Ненависть становится любовью.

Грегори не мог пошевельнуться, он четко ощущал, как все мышцы ноют, а голова идёт кругом, ощущение, будто его сейчас стошнит. Луна сидел рядом и обнимал парня, он никогда не был в таких ситуациях, поэтому просто ждал в растерянности Солнце. Смотря на парня, Мун ощущал какое то не совсем ясное ему чувство. Вроде бы должно быть плевать, но беспокойство, оно так сильно выдавало совсем обратные чувства. Становилось неприятно и даже больно от того, что подростку сейчас страшно и невыносимо больно. Беловолосый притянул парня ближе, разворачивая к себе лицом. Он просто смотрел на него, делая какие-то заметки про себя. Бледная кожа, губы дрожат, на щеках заметны свежие дорожки от слез. Тогда то Мун и понял, насколько разбит сейчас парень.       — Грегори, поговори со мной о чем-нибудь. — шепотом произнес красноглазый, чувствуя себя неуверенно. Его самого охватывало подобное состояние, ему действительно стало страшно за состояние паренька. Грегори посмотрел в сторону Луны и шепотом сказал:       — Не могу. Дышать так тяжело. — Подросток отвернулся, закрывая глаза, пытаясь втянуть воздух ртом, носом, да хоть чем-нибудь, пока паника не накрыла его с головой. Луна чувствовал это неприятное ощущение в груди, будто что-то вырвали и растоптали внутри. Это было так несвойственно ему, что хотелось смеяться в голос, истерически держась за волосы. Впервые Луна беспокоится о ком-то и боится. Он не хочет, чтобы этот несносный мальчишка слег окончательно. Подобные мысли пугали ещё больше, но пока что мужчина был в состоянии с ними бороться.

Через полчаса явился желтоволосый. Он выглядел растерянно, испуганно и неряшливо, видимо бежал сюда со всех ног.

Он стал рассматривать болезненно- бледного Грегори, а так же и Мундропа, который находился рядом, его глаза лихорадочно блестели, выдавая всю серьёзность ситуации.       — Что произошло? Это опять твоих рук дело? — шепотом спросил Солнце, впиваясь своим разъяренным взглядом в ночного воспитателя. Тот сначала не ответил, но Санрайз был настойчив, ему хотелось услышать внятный и четкий ответ.       — Мундроп, отвечай сейчас же. Что с ним? Не медли, мать твою. — дневной воспитатель не выглядел тем самым дружелюбным и приветливым как и всегда, он был готов уничтожить Луну, если только выясниться, что он виновен в этом. В его взгляде выражалась обеспокоенность за жизнь мальчика и сожаление, что он позволил ему остаться одному. Лун устало посмотрел на Санрайза и тем же шепотом ответил, всё ещё не отпуская парня из объятий.       — Ему стало дурно. Я как пришел, он начал задыхаться, вроде случился какой-то приступ, точно не знаю. Я пытался дать ему что-то из аптечки, но он отнекивался и визжал как девчонка что «это не то». В итоге, я позвал робота-врача, он осмотрел его и дал нужные лекарства. Сейчас спит. Санрайз слегка смягчился в выражении лица, но был по-прежнему недоверчив к Луне и зол на себя, нельзя было уходить, знал же, что так получится. Желтоволосый отобрал парня у Мундропа, прижала Грегори к себе ближе, закрыв таким образом юношу от ночного воспитателя, пальцами, которые тоже дрожали от напряжения, зарываясь в волосы мальчика.       — Ты можешь оставить нас, Мун? Луна разозлился, ощущая себя бесполезным и ненужным больше. Он встал с кровати и выразительно посмотрел своими красными глазами на доброго воспитателя, это было красноречивее всех слов.       — Нет. Я точно так же беспокоюсь о нем как и ты, так что как бы ты не был зол на меня, я не уйду, пока не удостоверюсь, что он в порядке. Да, и напомню, это моя коморка, и тут я живу. Я также буду заботиться о Грегори. — беловолосый решительно ответил, потянувшись к парню, он заключил его в свои объятия,, даже не смотря на тот взгляд, которым сопроводил это действие Солнце. Он уткнулся своим холодным носом в шею парня, слегка щекоча его. Это не понравилось Санрайзу, он не собирался делить с таким мерзким существом своего мальчика. В итоге, воспитатели никак не могли определиться, чьи объятия будут лучше и уместнее, никто не хотел уступать.