Цветы сожаления

Вэй Усянь летит обратно в Пристань Лотоса один глубокой ночью. Боль в груди, когда его сердце разрывается на части, необычайно болезненна, но он обнаруживает, что даже не может плакать. Ветер обдувает его лицо холодом и обжигает щёки, но всё, на чём он может сосредоточиться, – это жар на своих губах, слишком реальное воспоминание о губах Лань Чжаня на своих. По крайней мере, хоть это у него есть. Вэй Усянь не станет жадничать. Этого будет достаточно. Сейчас почти неловко вспоминать, как ему не терпелось поехать в Гусу. Лань Сичэнь явился в Пристань Лотоса, бледный и усталый, и спросил Вэй Усяня, может ли он просто... попробовать. Он сказал, что Лань Чжань кашлял цветами, и он прошептал имя Вэй Усяня во сне. Лань Сичэнь сказал, что он не уверен, но... может быть? И… Вэй Усянь был так взволнован. Он так долго был влюблён в Лань Чжаня, и только недавно сам начал выкашливать цветы. Может ли Лань Чжань действительно быть влюблён в него так же сильно? Он хотел это выяснить. И... И Лань Чжань был влюблён в него. Был. И этого было достаточно. Потому что, конечно, Лань Чжань будет жалеть, что влюбился в Вэй Усяня. Конечно. Он чувствует себя таким глупым из-за того, что был взволнован, потому что чего ещё он мог ожидать? Конечно, Лань Чжань жалел о любви к нему. Конечно. Он не может удержаться от смеха, кашляет и у него изо рта вываливается белая аквилегия. Он ловит её своей рукой. Держит её рядом с полосатой гвоздикой, которая упала с губ Лань Чжаня, когда он посмотрел на него. Конечно. Цзян Чэн ждёт его, когда он приземлится. - Ну что? - он спрашивает, скрестив руки на груди и нахмурив брови. - Он влюблён в тебя? Вэй Усянь смеётся и протягивает Цзян Чэну полосатую гвоздику. - И жалеет об этой любви, я думаю, - говорит он, и ему приходится мчаться в свою комнату, потому что выражение лица Цзян Чэна невыносимо. Он кашляет ноготками всю ночь и находит утешение в том факте, что они прекрасны. Он впадает в беспокойный сон и видит сны. Мечты о Лань Чжане, цветах и вещах слишком хороших, чтобы Вэй Усянь мог их заслужить. Цзян Чэн добр к нему утром. - В любом случае, никогда особо не любил этих братьев Лань, - фыркает он, пододвигая большую миску супа к Вэй Усяню. - О чём вообще думал Лань Сичэнь? Попросить тебя без промедления лететь в Облачные Глубины. - Он просто беспокоится о своём брате, - говорит шицзе. Она похлопывает Вэй Усяня по щеке и улыбается. - Наш А-Сянь очень добр, что полетел с ним. Цзян Чэн фыркает и съедает ложку супа. - Ты говоришь “добрый”, а я говорю “глупый”, - говорит он. - Всё, с чем он вернулся, - это разбитое сердце и дурацкий цветок. - Это не глупо, - говорит Вэй Усянь, сам зачерпывая ложку супа, - он от Лань Чжаня. Цзян Чэн так сильно закатывает глаза, что всё, что может видеть Вэй Усянь, - это белки его глаз. - Твой драгоценный Лань Чжань влюблён в кого-то другого, - язвительно говорит он, - забудь о нём, иначе ты тоже начнёшь кашлять цветами. Это слишком близко к истине, чтобы Вэй Усянь мог защищаться. - Не будь злым, - заступается за него шицзе. Она гладит Вэй Усяня по голове. - Ему же хуже, если он не влюблён в нашего А-Сяня, - говорит она, её глаза такие добрые, что Вэй Усяню почти хочется сказать ей правду. Почти. Жизнь Вэй Усяня возвращается в привычное русло. Он смеётся, тренируется, плавает и прячет цветы, которые падают с его губ. Он ест суп и беспокоит шицзе, и когда она проводит большим пальцем у него под глазом и спрашивает, хорошо ли он спит в последнее время, он широко улыбается и лжёт. - Я думаю, Лань Сичэнь нашёл того, в кого влюблён Лань Ванцзи, - говорит Цзян Чэн однажды вечером за ужином. - Хотя это странно. Я слышал, он ходит на встречи с другими достойными молодыми господами и леди. Шицзе бросает на него обеспокоенный взгляд, но Вэй Усянь в порядке, с ним всё в порядке, поэтому он ободряюще улыбается в ответ. - Может быть, человек, в которого он был влюблён, не был подходящей парой, - беззаботно говорит Вэй Усянь. Он говорит себе, что всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. В груди у него всегда такое ощущение, всегда что-то сжимается само по себе, а в горле стеснение из-за того, что он слишком много смеялся днём. Вэй Усянь в порядке. Шицзе накрывает его руку своей и ловит его взгляд. - Может быть, если он проводит встречи, мы могли бы попросить отца спросить Магистра Ланя? У неё такие добрые намерения. У неё такое доброе сердце. Вэй Усянь любит её, любит, любит. Цзян Чэн фыркает: - Ты сыплешь соль на открытую рану, шицзе, - говорит он. - Всё в порядке, – говорит Вэй Усянь… или, по крайней мере, это то, что он хочет сказать. Вместо этого выпадает голубая незабудка. Над столом повисает жуткая тишина. Глаза Цзян Чэна кажутся огромными в свете свечей. Его рука застыла в воздухе, ложка, полная супа, опасно качается в пальцах. - Всё в порядке, - кашляет Вэй Усянь, хватая цветок со стола и сминая его в руках. - Я в порядке.

