Дети лейтенанта Сарутоби, или Сказ о том, как Конохамару сенсеем стал

      — Щенки на тебе, командиром я займусь!       От этой фразы у Конохамару сердце сбилось с ритма. На такое он не рассчитывал. Ушёл от выпада патлатого ниндзя, названного Хидари, бросился за Ашимару, но не успел. Почувствовал Хидари сзади, обернулся, едва успев парировать его удар.       Всё шло не по плану.       Конохамару хотел затянуть в битву обоих противников, но с двумя сразу не справлялся. Хидари был хорош, слишком хорош. Он не давал отвлечься ни на миг, и Ашимару смог кинуться в погоню за генинами. Этого ещё не хватало!       Конохамару уклонился, прыгнул к скале, оттолкнулся от вертикальной поверхности, перелетел через Хидари, оказываясь у него за спиной. Противник волчком развернулся на месте, замахнулся справа. Конохамару перехватил его кунай, ударил ногой в живот. Хидари захрипел, складываясь пополам, его бы сейчас добить, но тут враг выбросил вторую руку, скрытую до этого корпусом. Метил по ногам, Конохамару едва успел отшатнуться. Чуть было не перехитрил.       Следовало заканчивать с Хидари как можно скорее. И возвращать эти дурацкие документы, гори они синим пламенем! Какие документы, ему бы детей вернуть!       От запущенных сюрикенов Хидари легко уклонился. Они снова сошлись на кунаях. Битва становилась вязкой, затягивалась. Правая рука подводила, запаздывала, сильно её подпалило молнией Мицуки. Как некстати!       Краем глаза Конохамару успел заметить, как Хидари складывает печати свободной рукой. Заострил на этом внимание и едва успел увернуться от выплюнутого сенбона. Не смог разобрать готовящуюся технику. Ветер? Земля? Ветер он задавит своим Ветром, Конохамару пустил преобразованную чакру из ладони в кунай, ударил Хидари в грудь. Лезвие, и за ним и рука, прошли сквозь тело врага, как сквозь масло.       И Конохамару завяз. Чужая плоть, что была хлюпкой, податливой, обратилась в камень. Руку сдавило со всех сторон, как в гипсе. Хуже того, всё тело онемело, ноги стали ватными, ладони и ступни перестали ощущаться. Конохамару скосил глаза: по плечу расползались письмена фуин.       Не паниковать, только не паниковать! За себя он не боялся, но каждая секунда промедления могла стоить жизни детям!       — Как тебе ловушка? — противник, в чьей груди застряла рука Конохамару, обратился в каменную статую. Из-за неё выступил невредимый Хидари. — Слухи не врут. Вы в Листе точно размякли.       Конохамару не ответил. Заставил себя дышать медленно и глубоко, чтобы унять бешеное сердцебиение. Руку сжимало, как в тисках.       Что это за техника? Дотон с примесью фуиндзюцу? Всех письмен, разбежавшихся по его телу, Конохамару не видел, потому и разобрать не мог. Внимательно осматривал то, что попадало в поле видимости.       — Такие, как мы, оказались без работы после войны, — зло шипел Хидари. — На мели. Зато вы, смотрю, зажрались. С детишками возитесь, как на экскурсии, раскабанели. Знаешь, хочется увидеть, как вы проглотите эти свои наивные лыбы и сдохните в собственном дерьме.       Такие, как они, остались без работы. Значит, Хидари и Ашимару порвали с системой Скрытых Деревень и теперь сами по себе. Откуда они родом? Среди нукенинов Конохи подобных не припоминалось. Конохамару снова глянул на Хидари. Одежда приглушённых оттенков, тёмно-рыжие отметки на лице, словно негатив к боевой раскраске Ашимару. Похоже на хну. Из Суны? Надо будет отправить запрос в Деревню, Скрытую в Песке.       — Что, не пошевелиться? — издевательски протянул Хидари. Так уверен в себе, что не спешит прикончить соперника, а упивается превосходством? Или просто поехавший на власти упырь?       Рука дико ныла, на неё словно положили гранитную плиту и давили, давили. Конохамару сжал зубы. Может, и ответил бы чего, чтобы потянуть время, но тело немело, и губы в том числе. Насколько Конохамару смог разобрать, фуин был выполнен прямо-таки филигранно. Но, если он не ошибся, эта изящная вязь разбивается мощным потоком чакры. Только поток нужен очень сильный и очень концентрированный. Вспомнились наставления брательника Наруто:        «В любой непонятной ситуации жахай расенганом!»       — Такие конченные недостойны быть ниндзя, — всё-таки процедил Конохамару, чтобы вывести врага из себя. Отвлечь. Чакра неровно, толчками, через пережатые каналы потекла в плененную ладонь. Это было больно, но шар расенгана необходимо сформировать максимально быстро.       — Хорошо языком чешешь, — Хидари смотрел не на руку Конохамару, а только ему в глаза. — Для трупа, — и замахнулся кунаем.       Беспорядочная чакра вихрем скрутилась в тугой, бешено вращающийся шар.       — Расенган!       Каменную статую-ловушку разорвало в клочья вместе с письменами фуин. Хидари отбросило в сторону. Чувствительность колкими иголками возвращалась к конечностям.       Расенган получился нестабильным, его перекашивало на сторону. Скорость вращения оказалась слишком велика, сгустки чакры срывались с поверхности, озаряя окрестности синеватым свечением. От мерцания рябило в глазах.       Конохамару сжал пальцы, пытаясь закрутить внутреннюю чакру в противоположном направлении и стабилизировать поток. Куда там! Расенган срывался с привязи.       Хидари, белый, как мел, оцепенел. Чувствовал мощь незнакомой техники. Не рыпался, понимал, сволочь, что бесполезно, его перемелет. Конохамару подходил медленно, не сводя с врага настороженного взгляда. Со сталью в голосе спросил:       — И кто это тут размяк?       Зрачки Хидари расширились. Мерцание гудящего расенгана стало невыносимым. Словно кошмарная нейтронная звезда вращалась у Конохамару в ладони.       — Чего молчишь? В штаны, что ли, наложил?       Хидари промычал что-то неразборчивое. Удерживать технику стало невозможно, и Конохамару ударил чуть выше плеча противника. Расенган с рёвом унёсся вперёд, взрываясь и оставляя после себя покорежённые деревья и скальные породы.       Не веря, Хидари робко обернулся, глядя на разрушения позади. Конохамару врезал ему ребром ладони по шее. Ноги у противника подкосились, и он упал на землю.       Старый приём, но сработал на все сто.       Времени терять было нельзя. Конохамару достал из-за пазухи Хидари документы на мост, оставил клона вязать врага и бросился на помощь своим генинам. Как они там? Что с ними? Он прекрасно помнил, куда они должны были побежать по плану, но и без этого путь ребят ясно рисовался по сломанным веткам, помятой траве и каплям крови. Рана Боруто открылась? Ещё не хватало! Конохамару и так винился, что не защитил пацана. Не полагалось по уставу ограждать учеников ото всех бед, но он не мог иначе. Это не чужие дети, они выросли у него на глазах. Боруто — так точно, Сарада в меньшей степени, Мицуки… Странноватого Мицуки, кажется, много пережившего за свой недолгий век, тоже было жалко и хотелось защитить.       Ладно, Конохамару, нечего врать самому себе. Ты и о чужих детях волновался бы, верно? Их доверили тебе, и подвести ты не можешь. И пусть кто-то с пеной у рта доказывает, что они будущие ниндзя, и их жизни — риски и смерти, но люди не расходный материал! И дело даже не в сантиментах. Люди — самый ценный ресурс, на котором зиждется всё остальное.       Конохамару миновал сработавшую растяжку-ловушку, промчался мимо пожухлых от огня кустарников. Спереди и чуть слева доносились знакомые голоса, но слов было не разобрать. Конохамару судорожно сглотнул.       Мельком заметил, как с соседнего раскидистого граба неуклюже пытается слезть госпожа Кири с перебинтованным плечом. Что тут у них произошло? Он поспешил ей помочь, готовый в любой миг выхватить кунай. Вдруг это Ашимару под хенге? Но зачем бы ему тогда материализовывать повязку на руке?       — Спасибо, — просветлела лицом госпожа Кири. Теперь, когда она не сидела на возвышении в переговорной, а стояла рядом с ним, Конохамару отметил, насколько она маленькая. Совсем ещё девчонка. Растрёпанная, как воробушек. — Я очень рада, что вы живы!       — Простите, что так долго, — Конохамару вытащил из-под жилета свиток с документами. У Кири засветились глаза.       — Отдам вашему советнику, — пояснил Конохамару, убирая документы обратно и про себя думая: «Или когда пройдёте идентификацию у Мицуки». — Он мне их доверил, ему в руки и верну.       — Конечно, конечно! — не возражала Кири, только улыбалась и смахивала слёзы здоровой рукой. — Права на мост принадлежат всем жителям деревни. И никак иначе!       Они медленно двинулись к просеке. Впереди маячили знакомые фигурки. Двое стояли спиной к Конохамару, так, что ясно виделись фамильные гербы на одежде: завитушка Узумаки, словно красный диск солнца, и белый веер Учиха с изогнутой полумесяцем алой каёмкой. Один одет в чёрный спортивный костюм с ядовито-розовыми вставками, другая — в бордовую тунику и тёмные нарукавники и чулки. Даже цветами они повторяли друг друга. Третий, в голубом кимоно, контрастно выделялся на их фоне. Он замер лицом к Конохамару и безмятежно жмурился.       Первым порывом было броситься навстречу, но его ли это дети? Или чужие Боруто, Сарада и Мицуки? Может, это клоны Ашимару под хенге? Порыв ветра донёс их разговор:       — Держи себя в руках, поняла?       — Я тебе сейчас врежу, шаннаро!       — Да ладно, ладно, чё ты…       — Я тут жизнью рискую!       — А мы чё, нет, что ли?       — Вот и заткнись!       — Вы оба так хорошо…       — Мицуки, молчи!!!       Свои… Слава всем богам шиноби, свои!       — Они у вас нечто, — заметила сияющая от счастья госпожа Кири.       — Да… — протянул Конохамару. — Может, что-то из них и выйдет. А всякие недостатки… Так это никто из нас не идеален!       Боруто и Сарада тем временем заметили, куда направлен взгляд Мицуки, обернулись, и тут все трое, как по команде, заверещали:       — Братюня!       — Сенсей!       — Конохамару-сенсей!       — Мы его сделали!       — Мы победили!       — Кто молодцы? Мы молодцы!       — Пожалуй, задание выполнено.       И заулыбались. Боруто — во весь рот, Сарада — мило, Мицуки, как всегда, загадочно. И Конохамару понял, что против воли расплывается в ответной улыбке.       — Живы, канальи! — только и выдохнул он.       Рассказать осталось совсем немного. Конохамару на руках транспортировал госпожу Кири в Зелёные Берега, а она в свою очередь транспортировала прижатые к груди документы — Конохамару всё же расщедрился, дождавшись одобряющего кивка Мицуки. Встречать их высыпала вся деревня, и после сельчане хором рыдали от облегчения, счастья и оплакивая погибшего Иори. Пусть предатель, но свой. Вспоминали о нём, как водится, только хорошее.       Хидари и Ашимару (которые правда оказались нукенинами Суны), Умэ и двух близнецов-рецидивистов из Сизой Долины продержали в сенохранилище два дня, пока за ними не явилась полиция ближайшего города, чтобы взять под стражу до решения суда. Защитники правопорядка, как всегда, являлись к шапочному разбору, когда вся грязная работа уже выполнена руками шиноби. Главу Сизой Долины и его приспешников тоже отправили в заключение. Те и рады бы сбежать, но шпионившая в окрестностях лягушка Конохамару вовремя подняла панику, вызвав босса Гамагоро. В итоге жители Сизой Долины двое суток не выходили на улицу, да и попробуй тут расхрабрись, когда на усадьбе главы деревни, едва не ломая крышу, восседает жаб размером со скалу, в полном боевом облачении.       Всё это время седьмая команда провела в Зелёных Берегах, следя, чтобы чего не случилось. Их разместили в переговорной. Удобства находились на улице, роль ванной выполняла кадушка, зато имелись футоны и крыша над головой, а жители три раза в день приносили домашнюю еду. В благодарность их кормили как на убой.       У консоли Боруто, к вящей радости окружающих, сели-таки батарейки. Он хотел купить новые в сельском магазинчике, но деньги благополучно погорели в пожаре, а Конохамару, пришедший с ним затариваться, купил подопечному всё самое необходимое в быту, а на батарейки деньги зажал. Боруто попыхтел, повозмущался, а потом попытался зарядить устройство Стихией Молнии, потерпел фиаско, но не сдался и полез разбирать консоль, чтобы пристроить к ней кабель и запитать от сети. В результате консоль перестала прокручивать игры, зато служила фонариком и исправно показывала время.       Сарада, чтобы особо не бегать и не делать резких движений, оттачивала сюрикендзюцу и не донимала. Разве что однажды, когда Конохамару с мальчишками сидели на лужайке перед переговорной и учились распаковывать и запаковывать в свитки кухонную утварь, в туалете за углом что-то громыхнуло, а после запахло дымом.       Конохамару подоспел как раз тогда, когда из двери выскочила покрытая копотью с ног до головы Сарада. Он удивлённо вытаращился на неё, потому что ни слов, ни мыслей не нашлось.       — Всё в порядке, — Сарада поправила съехавшие с носа очки. Поняла, что через заляпанные стёкла ничего не видно, и раздраженно убрала в карман шорт.       — Вам одного пожара в Зелёных Берегах мало? — осведомился Конохамару и цыкнул на высунувшихся из-за угла пацанов. Те сразу исчезли.       — Я не пироманка, — насупилась Сарада. — Техника слабой подачи огня вышла из-под контроля, но я уже всё погасила!       — И зачем тебе этот слабый огонь?       — Сушила выстиранное.       — А чем бельевая верёвка во дворе не устроила?       Подчинённая ничего не ответила, только повела плечом и пошла к кадушке отмываться. Зато после этого случая на верёвках вместе с их бельём стали появляться и чулки Сарады. Ещё одним закидоном меньше.       Пока Боруто раскурочивал консоль, а Сарада метала сюрикены, Мицуки остался не у дел, и Конохамару взял его в оборот. Сенсорные задатки паренька следовало развивать, и сенсей часто таскал его с собой по улицам деревни или устаивал посиделки на крыше. Поручал запоминать того или иного прохожего, чтобы спустя час спрашивать, где тот находится, и проверять с помощью посыльных лягушек. За несколько таких занятий Конохамару с Мицуки вычислили в Зелёных Берегах одну неверную жену, двух анонимных алкоголиков и четырех детишек, ворующих из садов первый урожай апельсинов. Докладывать не стали, дело житейское, деревенские сами разберутся, тут им шиноби не нужны. Главное — Мицуки и его змея прогрессировали.       