Хватит бегать.

Солнце уже должно было поблёскивать в круглых окнах, пробиваться через слои грязи и пыли. Но высокая, плотная архитектура Зауна не позволяла добираться всему утреннему свет до низких построек. Оставалось только догадываться, что где-то сверху медленно поднимается солнце, начинающее пригревать всю флору Пилтовера. Короткая стрелка на часах неторопливо приближалась к пяти утра. «Последняя капля» закрыла свои двери после последних насилу выведенных сидельцев, потушила основный свет. Наконец заснула после тяжёлого для неё выходного дня. Однако жизнь в баре всё ещё кипела. Только тихая, почти незаметная. Вандер хозяйственно перемывал всю посуду, протирал столы. После загруженного дня хотелось, конечно, не этим заниматься, а спать под мягким одеялом, заслуженно отдыхая. Заодно и с неподвижно лежащим спиной к нему Силко, его не уложенными волосами, слегка щекочущих нос. Но бросать зал неубранным было почти преступлением. Чтобы не тревожить заснувших девчонок и покой дома в общем, молчал даже проигрыватель. Со стороны лестницы на верхние этажи послышался оточенный стук каблуков. Позже и по половицам зала. — Бармен, налей мне шот, — ножки высокого стула оттаскивают от стойки, чуть поскрипывают под чужим весом. — Извините, но мы закрыты, — отвечает, даже не повернувшись, но с улыбкой. Слышится тихая усмешка. Вандер отставляет протёртую тарелку и, закидывая полотенце на плечо, всё-таки достаёт из-под низа бара всё необходимое. — Вы меня спасли, — берёт в руки стопку и приподнимает в сторону бармена. — Может, ещё выслушать жалобы? — Если не надоело, — опрокидывает в себя алкоголь и подпирает одной рукой подбородок. Силко медленно моргает, разглядывает стекло у себя в руке. У него расстёгнуты верхние пуговицы рубашки, рукава закатаны. Вандер же вновь принимается за прошлое дело. Молчание не давило. Оно между ними тоже имело смысл, вес. Прожив столько времени вместе, порой не всегда нужны слова для общения. Достаточно помолчать. Табурет снова проехался по деревянному полу. Силко обошёл барную стойку, шагал неспеша, словно испытывал чужое терпение и волю. Он встал позади, тонкими запястьями обвил поперёк живота, прижался щекой к спине, выдыхая. — Вандер, — зовёт полушёпотом. Вандер вопросительно мычит, откладывает на столешницу полотенце и накрывает чужие ладони своими, поглаживая по косточкам. — Может, спать пойдём? — трётся виском выше, привстаёт на носки и укладывает голову на плечо. — Утро уже. Вандер согласно кивает и поворачивает голову к Силко на плече, целует в шрамы. — Девочки спят? — Уже по седьмому сну видят, — отходит от чужой спины, облокачиваясь на барную стойку. Повернувшись к нему, Вандер кладёт ладонь на поясницу, притягивая к себе, и целует в губы. Силко немного упирается, отводя голову назад, но пальцами зарывается в чужие волосы, проходится языком по губам, по которым соскучился. Вандер заметно улыбается. — Всё, перестань, — отстраняется и тычется носом в плечо, точно прячась. Тёплые пальцы водят по всей спине снизу-вверх. До спальни добираются без шума, только лениво целуясь пару раз, чуть задерживаясь посреди коридора. Но как только дверь неслышно закрывается за спинами, Силко одаряют таким выразительным взглядом светло-серых глаз и вжимают в стену рядом, что тот от неожиданности рвано выдыхает и шипит — защитная реакция. Вандер сразу успокаивает шёпотом на ухо, целует под ним и переходит на лицо. Силко укладывает руки на его плечи, хмурится, когда губы сминают более требовательно и властно. От такого контраста с прошлыми поцелуями по пути к кровати внутри всё натягивается, тянет вниз, и тело на мгновенье ослабевает. — Вандер, — пытается контролировать свой голос, но шумное сглатывание выдаёт всё состояние. Тот по-собственнически сжимает талию двумя руками, ведёт носом по виску и горячо дышит: — Хочу тебя, — и невесомо целует в верхушку уха, что сдёргивает все тормоза. Силко сильнее стискивает пальцы на плечах, забирается ими под рукава футболки, еле слышно рычит, когда челюсть прикусывают передними зубами. Губы снова жмутся к друг другу, головы ходят туда-сюда от быстро сменяющейся друг друга инициативы. Вандер широко лижет горячим языком шею, вынуждая ткнуться затылком в стену, а быстрые укусы — преподнести тыльную сторону ладони к своим губам, пряча вырывающиеся вздохи, дрожащий голос. Силко вытягивает футболку из штанов Вандера, забирается под неё руками, царапая ноготками, и сам втягивает в мокрый поцелуй, запрокидывая голову. Ноги иногда подрагивали, сводило сильно и резко, поэтому настойчивые руки надавили на грудь, побуждая дойти до кровати, а не как обычно. Вандер повинуется, ступает задом наперёд, но меняясь местами с каждым неровным шажком. Он оглаживает всё стройное тело, так и намереваясь подхватить за ноги и взять на весу. Но всё же толкает Силко на кровать. Тот сразу привстаёт на локти, отодвигаясь к изголовью, немигающе смотрит разными глазами, облизывает губы. Над ним