***

Гнев Цзян Чэна осязаем в комнате. - Я отправляюсь в Облачные Глубины, - рычит он, - и ты едешь со мной. - Нет, - говорит Вэй Усянь, и, как ни странно, теперь, когда его секрет раскрыт, он чувствует себя легче, - это не принесёт нам никакой пользы, и я не хочу беспокоить этим Лань Чжаня. - Беспокоить?! - Цзян Чэн кричит. - Ты думаешь, что твоя смерть - это беспокойство? Я притащу этого Лань-эра в Пристань Лотоса за волосы, если это поможет сохранить тебе жизнь! - А-Сянь, пожалуйста, - говорит шицзе, отчаянно держась за его рукав, - ты проделал весь этот путь ради Лань-эр-гунцзы, я уверена, что они бы… Даже если Лань-эр-гунцзы проводит встречи, я уверена... Это так глупо и неловко, что Вэй Усянь совершенно не хочет в этом признаваться. - Это был я, - говорит он наконец, - человек, в которого был влюблён Лань Чжань, был я... - В смысле? - спрашивает Цзян Чэн низким и опасным голосом. Он так зол, что это даже трогательно. Вэй Усянь всегда знал, что Цзян Чэн любит его, но никогда не осознавал, насколько сильно. - В ту ночь, когда я отправился в Облачные Глубины с Сичэнь-сюном… Я поцеловал Лань Чжаня. Ему стало лучше, - натянуто объясняет Вэй Усянь. - Так... почему? Вэй Усянь пожимает плечами. - Я же говорил тебе, - говорит он с кривой улыбкой на губах, - он жалел, что любит меня. В любом случае, это странная болезнь. Кто знает, почему поцелуй на меня не подействовал. - А-Сянь, - всхлипывает шицзе, и Вэй Усянь опустошён, увидев, что она плачет. - Ты так долго болел? Почему ты нам не сказал? - Мне жаль, шицзе, - говорит он, опустив голову. Впервые за долгое время ему становится стыдно. Он никогда не хотел причинить боль шицзе. Он хватает её руку и держит её между своими, поднимает её, чтобы потереть о свою щеку. - Не плачь, шицзе. Со мной всё будет хорошо. Цзян Чэн выходит из комнаты, но его гнев никуда не делся.

***

Как будто стоило лишь всё раскрыть, словно открыть коробку с секретом, в одночасье Вэй Усяню становится значительно хуже. Цветы почти постоянно выпадают у него изо рта, и вместе с ними сочится кровь. Он едва может есть, или спать, или вообще что-то делать, кроме как сидеть в своей постели и кашлять цветами. Шицзе постоянно находится рядом с ним, вытирает ему рот и пытается накормить его ложками мягкого риса и супа. - Со мной всё будет хорошо, - он шепчет, улыбаясь ей. - Тебе нужно немного отдохнуть. Она выглядит такой обеспокоенной и ему так жаль, что приходится заставлять её проходить через такое. Было бы лучше, если бы он был проклят какой-нибудь болезнью, которая убила бы его в одночасье. Эта медленная смерть - не что иное, как бремя для всех, кто его окружает. Шицзе улыбается в ответ, даже когда из её глаз катятся крупные слёзы. Она убирает волосы с его потного лба и кладёт прохладную руку ему на щеку. - Мой А-Сянь, - говорит она, - как кто-то может жалеть о любви к тебе? Белые ландыши слетают с его губ, когда он смотрит на неё - свою шицзе. Он поднимает их с одеяла и старается убрать с них кровь как можно лучше, прежде чем передать их ей. - Ты уже любишь меня больше, чем я заслуживаю, шицзе, - говорит он, тыльной стороной ладони вытирая её слезы, - это моя вина, что я хочу большего. Шицзе берёт цветы у него из рук и бросает их на землю, закрыв лицо руками и рыдая. - Я буду ненавидеть цветы, А-Сянь, - причитает она, - я буду ненавидеть цветы, и я буду ненавидеть этих Ланей. Я буду... я буду... Вэй Усянь нежно поглаживает её по спине. - Не ненавидь их, шицзе, - шепчет он, - они прекрасны.