Когда с текущими делами было покончено, а полиция сняла все показания, забрала задержанных и убралась восвояси, настало время и седьмой команде откланяться. Уходили утром, чтобы к обеду следующего дня вернуться в Коноху. Провожали их всей деревней, а госпожа Кири церемонно поклонилась и с гордостью указала на памятную табличку, установленную около моста. Под лучами солнца ярко блестела надпись:        «Огромная благодарность команде номер семь из Деревни, Скрытой в Листве».       Сюрприз удался. Конохамару растрогался, а его ребята зашептались, пихая друг друга локтями. И тут на мост легла большая тень, плавно скользнула в сторону и переместилась к окраинам Зелёных Берегов. Все как по команде запрокинули головы. Небольшой дирижабль с эмблемой почты Страны Огня заходил на посадку.       — Значит, так вам письма и посылки доставляют, — заметил Конохамару.       — Да, — ответила Кири, — прогресс не стоит на месте. Скоро уже и мост станет не нужен, с большой землёй наши деревни свяжут воздушные сообщения. И не останется у нас преимущества, и деньги не будут идти в сельский бюджет.       — Ну… это… — Конохамару почесал затылок, — придумайте новое преимущество. Например, если у вас будет площадка под аэродром, гостиницы там всякие, то дирижабли станут останавливаться только у вас. А если подумать, то неподалёку есть термальные воды, можно и онсэн завести. А вдруг?       Кири задорно рассмеялась:       — Неплохая идея! Вот только у нас даже единственный гостевой дом погорел!       — Я вмешаюсь, — тихо прошелестел голос за спиной. Конохамару махнул рукой, мол, валяй, а побледневшая Кири отшатнулась. Не привыкла она к внезапным появлениям Мицуки из ниоткуда. Конохамару и сам не освоился с его бесшумными шагами и привычкой ни с того ни с сего оказываться прямо перед носом или за спиной, как сейчас.       — Конохамару-сенсей, а что прицепилось к лопасти винта дирижабля? — продолжал Мицуки. — Похоже на бумажную птицу, возможно, это послание от Хокаге?       Конохамару прищурился, но ничего не увидел. Тем не менее деревенские заинтересовались и обступили дирижабль. Прибывшие почтовые экспедиторы разводили руками: они ничего такого не заметили. Тогда советник госпожи Кири опасливо снял бумажную галку с винта, развернул её и уставился в недоумении на содержимое. Даже очки от носа отодвинул, ловя написанное в фокус зрения. Конохамару в свою очередь отметил, что бумага не обычная, вроде даже гербовая.       — Банковский чек от даймё… — объявил советник, обводя взглядом деревенских. — Кажется, на предъявителя. На пятьдесят миллионов рё.       Кто-то ахнул, кто-то заулюлюкал.       — Эт сколько ж карт можно купить, ттебаса! — ну ясно, кто это высказался. — Стопудово тогда и та самая попадётся!       — Что это значит? — не поняла госпожа Кири, принимая из рук советника грязный, мятый, но вполне целый чек.       — Советую пойти в банк и узнать, — рассмеялся Конохамару. Загадка была интересной, но, к сожалению, не осталось времени на её решение. Их ждали дома. — И тогда, может, вам не только на гостиницу хватит.       — В которой вас будут принимать бесплатно, в любое время дня и ночи, — подхватила Кири. — Заглядывайте, правда! Вам здесь всегда рады, верно я говорю? Да? Вот видите!       Что касается неучтённого и всеми забытого эксперимента Орочимару, того самого, который предлагал самому себе правое верхнее щупальце и сердечную мышцу, то он счёл недостойным принимать предложение от ухажёра с букетом банальных ромашек, и отправил самого себя на поиски цветов поэкстравагантнее. В результате на берегу водопада в Долине Завершения был обнаружен горечавник меланжевый необыкновенный. Эксперимент Орочимару долго озирал окрестности в поисках его собратьев, пока не сообразил, что цветок этот последний на свете, после аккуратно выкопал его и поставил себе задачу заняться селекцией погибающего вида. Но это уже совсем другая история.       До Конохи оставалось пару часов пути. Небо заволакивало облаками, но дождь если и собирался начинаться, то явно не раньше ночи, которую их команда уже проведёт дома, в своих постелях. Шумели рисовые посевы в воде, отражающей серую хмарь, но на душе светило невидимое солнце. Возвращаться всегда приятнее и быстрее, чем когда уходишь на задание. Почему так? Дорога ведь в сущности одна и та же.       — Ну чё, миссию мы выполнили, денежки за ранг С у нас в кармане, — разглагольствовал Боруто. Подопечные Конохамару опять шли впереди него беспорядочной кучей, но он не стал выстраивать построение. — Эй, братюнь! А шепни бате, что эт был ранг В! Тогда и заплатят больше.       — Платят нам из денег, которые заранее вносят за миссию заказчики, то есть в нашем случае жители Зелёных Берегов.       — Ну так они теперь богатые!       — Это теперь. А тогда задание было оценено как С, потому нам и заплатят за С.       — Нечестно! Сарада, как станешь Хокаге, поменяй эту систему!       — Боруто, не выкобенивайся, — Конохамару с наслаждением размял затёкшие плечи. — Зато можешь хвастаться друзьям, как дрался с нукенинами.       Сарада презрительно усмехнулась.       — Ага, я ещё раной козырну! — воодушевился Боруто. — Жалко только, что она почти затянулась…       — А ты расковыряй, — участливо предложил Мицуки.       — Я тебе расковыряю! — прикрикнула Сарада. — Не для того я её столько лечила! И вообще, тебе эту рану не нукенин оставил, а обычный гражданский. Позорище!       — Сама-то! — завёлся Боруто.       — Повнимательнее, пока мы в пути, — осадил Конохамару. — Помните, что я говорил? Задание считается выполненным только…       — За пределами врат А-Ун? — перебила Сарада.       — Когда положишь отчёт о миссии на стол начальству, — исправил Конохамару. — А пока вы в поле, не расслабляйтесь! Мало ли что может случиться!       Подопечные затихли, и Конохамару глубоко вдохнул весенний воздух. С привкусом чего-то нового и вечно молодого. Поля вокруг только засеяли и залили, вода была чистой и илом не пахла. Надо хватать момент и наслаждаться кратковременной тишиной, потому что долго молчать у мелких не получалось. Слушать трели вернувшихся из жарких стран птиц, ловить тонкий, исчезающий аромат цветущих вишен и черешен из садов, что раскинулись за рисовыми полями. Почему по пути в Зелёные Берега он не замечал этой неброской красоты, разлитой в каждом мгновении?       Тогда мысли крутились вокруг предстоящего задания и его команды. Да и сейчас не сказать, что ребята сыгрались. Но определённо что-то из их разношёрстной толпы стало вытанцовываться. И Конохамару, как стратег, уже видел контуры будущего построения. Они сработаются, потому что умные, хоть и останутся, наверное, на всю жизнь единоличниками. Независимыми, но признающими мастерство друг друга. Три кота. Вот уж точно.       Возможно, Конохамару начал слишком хорошо думать о своей команде. А возможно, он просто выспался.       Поневоле задумался о личном вкладе каждого. Вот, например, Боруто. Позёр, любитель нарушать приказы и мастер находить пути обхода при столкновении с трудностями. Далеко не дурак, но часто им прикидывающийся, когда это помогало добиться желаемого. Все знакомые считали его похожим на Наруто, Конохамару эту точку зрения не разделял, он знал, что они совсем-совсем разные. Ладно, опустим внешность, но почему энергичность, общую на двоих, и мнят главными критериями характера? Нет, всё намного глубже, хотя Конохамару никогда не смог бы выразить словами свои мысли. Взять хотя бы то, что Наруто ходил в застёгнутых под горло куртках, словно защищался бронёй от внешнего мира, что мог ранить. И Боруто, никогда не получавший от жизни ударов и потому не ждущий их, носивший спортивки и кофты нараспашку. Ну и прекрасно, значит, у малого есть детство, и значит, их, взрослых, усилия не пропали понапрасну.       Вспомнились слова Ханаби, когда она пришла к нему с подарком от дома Хьюга — коллекционным чокуто. Официально поздравила с назначением в наставники их Боруто, а после устроилась чаёвничать на энгаве с видом на внутренний дворик. Ветер играл и пел со стеклянным колокольчиком в виде обезьянки, подвешенным над открытыми сёдзи, Ханаби разрумянилась от горячего чая, длинные пряди выбились из её небрежного хвоста и падали за ворот одежды. Разговор тёк непринужденно, и Ханаби вся ушла в рассуждения, даже манера говорить превратилась из задиристой в серьёзную, под стать госпоже Хьюга:        «Я смотрю иногда на него и вижу брата Неджи, в честь которого Боруто и назвали. Ты его, наверное, и не знал толком, а для меня он уважаемый кузен. Не потому, что они похожи, вот уж нет! А потому, что они совсем разные. И в этой противоположности всё и заключено. Ведь основа-то у них общая, чувствуется наша кровь. Неджи внутри был огонь, вспыхивал как спичка, но его натуру вогнали в рамки воспитания и манер. А у Боруто, напротив, наша хьюговская артистичность не забилась, а взросла буйным цветом на вседозволенности Узумаки. Неджи — холодный аристократ, которого срывало на пацанские разборки. И в них он находил отдушину. Боруто — шпана, получившая образование аристократа. И ему самому хочется этого лоска и пафоса. Неджи, как благородный высокорожденный, мог снизойти и протянуть руку помощи ближнему, при этом упивался своим великодушием. А если ошибался, то винился. Боруто, не менее высокорожденный, мнит себя элитой и ошибок не признаёт. Но помочь другу для него — это от сердца, а не для самоутверждения. Понимаешь ли ты меня? Я, наверное, очень путано говорю, да?»       