийся к этой шпане после того, как тот спас Химавари-чан, умудрялся как-то находить пути вокруг и через него и в итоге плыть в нужную сторону.       Со стороны врага что-то взорвалось и оглушительно зашумело.       — Четвёртый запустил расенган, — уведомил Боруто.       — И?       — И Четвёртого подрезали, расенган даж обшивку не прошиб. Так, вмятину оставил.       — Расенган у тебя никакущий, — вклинился Каваки, смешно выглядевший с пеной на щеке, как с бакенбардой. — Хуже даже, чем у этого вашего Конохамару. Вот у господина Хокаге…       — А тебе лишь бы воспевать Седьмого! — Сарада сочла своим долгом вступиться за Боруто, как он только что вступился за неё. Или ревность в ней взыграла, не могли они поделить кумира! — Что бы ты о нём понимал! Сам-то что сделал?       — А сама-то что толкового предложила?       — МЫ хотя бы пытались, — Мицуки выделил слово «мы», чтобы стало ясно, что кое-кто в это «мы» не входит.       А что они могли? Им нечего было противопоставить Воде. Воду перебарывает Земля, но в их команде, даже вместе с Конохамару-сенсеем, как нарочно никто не владел техниками Земли. Единственная Стихия, в которой у них провал. Иногда Стихию глушат такой же Стихией, но Суйтон Боруто явно не на том уровне.       Зато Конохамару-сенсей порой смеялся, что они больше похожи не на команду Страны Огня, а на команду Страны Молнии, потому что Молнией весьма прилично владели все четверо.       Молния… Металлическая обшивка катера… Враги, которых надо не убить, но как-то выкурить из укрытия…       — Короче, я рву когти, — вещал между тем Каваки. — А вы ждите, когда у них чакра закончится. Ну или жратва.       — Райтон, — обвела всех взглядом Сарада. Дальнейших объяснений не потребовалось. Мицуки кивнул, Боруто недобро ухмыльнулся       — Каваки, прикрывай от Водяных Пуль, — распорядилась Сарада, не очень-то на него рассчитывая.       И их легендарная тройка, плечом к плечу, неуклюже утопая в песке, полезла наверх бархана. Перепачканные, мокрые, в ожогах и пене. В них не стали стрелять, возможно, из жалости, или из-за смеха, а возможно, чакра и правда иссякла.       — Стихия Молнии, — Сарада быстро сложила печати. — Шаровая Молния!       Одновременно услышала:       — Змеиная Молния!       — Громовая Стрела!       Их техники совместно ударили в борт перевернутого катера, ослепляя в сгустившихся сумерках синеватым свечением. Чайки с перепуганными криками разлетелись куда подальше. В воздухе запахло озоном, треск бил по барабанным перепонкам.       Огромная видоизменённая лапища Каваки ворвалась в высоковольтный поток, потянулась к катеру, не достала и повалилась вниз, царапнув пальцами песок. Молния мигом заземлилась и ухнула в дюну. Мокрый песок, вернее, вода, накопившаяся в нём от вражеских техник, замерцала искрами, хорошо, что прорезиненная подошва спасла ноги.       — Каваки! — орали, кажется, все втроём.       — Да я помочь хотел! — он тряс вернувшейся в норму рукой.       — Физику сначала выучи, идиот! — возмутилась Сарада.       Со стороны катера было тихо. Они же никого не подпалили? Подбежали ближе, готовые в любой миг отпрыгнуть.       — Выковырни их оттуда, — Сарада метала в Каваки гипотетические молнии. — Своей лапой-бульдозером!       — У меня рука онемела! Все контакты закоротило!       — А зачем ты в нашу кухню полез? Саботажник!       — Сама сказала прикрывать!       — Но это не «прикрывать»! Шаннароооо! — она в порыве чувств долбанула кулаком по борту катера, чтобы не долбануть по башке Каваки. Обшивка разлетелась на куски. За проломом обнаружились контрабандисты, все трое. Живые, но слегка без сознания от лёгкой подзарядки.       — Н-да, расенган надо докачать, — протянул Боруто.       Летнее утро выдалось жарким, лазурь небес окрасилась в особо яркий, насыщенный цвет, а громкий стрёкот цикад заглушал даже стук колёс от близкой железнодорожной ветки. Открытые участки кожи жадно ловили хоть малейшее дуновение ветерка.       Вчера вечером Сарада сдала отчет о миссии в порту Страны Огня, а после долго не могла заснуть. Когда она облекала события того боя в сухие строки, она словно заново всё пережила. И возбуждение и раздражение никак не отпускали, заставляя ворочаться и смотреть в потолок в душной спальне.       И сейчас, утром, Сарада, кажется, нашла решение.       В «Ичираку», заведении, на которое ей раньше не хватало жалования генина, зато теперь стало по карману, она купила на вынос любимый рамен Конохамару-сенсея, а к нему маленькие гренки и упаковку сладких моти к чаю. Чо-Чо посоветовала бы десерты из кондитерки, но у Сарады остались не очень хорошие воспоминания о том, как они навещали Конохамару-сенсея в госпитале с клубничными дайфуку и в результате сами же их и съели. Но сегодня проглотов из её команды рядом не было, а значит, о сохранности гостинца можно не переживать.       Фирменный глиняный горшок из «Ичираку», с завинчивающейся крышкой и символом Листа на пузатом боку, смотрелся стильно, аутентично, но руку оттягивал только так. Ничего, Сарада не привыкла жалеть себя, она то и дело бросала вызов своему телу. Закаляла его, как сталь. Время подходило к десяти утра, она даже не позавтракала, едва смогла дождаться, когда откроется «Ичираку». Не самый лучший период для посещений, но после обеда Сараде и её горе-команде поручили очистить от ловушек полигон, где проходил недавний экзамен на чунина. Хоть там-то мальчишки не должны накосячить!       Как всегда, ворота на территорию усадьбы Конохамару-сенсея, их же тройкой собственноручно и покрашенные, были открыты. Помнится, тогда в углу они украдкой намалевали гербы Узумаки, Учиха и змею. Надо же, Конохамару-сенсей их художества так и не закрасил. На столбах-опорах самого дома темнели уже гербы Сарутоби. Поместье было старым, но не значит ветхим, а скорее добротным и дышащим историей. Большой, приземистый дом, со светлой просторной энгава по периметру. Шумели сливы, и яркая сочная крона бросала спасительную тень перед входной дверью. На кнопке звонка расправила крылья большая чёрно-рыжая бабочка, при приближении Сарады вспорхнувшая резвой тенью, промелькнувшая в жарком воздухе и пропавшая.       Сарада поднялась по ступеням, перекладывая тяжёлый пакет из одной руки в другую. Сжала и разжала покрасневшие пальцы. Потом утопила кнопку звонка, ловя себя на мысли, что Боруто уже принялся бы орать на всю округу: «Братюня, открывай!»       Некоторое время ответом ей служила лишь тишина. Конохамару-сенсей на задании? Он жил здесь один, остальные Сарутоби разместились по соседству. Сарада позвонила ещё раз.       — Минуточку! — и опять тишина, но затем послышались шаги, и, наконец, входная дверь отъехала в сторону. Сараду окутала приятная прохлада кондиционера, она чинно поклонилась, а после подняла глаза.       Конохамару-сенсей застыл на пороге. Встрёпанный, в одних штанах и едва накинутой на плечи простой юкате. На груди и животе чернильными узорами вились уже знакомые ей письмена фуин.       — Здравствуйте, — пролепетала Сарада.        — Ох, Сарада, это ты? — Конохамару-сенсей деланно засмеялся и поскрёб в затылке. — А я это… думал, опять посланник из резиденции.       — Я, наверное, не вовремя, — она вмиг растеряла и настрой, и уверенность в себе.       — Нет, что ты! Мы уже закончили.       Из-за спины Конохамару-сенсея бочком-бочком протиснулась незнакомка с белокурыми косами, уложенными в затейливую причёску, в старомодном платье. Всё бы ничего, но Сарада намётанным глазом засекла, что манжеты у неё расстёгнуты.       — Это госпожа Ремон Ёимура, изучает фуиндзюцу, делает большие успехи. А это моя ученица, чунин Сарада Учиха.       Незнакомка вежливо поклонилась, Сарада поклонилась в ответ.       — Вы мне льстите, — шепнула госпожа Ёимура.       — Нет, вы правда почти мастер! — уверил Конохамару-сенсей. — Госпожа Ремон обновляла мне печати фуин на коже, прошлые я использовал, а самому делать неудобно.       Сарада согласно покивала. Папа тоже использовал фуиндзюцу, тоже наносил печати на запястье, правда, рисовал их сам, никому не доверял. Сарада как-то раз наблюдала эту картину, где папа довольно-таки ловко выводил письмена зажатой в зубах кисточкой.       — Я только учусь, — лучезарно улыбнулась госпожа Ёимура. — Госпожа Учиха, полагаю, ваша лучшая ученица? Вы столько о ней рассказывали!       — Все мои ученики лучшие, — ответил Конохамару-сенсей.       — Мне уже пора. Прошу простить, но я вынуждена вас покинуть, — госпожа Ёимура откланялась перед Конохамару-сенсеем, потом перед Сарадой. Сошла с порога, мелодично произнесла:       — Спасибо за гостинец, — Сарада только сейчас заметила, что та прижимала к груди пакет из «Каминари-бургер», от которого пахло картошкой фри и почему-то лимонами.       — Вам спасибо за труд и работу, — откликнулся Конохамару-сенсей. — Будете ещё в Конохе, обязательно заглядывайте. Мужу передавайте привет.       — Непременно, — пообещала гостья.       После её ухода Сарада продолжала неловко мяться на пороге. Она почувствовала себя донельзя глупо со своим подарком из «Ичираку». Лучше бы с пустыми руками пришла, но нет, видите ли, в вежливость поиграть захотелось!       Конохамару-сенсею тоже стало неловко. Наконец он посторонился и указал рукой вглубь дома.       — Проходи.       Поворачивать назад было бы идиотизмом, заходить — тоже глупо. Но Сарада нуждалась в совете. А потому зашла.       В прихожей ещё остался аромат чужих духов, но в маленькую гостиную, совмещённую с кухней, куда её проводили, ничем посторонним уже не пахло. Вовсю работал кондиционер, окна были плотно закрыты, и цикады и шумящие сливы остались снаружи. Откуда-то издали, возможно, из одной из комнат, доносилось невнятное бормотание телевизора. Конохамару-сенсей принял из рук Сарады тяжёлый пакет, на что она стушевалась и промямлила:       — Ой, а это вам!       Чего она стала такой размазнёй? Но никак не могла совладать с собой, она впервые столкнулась с проявлениями взрослой жизни, и это слегка выбило из колеи. Рассердилась на себя и деловито пояснила:       — Это рамен, ваш любимый, с двойной свининой и кисло-сладким соусом. И гренки. И моти к чаю.       — Чай сейчас заварю. Вот спасибо! — Конохамару-сенсей скрылся за стойкой. На ходу успел ногой задвинуть в тёмный угол пустую бутылку на полу. Сарада сделала вид, что не заметила. Кроме этой бутылки вокруг царила чистота.       Сарада прошла к окну, возле которого стоял большой акватеррариум с черепашкой. Рептилия грелась на камешках в лучах лампы. Интересно, а Мицуки смог бы с ней пообщаться?       — Хочешь её покормить? — отвлёкся Конохамару-сенсей. — Там рядом пакет с кормом. Только смотри, чтобы не укусила, её величество может.       Сарада аккуратно подала черепашке палочку корма, та совершенно по-птичьи вытянула шею, подумала, потом аппетитно захрустела.       — Иногда мне кажется, что она всё понимает, хотя не должна, — поделился Конохамару-сенсей, насыпая заварку в чайник.       — Она вроде у вас подросла?       — Есть такое дело, поэтому не трогай швы на панцире, они совсем свежие. Пока я на заданиях, Куренай-сан и Мирай её чутка откормили. Да и я её жалею, уступаю. Забавная она.       Черепашка съела всё угощение и нырнула в прозрачную воду. Из неповоротливой сразу становясь прыткой и вёрткой. Сарада понаблюдала за ней немного, потом помыла руки и уселась за низкий столик. Мугино-сан, наверное, порадовался бы, что с его питомицей всё хорошо. А та, похоже, и не понимала, что раньше у неё был другой хозяин…       На столе быстро возникли приборы, тарелка с нарезками, пиала с соевым соусом, на дальнем краю — небольшой чайничек. Конохамару-сенсей уселся напротив, запахнул юкату.       — Смажете ведь фуин! — воскликнула Сарада. — Подождите, пока высохнет! Чакросодержащие чернила очень дорогие, я знаю, папа такие использует!       — Не беспокойся, — беспечно махнул рукой Конохамару-сенсей. — Если что, госпожа Ремон подновит. У них имение в двадцати километрах от Конохи, они тут частые гости. Познакомились однажды на фермерской выставке, они закупали шелкопрядов, а я сопровождал министра сельского хозяйства.       — А на фуршете вам подавали фастфуд из «Каминари-бургер»? — предположила Сарада.       — Вот ведь глазастая! Наследница шарингана! — расплылся в улыбке Конохамару-сенсей. — Это… С бургерами — это было ещё до этого, когда того… долгая история в общем…       Ему совсем незачем было перед ней оправдываться. Да и ей следовало вести себя как чунин перед джонином-наставником, раз уж они оба при званиях. Но Конохамару-сенсей так непривычно выглядел без протектора, разгрузки, без своей банданы в конце-концов, так просто, по-домашнему, что казался Сараде совсем другим человеком!       — Налетай, — махнул он рукой в сторону горшка с раменом, с которого только что сняли фольгу. Вкусный запах защекотал ноздри.       — Это только вам, — пискнула Сарада. — Я только если чай…       — Одному мне столько не съесть, только если поделюсь с друзьями. Налетай, говорю!       И Сарада налетела, пока у нее не начало некультурно урчать в животе. Ичираковский рамен и правда был выше всяких похвал! И то, что он горячий, оказалось очень кстати, так как под кондиционером уже становилось зябко.       — М-м… — Конохамару-сенсей блаженно прикрыл глаза. — Ум отъешь!       Когда с первым порывом голода покончили, Сарада решилась высказать, зачем она пришла. Конохамару-сенсею было любопытно, это прямо-таки читалось в его внимательном взгляде и резких движениях, но он её не торопил.       — Конохамару-сенсей…       — Просто Конохамару. Я уже не твой сенсей.       — Один раз сенсей — навсегда сенсей! — упрямо возразила Сарада. — А вы вообще в стократном размере! Я… я за советом пришла. Расскажите, как быть командиром отряда! Я пытаюсь, но у меня мало что получается. Складывается впечатление, что меня совсем никто не слушает!       Конохамару-сенсей нахмурился:       — Боруто и Мицуки от рук отбились?       — С ними как раз проблем нет, — тряхнула головой Сарада. — Я их кожей чувствую. А вот Каваки… Он умеет в ниндзюцу, но в упор не хочет! А когда ему указываешь, злится, огрызается и делает всё наперекор!       Она призадумалась, вспоминая свои битвы рядом с Каваки. Способный ведь, и много чего у него получается, и они все ещё каким-то чудом живы, но вот субординация…       — Он неуправляемый! — нашла определение Сарада.       Конохамару-сенсей подцепил ломтик гренки, да так и застыл, вертя его в палочках.       — Неуправляемый, значит… Знаешь, Сарада, я его совсем не знаю, ты с ним куда больше общалась…       — Наверняка знаете! — заупрямилась Сарада. — Вы же почти что братья с господином Седьмым! Наверняка он рассказывал вам, чего ждёт от Каваки, в чём его сила, в какую сторону его развивать. На что он рассчитывал, ставя его в нашу команду. В чём заключена его тактика, план?       — Да нет, наверно, никакого плана… — брякнул Конохамару-сенсей. — То есть это, я хотел сказать, Хокаге видит людей насквозь! И в каждом может найти хорошее. Если он доверяет Каваки, то… ну… значит, хочет, чтобы и вы ему доверяли… чтобы, это, он с вами отогрелся и раскрылся. И…       — Мы ему не бесплатная психологическая помощь! — отрезала Сарада.       Конохамару-сенсей вздохнул.       — Ну пожалуйста! — взмолилась она. — Проявите свой педагогический талант! Вот нам с вами было очень комфортно, с самого первого дня!       На глаза попалась большая фотография в рамке на стене. Их седьмая команда. У Сарады, как и у Боруто, и у Мицуки, хранились такие же, а ещё целый ворох совместных фото и даже несколько видеозаписей со старенькой камеры Конохамару-сенсея. Снимков с Каваки не было. А если бы и были, сплочённости бы не помогли. Чихать на них Каваки хотел.       — Ну… — Конохамару-сенсей прикрыл глаза, наверняка погружаясь в воспоминания. Тоже кинул взгляд на фотографию из-под полуопущенных век. Как давно её сделали? Казалось, целую жизнь назад. Они так изменились с тех пор! Их Мицуки, вон, вымахал, стал выше сокомандников чуть ли не на полголовы. Да и сама Сарада в росте обогнала Боруто. Один Боруто не изменился внешне (а может, ему и не позволяют меняться?), но внутренне, когда он через столько прошёл, когда стольких друзей потерял (которых они должны и могли бы уберечь), когда пытался противостоять этому монстру Момошики внутри себя, для коего он — всего лишь расходный материал, использовать и утилизировать… Последнее пугало, а собственная беспомощность бесила. Хоть бы кто подсказал, как они с Мицуки могут спасти друга, они бы ни на миг не раздумывали и о цене не спорили!       — Я и не помню уже наши первые дни, когда это было! — сказал Конохамару-сенсей. — Кажется, я всегда был рад, что меня назначили вашим наставником. Ну правда, вы не по годам разумные, мне трудностей и не доставляли никогда! Ну кроме этого, когда Мицуки разок сбежал из Конохи. И вы дёрнули за ним. И ещё когда Боруто не явился на первое официальное задание ранга В. Ну и ещё был случай, когда пацаны опоздали на экзамен на чунина. Ну и когда…       — Ой, хватит, пожалуйста, — вскинула руки Сарада, — а то мне покажется, что от нас одни проблемы!       — Да я ж говорю, нет проблем! Кроме…       Они переглянулись и засмеялись.       — Хм… — Конохамару-сенсей украдкой смахнул слезу, то ли от смеха, то ли его пробило на ностальгию. Наверное, он без них скучал, как и они скучали. Рано или поздно они разойдутся своими дорожками ниндзя, но время от времени их всё же будут ставить в один отряд, как самых сработанных, а потому надёжных. — Что подсказать для сплочения коллектива… Я даже не знаю… Мы вот в поход в горы ходили.       — Ну уж нет! Мы там поубиваем друг друга!       — В бургерную их вести — это тоже не вариант. Я вас часто угощал, а вот ты их угощать не должна. Это они должны платить за девочку, или тогда зря я их нормам поведения учил!       — Конохамару-сенсей, я самостоятельная и платежеспособная! А ваши представления об этикете — это сексизм!       — Ишь как загнула! Ешь давай! Сексизм… Стану Хокаге — и поговорим на тему духовных скрепов Конохи.        «И во время обсуждения нравственности я вам припомню мастера по фуиндзюцу госпожу Ремон», — поставила себе мысленную заметку Сарада. Не со зла, скорее шутки ради. Захватила палочками из рамена кусочек свинины побольше.       — Заплатить за девушку — это сегодня единственный способ мужчине почувствовать себя мужчиной! — поучал Конохамару-сенсей. — Защитником и сильным. Мотай на ус. А если ты сомневаешься в его платежеспособности, ты его этим обижаешь.       — Проехали, — протянула Сарада и набила рот вкусной лапшой, чтобы ещё чего не задвинуть. Что за мужик такой пошёл, обижается на всё! Неженки!       Конохамару-сенсей подпёр щеку рукой, смотря вскользь Сарады и явно не на стену и не на черепашку у окна. Задумался.       — Чего бы тебе присоветовать из педагогического опыта… Меня никто этому не учил, оно само выходит. Как поставили впервые чунином, как я принялся планировать операции, как меня стали слушаться, тогда и начало всё получаться… Ну вот пошло как по маслу, и всё. Нет никакого секрета. Хотя… Погоди! Тебе же только Каваки мешает в команде, так?       — Да. К остальным претензий нет. Они свои, родные. Только не надо мне говорить, что я для Каваки должна стать мамочкой!       — Нет, конечно. Но ты видишь в нём этого… генина! Винтик в механизме. Своего подчиненного. А ты разгляди в нём человека, как в Боруто и Мицуки. Почитай его личное дело. Поговори с ним. Каждое слово запоминай, люди часто проговариваются, что они любят, что их тревожит, чего боятся и в чём сильны. И постепенно вместо недогенина Каваки ты разглядишь обычного мальчишку, может, плохо воспитанного, но доброго в душе. И где-то будешь замечать его промахи, но смолчишь из жалости. А где-то похвалишь, и не для галочки, а от сердца. Поинтересуешься тем, что интересно ему. И вот когда ты поймёшь, что он человек, а он увидит твоё внимание, всё и начнёт складываться. Только и тут нельзя перебарщивать. Это надо уметь разграничивать, в смысле это: личное и службу. Не путать, когда включать подругу, а когда — командира.       Сарада поджала губы.       — Вам, наверное, в свою очередь, было трудно разграничить Боруто как братика и как подчиненного?       — Нет. Я сейчас о том, что мне было трудно совместить в голове своего чудаковатого ученика Мицуки и сына Орочимару. Если бы я закрыл глаза и заставил себя видеть в нём только генина по обмену из Отокагуре, я бы врал самому себе, ему и вам. А так я принял это его происхождение. И сразу стало легче.       Сарада не нашлась, что ответить. Покончила со второй порцией рамена и потянулась за чайничком. В чайной церемонии она не сильна, сюда бы Боруто и его хьюговское воспитание, о котором он, к сожалению, нечасто вспоминал. Но Конохамару-сенсей никогда не был требовательным или щепетильным по части ритуалов. Нежный сладкий аромат улуна разнёсся шумящим кондиционером по всему помещению. Какой гений придумал чай и его бодрящий насыщенный или тонкий вкус? Сараде всегда было его мало.       — А со мной, значит, проблем не возникало? — тихо спросила она, не поднимая глаз от чашки.       — Если бы мы с тобой бодались, тогда бы ты не сидела здесь и не просила совета.       — Как нам всем повезло с вами!       — А мне с вами! И давай надеяться, что через пару лет ты скажешь, что тебе повезло с Каваки.       — Давайте! Я будущая Хокаге, и он моя семья, как и все жители Конохи! Он защитит деревню, а я защищу его!       — Эй! Я первый стану Хокаге!       — Возможно, я подожду в очереди, но это не точно. Главное, что эта цепь преемственности не прервётся никогда, как и мир шиноби. Правда?