***

Цзян Чэн приводит всех целителей, которых только может найти. Вэй Усянь встречается со столькими, что не может их сосчитать. Цзян Чэн привозит знаменитого целителя из Цинхэ и чуть не убивает его, когда тот говорит, что для Вэй Усяня ничего нельзя сделать. Он привозит ведьму из Хэбэя, предполагаемого бессмертного из Чжапу, целителя, не занимающегося заклинательством, который якобы воскресил человека из мёртвых, и так много других, что Вэй Усянь даже не может вспомнить их лица. Все они говорят одно и то же. Вэй Усянь не может быть вылечен, если его не поцелуют с любовью в ответ. - Я собираюсь в Облачные Глубины, - рявкает Цзян Чэн, его лицо темнеет от гнева и беспокойства. У него тёмные круги под глазами – он изнуряет себя, пытаясь найти лекарство для Вэй Усяня. Вэй Усянь протягивает руку и кладет её на плечо Цзян Чэну. Это всё, что он может делать в последнее время. Он просто так устал. - Не беспокойте этим Лань Чжаня, - шепчет он, - эта болезнь и так достаточно унизительна. Я не хочу, чтобы Лань Чжань приехал сюда из-за какого-то чувства вины. - Кого волнует, что это чувство вины? - Цзян Чэн кричит, и Вэй Усянь думает, что его сердце разрывается, когда голос Цзян Чэна так срывается. - Что бы ни понадобилось, чтобы вылечить тебя от этой дурацкой болезни... - В любом случае, это не сработает, - говорит Вэй Усянь, и ему приходится закрыть глаза, потому что всё это слишком. - Он больше не любит меня. Лань Чжань не любит его, и даже когда он был влюблён, он сожалел об этом до такой степени, что скорее умер бы, чем признал это. Но всё же… Вэй Усянь поцеловал его. Вэй Усянь спас ему жизнь. Этого было достаточно. Вэй Усянь кашляет, и голубые незабудки падают у него изо рта.