Конохамару не то чтобы понимал, но Боруто считал младшим братишкой, которого когда-то катал на шее и от которого выслушивал бесконечные просьбы научить «фью-фью-тону». Потому и прощал ему многое, и признавал, что Хината всё же хорошо воспитала этого сорванца. И, положа руку на сердце, сейчас, когда первый шок от выбора команды прошёл, он был счастлив, что в ученики ему достался именно Боруто. Наруто наставлял Конохамару, теперь Конохамару наставляет Боруто — есть в этой преемственности правильность. Раньше он и не надеялся на такой расклад, считал, что традиции Ино-Шика-Чо сильнее, только они ему в качестве подопечных и светили.       — Ну скажи, «Поток Боруто» крут, да? — малой тем временем донимал Сараду. — Благодаря ему мы вынесли Ашимару!       — Я бы поспорила.       — Хошь, научу? В смысле, пользовать Ветер, чтоб запускать меня в ускоренный полёт. Я помню тесты в Академии, самые базовые техники Футона ты с горем пополам делала.       Сарада сложила руки на груди, демонстративно отвернулась и громко сказала в сторону:       — Ой, только тебя в качестве сенсея мне не хватало! Обойдусь. Я лучше попрошу кого поумнее. Мицуки, например.       — Зануда!       Конохамару был в корне не согласен. Сарада не зануда. Она организатор. Правда, хорошему организатору нужны не только упёртость и умение гнуть свою линию, но и гибкость, когда это необходимо. Может, она до этого дорастёт. И не её вина, что ей пришлось рано стать самостоятельной, со всеми трудностями она справлялась одна и в результате не знала примеров для подражания и не признавала авторитетов. Исключая, возможно, только Седьмого, о нём она уважительно отзывалась. Не в пример Боруто, который держал того не за героя или Хокаге, а за весьма посредственного отца.       Потому и считала Сарада себя самой умной, думала, что знает, как надо, и пыталась это навязать другим. Не из занудства. Просто ей хотелось, чтобы во всём царил порядок, всё находилось на своих местах, а значит, все были в полной боевой готовности и в безопасности. Если подумать, то, строя мальчишек, она о них же и пеклась.       Представление о Сараде как о правильной девочке у Конохамару уже улетучилось. Нет, это бунтарка. Своё мнение для неё важнее правил. Конохамару в детстве, бывало, сруливал с уроков, так вот, когда весь класс готовился бежать, находилось несколько ребят, которые оставались, докладывали учителю и подводили коллектив. Но Сарада явно не окажется среди остающихся. Она будет в числе первых, кто сбежит.       Память услужливо подкинула слова Шестого:        «Просто постарайся, чтобы Учиха не расстраивался».       Что за ними скрывалось? Надо бы изучить материалы по клану Учиха, потому что Сарада, кажется, куда больше взяла от отца, а не от матери, так хорошо знакомой Конохамару Сакуры. Непорядок это, что он, сенсей, так мало знает о шарингане и его уязвимостях, а имя Саске для него и вовсе ассоциируется в первую очередь с легендарным прадедом Саске Сарутоби, и только потом с приятелем Наруто и отцом Сарады.       — Боруто, отвянь уже со своим «Потоком», — ворчала между тем подопечная. — Это не твоя тупая техника всех спасла. Это сработала тактика Конохамару-сенсея.       — Кстати! — оживился Конохамару. Ребята оглянулись на него, даже притормозили немножко. — Если вы у меня такие способные, даю задание освоить новое построение. Расширяю зону ответственности каждого. Теперь Сарада присматривает сразу и за Боруто, и за Мицуки. Боруто — за Мицуки и Сарадой. Мицуки — за Сарадой и Боруто. О собственной безопасности по-прежнему не думайте. Ведите свой бой и прикрывайте товарищей. Справитесь?       Сарада прикусила губу, Боруто скривился, Мицуки уточнил с обычной улыбочкой:       — То есть мне отныне официально разрешено взять ответственность за солнце?       Сарада громко прыснула, Боруто сник. Конохамару решил не вмешиваться.       