нависает Вандер, вновь впивается в губы кусающим поцелуем, горячо опаляя дыханием, когда приходится отстраниться. Силко расстёгивает свою рубашку, упирается острым коленом в пах Вандера, выбивая из него рык. В отместку тот оттягивает за нижнюю губу. Силко открывает глаз, улыбается, скаля зубы, задумывая что-то гадкое, но заманчивое. У Вандера от такого взгляда по всему телу пробежались мурашки. Он упускает из виду момент, когда Силко резким рывком меняется с ним местами, седлая. Стянув с плеч рубашку, Силко выгнулся и одним быстрым движением спустился в ноги, укладывая руки на грубую ткань штанов. Вандер привстал с подушек, прищурено наблюдая за Силко, чтобы получше видеть в сумраке комнаты, который уже стащил вещь до колен. Обхватив пальцами за основание члена неполным кольцом, провёл языком по всей длине и прикрыл глаз, пока искусственный продолжал неярко светиться насыщенным оранжевым. Вандер с вздохом откинул голову и потянулся рукой к зачёсанным волосам. Силко в это время уже взял в рот головку, приходясь по чувствительным местам. Пальцы в волосах вместо слов передали одобрение, и он повторил движение, слюнявя. Вандер вскинул бёдра, заставляя напрячься и зажмуриться. Силко отрывается от члена, чувствуя, как на подбородке повисает ниточка слюны. Вытирается ладонью, поднимая глаза, и размазывает по всему стволу свою слюну. Вандер тянет его за руку к себе, обратно на бёдра. Надавливает на спину, чтобы тот улёгся на него, целует в этот раз спокойно, без прошлой дикости и жадности. Избавившись от остальной одежды, Силко самостоятельно себя растягивал, уткнувшись лбом в крепкое плечо, обжигая его вздохами. Вандер пересчитывал рёбра, выпирающие особенно ярко из-за глубокого дыхания, сжимал над тазом, целовал в шею и поврежденную сторону лица, от чего Силко проходился носом по уху, срываясь на стоны, которые тут же проглатывал. Весь взъерошенный с пылающими скулами Силко оторвался от чужого плеча и медленно насадился, выпрямляясь, как по струнке, и разлепляя губы в немом стоне, закончившийся выдохом себе в грудь. Вандер укладывает ладони на его напряжённые бёдра, поглаживая, сам глубоко дышит. Дав привыкнуть, начал задавать медленный темп. Силко кусает губы, стискивает коленками бока Вандера, подаёт иногда сиплый голос, опускаясь особенно глубоко. Вандер плавился под затуманенным, пьянеющим с каждым толчком взглядом сверху. Не в состоянии тянуть этот размеренный ленивый темп, перемещает ладони на задницу Силко, резко усаживает на себя, выбивая громкий стон. Силко сразу дёргается вперёд, шлёпает ладонью по стене, облокачиваясь, широко раскрыв живой глаз. Вандер останавливается, понимая, что мог сделать больно, внимательно смотрит в лицо напротив с прядями на лбу. — Давай ещё раз, — прохрипел тот, посмотрев в ответ. Вандер облегчённо выдохнул внутри себя, по просьбе повторил, насыщаясь желанной реакцией. После короткой паузы толкнулся ещё раз. И ещё раз. И ещё. Войдя в его ритм, Силко оттолкнулся от стены и выгнулся дугой, укладывая руки на ноги Вандера позади себя. Вандер сомкнул в руке стоящий член и провёл по нему пару раз, давая разрядку. От этого Силко ещё громче заходился, ругался от стольких ощущений. — Вот так, да, — бормотал под нос, блаженно закатывал глаза и толкался вперёд в тёплую ладонь. Остановившись, Вандер перевернул его на спину, теперь беря инициативу на себя. Свёл обе тонкие ноги вместе и забросил себе на одно плечо, заставляя быть уже. Силко втянул живот, скользя пальцами по его предплечьям. Сразу сорвался на полугромкие стоны, когда задали прошлый ритм. Волосы липли ко лбу, щеки немного жгло, груди ходили ходуном. Силко ногтями оставлял красные полосы на руках и плечах; когда Вандер пригибался к нему для поцелуев, больше напоминающие обычные лизания, обхватывал его двумя руками и царапал всю спину, мычал на ухо. Когда внутри обоих всё напрягалось с каждым движением, взглядом, касанием по вспотевшей коже, темп неконтролируемо учащался, сопровождаясь судорожным вдохами, укусами в те места, которые оказывались ближе всего. Силко в один момент особенно сильно напрягся, сжался и кончил без рук. Вандера повело следующим. Перед глазами замелькали яркие переливающиеся пятна, и он низко застонал, приостанавливаясь. Силко вцепился в его волосы, вздрагивая каждый раз, когда тот продолжал подмахивать бёдрами. Завалившись на простыни рядом, Вандер уставился в потолок, пытаясь выровнять дыхание. Силко также шумно дышал ртом, шмыгая. — Черт возьми, Вандер, ты издеваешься надо мной, — приложил ладонь ко лбу, убирая влажные волосы. — Неправда, — улыбнулся, повернув к нему голову. — Правда, — отчеканил, но тоже растянулся в мимолётной улыбке. Силко только вытер свой живот, рвано выдыхая в последний раз, как Вандер обвивает его руками и тычется в плечо. В ответ он притирается ближе и накрывает поверх его рук своими. А ноги обоих переплетают уже по привычке, и оба быстро засыпают, вымотавшись за такой насыщенный день.