***

Цзян Чэна уже нет, когда Вэй Усянь снова просыпается. Шицзе стоит рядом с ним с окровавленным носовым платком в руках. - Отец и Цзян Чэн улетели в Облачные Глубины, - говорит она ему. Должно быть, она прочла беспокойство на его лице, потому что вздыхает. - Они не будут беспокоить Лань-эр-гунцзы, - говорит она, проводя прохладными пальцами по его лбу. - Они едут туда только чтобы попросить нескольких целителей. Возможно, они что-то знают... Это глупо и безнадёжно, Вэй Усянь знает это. И они знают это. И снова он ловит себя на том, что хочет умереть быстрее. Эта медленная смерть просто причиняет боль всем вокруг него. Разрушая и утомляя их. Он наклоняется навстречу прикосновению шицзе. - Мне жаль, что из-за меня у всех столько проблем, - шепчет он, и у него во рту вкус крови, а горло разрывается. Шицзе обхватывает ладонями его щеку и качает головой. - Мой А-Сянь, - говорит она, и её голос срывается, но, к счастью, она не плачет. - Мой прекрасный А-Сянь. Если бы только Вэй Усянь знал, что влюбляться так опасно. Конечно, он всё равно влюбился бы в Лань Чжаня, но сделал бы это более незаметно. Он бы спрятался в тот момент, когда цветы начали падать с его губ. Он бы не причинил такой боли своей шицзе. Он бы не причинил Цзян Чэну такой боли. Теперь, конечно, было уже слишком поздно. Конечно. Слишком поздно сожалеть. Он открывает рот, чтобы сказать прости, но вместо этого из него выпадают голубые незабудки. Шицзе смахивает их с покрывала, прежде чем он успевает схватить их, и вытирает кровь, стекающую по подбородку. - Когда тебе станет лучше, я познакомлю тебя с Мяньмянь, - говорит шицзе с дрожащей улыбкой на губах. - Она тебе понравится, она красивая, добрая и отличная заклинательница. Вэй Усянь хватает её за руку, останавливает, не даёт ей вытирать и улыбается. Она улыбается в ответ, хотя её губы дрожат. - Я слышала, что молодой господин клана Тиншань Хэ тоже очень приятный, - говорит она. - Ты же знаешь, что он спрашивал о тебе прошлым летом, помнишь? Может, ты сможешь встретиться с ним, когда тебе станет немного лучше. Вэй Усянь улыбается и кивает, потому что это единственное, что он может. Он никогда не встретит Мяньмянь или молодого господина из Тиншань Хэ. Вэй Усянь утонет в Пристани Лотоса, задыхаясь от своей любви к Лань Чжаню, поскольку она становится слишком большой, чтобы вместиться в его теле. Это неизбежно. Лань Чжань слишком хорош, а Вэй Усянь слишком жаден. Но… Но Вэй Усянь поцеловал Лань Чжаня, а Лань Чжань был влюблён в него. Этого достаточно. Вэй Усянь умрёт без сожалений, потому что он уже получил больше, чем мог когда-либо мечтать. Это кажется неизбежным, когда открывается дверь и входит Лань Чжань. Конечно, он бы пришёл, думает про себя Вэй Усянь. Лань Чжань такой хороший, такой хороший, такой хороший. Конечно, он придёт. Должно быть, он летел сюда из Облачных Глубин, но у него ни один волос не выбился из прически. Он слишком красив, чтобы смотреть на него откровенно. Вэй Усянь знает, что он сказал Цзян Чэну, что не хочет, чтобы Лань Чжань приезжал сюда, но… но он рад видеть его в последний раз. - Вэй Усянь... - говорит Лань Чжань, и Вэй Усяню нравится, как его имя звучит в устах Лань Чжаня. Он так счастлив, что может услышать это в последний раз. Он широко улыбается, безмерно благодарный за то, что Лань Чжань приехал его навестить. Он открывает рот, чтобы поздороваться, но вместо этого из него выпадают красные хризантемы. Я люблю тебя. Если бы это было не так, он бы почувствовал себя неловко, но он, как ни странно, чувствует благодарность за эту болезнь – она высказывает то, что он, как слишком трусливый, боится сказать вслух. - Почему ты… болен? - спрашивает Лань Чжань, садясь на кровать в ногах Вэй Усяня. Вэй Усянь хмурит брови и склоняет голову набок. Разве Лань Чжань не понимает? У него тоже когда-то была эта болезнь, так ведь? Может быть, он не знает, что означают красные хризантемы. Шицзе вытирает его лицо, прежде чем он успевает снова открыть рот. - Разве мой брат недостаточно страдал? - тихо спрашивает она, а Вэй Усянь пытается поймать взгляд Лань Чжаня. Пытается донести до него, что его сестра просто горюет. Что её слова не должны быть такими резкими. - Вы пришли сюда, чтобы выразить какие-то... соболезнования? Вам приятно видеть его таким, Лань эр-гунцзы? Лань Чжань выглядит опустошённым словами шицзе. Вэй Усянь ужасно переживает за него. Никто не испытывает чувства вины лучше, чем его шицзе – никто. Он хватает её руку и подносит к своей щеке. Не будь так жестока к любви всей моей жизни, пытается он донести, это не его вина, что он меня не любит. - Но мы поцеловались, - шепчет Лань Чжань со смущением в голосе. Вэй Усянь улыбается ему, потому что Лань Чжань выглядит таким виноватым, а он не должен. Это не его вина. Лань Чжань не сделал ничего плохого. Он не должен выглядеть таким несчастным. Вэй Усянь колотит себя в грудь, пытаясь избавиться от цветов, и пытается заговорить. Его голос срывается на слабый шепот. - Это странная болезнь, - шепчет он, пожимая плечами, - не волнуйся, Лань Чжань. Со мной всё будет в порядке. Извини, что заставил тебя проделать весь этот путь. Он хочет сказать больше, хочет говорить и говорить "прости", "спасибо" и "я люблю тебя", но вместо этого выпадают фиолетовые гелиотропы. Вечная любовь и преданность. Он полагает, что это достаточно близко. Его сестра рыдает рядом с ним, вытирая его лицо дрожащими руками, крупные слёзы катятся по её щекам на одеяло. - А-Сянь, - шепчет она, - мой А-Сянь. Лань Чжань выглядит таким встревоженным. Вэй Усянь чувствует себя таким виноватым. Он притягивает шицзе ближе, прячет её лицо у себя на груди, чтобы она могла хоть немного уединиться на волне своего горя. Лань Чжань уходит. Вэй Усянь наблюдает за ним, как он выходит. Прощай, любовь моя, с нежностью думает он, прощай. Через некоторое время после утешения шицзе он засыпает. Ему снятся прекрасные сны. Мечтает о том, чтобы Лань Чжань был счастлив с кем-то другим, с кем-то, о ком он не жалеет. Снится смеющаяся шицзе и цветы, растущие у неё на подоконнике. Сны о Цзян Чэне. Мечтает о цветах, которые ему нравятся, вышитых на нижней части его ханьфу. Вэй Усянь засыпает, и ему снится, что он становится цветком. Он мечтает о том, как хорошо было бы вырасти и умереть и вообще никого не беспокоить. Прощайте.