Мицуки… Оплот спокойствия в их отряде и порой (но не всегда) глас рассудка. Чем дольше Конохамару его узнавал, тем больше тот казался похожим на змею… змея. Было что-то эдакое в ровном голосе, плавные выверенных движениях, немигающем взгляде и этой дурацкой привычке подкрадываться бесшумно, слово материализовываться из воздуха. Да, Мицуки прошёл школу Скрытого Звука, в какой-то мере под присмотром Орочимару, чтоб ему там заикалось. Отсюда и призывные змеи, и техника Рук-Змей, и Змеиная Молния, и модификация тела, и высокая общая боевая подготовка. Если подумать, Анко-сенсей и тот же Саске, впитавшие аналогичное обучение, владели похожим арсеналом, но при этом змеиных повадок у них не наблюдалось. А у Мицуки они так и сквозили.       А ещё Конохамару примерно помнил содержимое таблички на аквариуме с оливковыми змеями, теми самыми, у которых жёлтые глаза и круглые зрачки. Там информировалось о том, что это самые ядовитые рептилии, уступающие только морским кобрам. Сухопутные змеи ни в какое сравнение с ними не идут. Интересно, а Мицуки может в перспективе стать опаснее Орочимару?       Пока мальчишка казался покладистым, и проблем с ним не возникало. Ну разве что чудной немного, но кто из нас не без тараканов?       Интересно, какой путь выберет Мицуки, когда его пребывание по обмену в Конохе подойдёт к концу? Вернётся в Отокагуре? Станет ниндзя Скрытого Звука и будет выполнять характерные для них задания, особо секретные, часто грязные, связанные с криминальными и подпольными сферами? Отокагуре сохраняли мир из тени, брали тёмные миссии с душком, которые официально не могли принять пять великих Скрытых Деревень, и были в этом очень востребованы. Каким тогда станет Мицуки?       Их отряд поравнялся с спешившим на задание знакомым ниндзя, лохматым, как всегда. Тот помахал рукой:       — Ба! Какие люди! Никак сам Конохамару Сарутоби? Ты как клушка со своим выводком!       — Завидуй молча, Цукунэ, — беззлобно ответил Конохамару.       Пожелали друг другу удачи и разошлись. Мелкие толпились рядом и смотрели с явным интересом.       — Мы вас обременяем? — полюбопытствовал Мицуки.       — Ну что ты. Вы моя будущая опора, — и добавил совсем тихо: «Хотелось бы верить», — и снова повысил голос. — Если будете хорошо себя вести и прилежно выполнять задания.       — Тип как прошлое? — уточнил Боруто. — Мы круто всё порешали, всего за сутки!       — Вот эта шустрость меня и пугает. Вынь да положь, здесь и сейчас. Ладно, проехали, в деле вы и правда показали себя неплохо. Свожу вас отметить в бургерную, завтра в два часа, и чтоб мне без опозданий! «Очаг и сталь», думаю, подойдёт.       — Ого! — присвистнул Боруто. — Это ж дорогущее заведение, нам не по карману!       — Я плачу.       — Ваще огонь, я в деле! Я за любую движуху, кроме голодовки!       — Думаю, это будет полезно для сплочения коллектива, — одобрила Сарада.       Мицуки ограничился кивком.       — Вот и славно! — Конохамару сам удивился, насколько просто, само по себе, получилось пригласить их в бургерную, совсем не так, как несколько дней назад. — А на следующей неделе, если срочных заданий не свалится, отпрошу вас на несколько дней в поле. Покрутимся по окрестным горам, отработаем навыки выживания, заодно утрясём режим, ночные дежурства и всякую такую лабуду. А там как раз ко дню рождения Боруто вернёмся. Боруто! Ты же пригласишь сокомандников на праздник? Вы теперь больше, чем друзья, вы боевая единица, одно целое.       — Да не вопрос, я сам хотел! — обиделся Боруто. — Кроче, ребя, жду вас на свою днюху. Сараду — с подарком, Мицуки — как он сам захочет. Маман торт испечёт, самодельный, самый вкусный! Ни в одной кондитерке такого не купите!       — Тогда я тоже приглашаю всех на свой день рождения, — подхватила Сарада. — Домашнего торта не обещаю, у нас всё бюджетно. Зато я помню, что никакой рыбы и чешуи!       — Был бы очень признателен, — чинно кивнул Мицуки. — Полагаю, следующим должно последовать моё приглашение, но, увы, я не знаю, когда появился на свет.       На миг все застыли в ступоре. Конохамару попытался разобраться в путаных фразах подчиненного:       — Это в смысле? Был слишком маленьким, чтобы запомнить, а потом… опекун день рождения не справлял?       Мицуки медленно склонил голову набок. Задумался и ждал дальнейших слов. Боруто и Сарада тоже молчали.       — Это… Подожди, я помню, у тебя стояла какая-то дата в личном деле. Я уточню. И ты это, если есть возможность, поспрашивай у опекуна, не чужой всё-таки человек, должен знать.       — Хорошо, — Мицуки не сводил внимательного взгляда, будто это не Конохамару сейчас пытался разобраться в перипетиях его жизни, а Мицуки вёл наблюдение за сенсеем. — Мне очень жаль, что я не могу с полной уверенностью ответить на вопрос о точной дате рождения. Признаться, я весьма смутно помню тот день.       — Эээ… — теперь завис и Боруто.       Сарада всё больше хмурилась.       — Ладно, шагаем дальше, не тормозим, — поторопил Конохамару. — По плану у нас бургерная, поход, праздники у Боруто и Сарады. А дальше разберёмся.       Ребята двинулись вперёд, Конохамару привычно замкнул шествие. Мицуки не тормошили.       — Братюнь, — хитро заулыбался Боруто, оборачиваясь через плечо. — А ты на мою днюху не приходи.       — Ну спасибо!       — Па-анимаешь, в этот день празднует днюху и сестричка Ханаби. Хьюга, они живут по старинке, встают с рассветом, ложатся с заходом. И празднуют чинно-благородно. Посидят с Ханаби в главном доме, поднимут пару тостов, поговорят за жизнь, поедят закусок и в шесть разойдутся. То есть смотри, после шести именинница будет ну ваще-ваще свободна.       — Боруто, — вздохнул Конохамару, — когда ты наконец уяснишь, что я женат на службе шиноби? Это мой путь ниндзя. И увенчается он креслом Хокаге. В жизни самое важное выбрать цель, следовать ей и бросить все силы…       — Боруто! — прикрикнула Сарада, привычно перебивая сенсея. — Ты опять за своё? Ты хоть думай иногда, чего ляпаешь!       — А чё такого?       — Дурья башка! — зашептала она, впрочем, Конохамару всё прекрасно слышал. — Твоя тётя Ханаби наследница и будущая глава клана! У них же там традиции, понимаешь ты, тра-ди-ции! Она выйдет замуж только за другого Хьюга! А ты сейчас сыплешь соль на рану Конохамару-сенсею.       — Я на такое не согласен! И сестричка не прогнётся!       — Кто вас спросит!       — Но мама…       — Так и отец у тебя голубых кровей, Узумаки же древний клан! Властители Страны Водоворота!       Конохамару немного обиделся за свой недооцененный род.       — А ты записываешь Конохамару-сенсея в бабники. А он не такой! У него сердце разбито, он не может быть с любимой. Так он пытается забыться! Знаешь, как это называется в медицинском словаре? Сублимация!       — Чё? Братюнь, ты того, ваще без вариантов?       Конохамару только покачал головой. Опять они что-то не так поняли.       За спорами никто не обратил внимания, как их обогнал сначала торговый обоз, потом навстречу попался верховой курьер. Становилось многолюдно. Коноха была всё ближе и ближе.       А Конохамару мысленно уже составлял отчёт. Он неплохо справился с новой ролью, раз возвращает команду в полном составе в родные дома. А может, и воспитает новую тройку саннинов, чем бесы не шутят! А что? Все компоненты для этого есть! Боруто — сын ученика саннина Джирайи, Сарада — дочь ученицы саннина Цунадэ, а Мицуки… будем считать, что, так как он из Отокагуре, то был под начальством старого Змея.       И сам Конохамару не промах — внук Третьего Хокаге, учителя прежних саннинов. И тоже непременно станет Хокаге, как дед. Колесо сансары совершило очередной оборот. Вот только бы Мицуки не пришёл его убивать…       Ладно, хватит забивать голову чушью. Мицуки неплохой парень, с хорошими сенсорными задатками, надо бы с ним ещё позаниматься. Сарада… Сараду понатаскать бы в гендзюцу, это может пригодиться на миссиях. Иллюзии — удел мастеров, так как требуют тончайшего контроля чакры, какого у Сарады нет, но шаринган, как бы сказала молодёжь — мощное читерство в освоении гендзюцу. Надо попросить Мирай преподать Сараде пару уроков. Ну и Боруто… Что может стать его козырем?       — Боруто! — позвал Конохамару. — Хочешь, расенгану научу?       Тот отрицательно мотнул головой, бросил, обернувшись:       — Лучше технике клонирования бургеров.       — Тогда уж технике клонирования извилин в мозгу, — съязвила Сарада.       — Технике клонирования прокладок!       — Прикопаю! — прошипела она.       — Боруто! — вскипел Конохамару. Предупреждал же он мальчишек не касаться запретных тем! — После возвращения марш ко мне домой газон высаживать в качестве наказания!       — Чё я один-то? А как же командная работа, коллективная ответственность?       — Я тебя не знаю, — отмахнулась Сарада.       — В случае газона мы тебя не знаем, — уточнил Мицуки.       Вот обормоты! Не хотят дружить — заставим!       — Тогда выдаю наряд всем! — нашёлся Конохамару. — Все пойдут мне сливы в саду обрезать.       — Братюнь, это злоупотребление служебным положением! Это неуставные взаимоотношения!       — Ворота мне ещё покрасите.       — Я буду жаловаться!       — И штакетник тоже. От ворот и до конца недели.       — Братюня!       — Боруто, дебилоид, заткнись уже! Пока нам ещё не прилетело!       — Это ты, занозина, первая начала!       — Вы двое так хорошо ладите.       — Мицуки!!!