Ночные пляски

      Виталина молча смотрела в стенку, когда брат очередной раз проверял царапину на её руке, и в такой же очередной раз потянулся, чтобы сменить пластырь. Сначала девчушка возражала, говоря, что это не настолько большая рана, чтобы так заморачиваться, но на самом деле царапина была глубокой. Когти продрали куртку, что говорило о том, что они невероятно острые. Ранка побаливала, но Вита старалась виду не подавать, хотя брат все видел. Правда, зачем его мучать еще своими жалобами? — Сиди смирно, — твердо говорит он. Виталина редко слышит такую интонацию его голоса, но все равно слегка качает головой. — Зачем ты так заморачиваешься? Обычная царапину, что тут… — она не договаривает, глухо шикнув, когда юноша взял в руки зеленку, вновь прижигая ранку. — Тогда че ж ты так? Хрен знает, в чем были когти… Этой твари. Вдруг загноится? Виталина ничего не ответила, лишь молча подставила руку, чтобы Сеня продолжил. Она пару раз сдерживала ругательства, но все равно ойкала от боли. После того, как брат закончил и отложил аптечку, присел рядом и неожиданно мягко обнял, прижимая к себе. Вита вздрогнула то ли от удивления, то ли от того, как Арсений болезненно-бережно прижимал ее к себе. — Вита, я не хочу тебя потерять, — тихо прошептал он, еще сильнее сжимая сестру в объятьях, — мы всегда должны быть вместе. Ты самое дорогое, что у меня есть, — Сеня уткнулся носом в ее плечо, а Вита дрожащими руками обхватила его спину, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Поэтому, пожалуйста, не пугай меня так больше. Мы — одно целое. Он немного отстранился, но все еще держал сестру за плечи. Глаза выражали чистое беспокойство и такое мягкое, приятное чувство… Вита всегда видела это чувство в глазах брата. Они родились вместе, росли вместе, всегда были вместе. В конце концов, они близнецы, семейную любовь которых нельзя было объяснить какими-либо словами. Они были вместе четырнадцать лет, потому представлять, как рядом не будет не особо, но старшего братика, Вита не могла чисто физически. Она вновь потянулась к нему, крепко прижимаясь. С Сеней не было страшно. С Сеней Вита чувствовала, что была в безопасном, уютном домике. — И ты… не бросай меня, — так же тихо всхлипнула она. — Как я могу тебя бросить? Не неси чепуху. Он провел ладонью по ее длинным волосам, что сейчас были распущены, мягко приглаживая петушки. Возможно, в будущем им будет еще хуже. Возможно, они и вовсе не вернуться домой из этого села. Возможно, они оба будут погребены под леденящим душу и тело снегом. Но это не значит, что они отпустят руки друг друга. Где бы они не были, чтобы не произошло — близнецы всегда будут вместе. Ведь как иначе?

***

      Близнецы сидели на кухне, доедая последние конфеты и допивая горячий чай, подобным образом ужиная. На кухонном уголке рядом сидела бабушка, решая очередной кроссворд. Её глубокий взгляд ярко-голубых глаз, уже подернувшийся пеленой, выдавал сосредоточенность и немного… строгости? У мамы был такой же взгляд, возможно, мягкий — хотя близнецы уже и не помнят, когда видели его искренним, — но очень страшный. Взгляд мамы пугал, но глаза бабушки, когда Вита встречалась с ними, источали мягкое любящее тепло. На улице было темно, давно перевалило за восемь, но пока никто спать не ложился. Дедушка копался в прихожей, кажется, чиня лампочку; Сеня рядом усидчиво читал книгу, которую классу посоветовали как необязательную литературу. Он пообещал, что как прочтет, перескажет весь сюжет Вите, потому что «он был невероятно интересным». Вита не сомневалась, потому что брат ерунду никогда не читал. Завтра очередной учебный день. Очередные крики учеников и учителей, очередные задания… Почему именно этот, завтрашний, понедельник казался таким абстрактным? Нереальным? Внезапно скрипнула калитка во дворе, и зарычал Бим. Но спустя пару мгновений он успокоился, будто бы угадал так бесцеремонно вошедшего. Бабушка и Сеня подняли взгляды от своих занятий, Вита же поднялась с места и вышла в прихожую, чтобы посмотреть, кого принесло так поздно. На пороге она ожидала увидеть кого-то из знакомых бабушки и дедушки, но вместо этого встретилась со строгими серыми глазами. Такими же серыми, как и у Виталины, так и у Арсения. Замерев на месте, девчушка не знала, что делать. Она видела маму несколько месяцев назад, не ожидая, что она приедет… В руках её были пакеты с чем-то, а на плече висела замшевая черная сумочка. Они смотрели друг на друга какие-то жалкие мгновения, обе не понимая, как стоит реагировать. — Вит, кто там? — выскользнул из дверного проёма брат. Стоило его взгляду наткнуться на женщину, что все еще стояла у двери, как вся беззаботность улетучилась. Сеня напрягся, но улыбка все равно получилась естественной. Такой, как обычно, — привет, мам. Вита очнулась, как ото сна. Тоже улыбнулась и поздоровалась. Дедушка поздоровался с женщиной раньше и, уже перекинувшись парочкой слов, продолжил маяться с лампой. Когда Валерия разделась, она подошла к близнецам и прижала их к себе. Вита с огромным усилием сдержалась, чтобы не поёжиться от таких холодных объятий. Она всегда считала, что мама их любит, но эти беспристрастные, дежурные прикосновения… Вздрогнув, она отогнала подобные мысли и обняла женщину в ответ. Они проводили её до кухни, заварили чай и сели за стол. Бабушка с мамой говорили на обычные, ничего не затрагивающие темы. Кажется, за столом даже царило умиротворение, но оба близнеца понимали, что это лишь жалкая видимость, очередная иллюзия их семьи. Сеня нашел под столом руку сестры, схватив её и крепко сжав. Девчушка подняла на брата взгляд, на что тот улыбнулся. Сеня всегда был тем, кто следил за сестрой, кто первым вызвался поддерживать этот морок счастья. Он был старше на каких-то жалких пять-семь минут, но чувствовал, что ответственен за сестру. Она была совершенно не такой, как он. Она боялась, не умела скрывать свои мысли, всегда так отчаянно цеплялась за него. Арсений же всегда был рядом, защищал и оберегал. Он старался защитить Виту от тех эмоций, что делали ей больно, он правда старался, но понимал, что она видит всю эту игру насквозь, как никто иной. Его улыбка говорила: «Все будет хорошо. Все будет нормально. Мы вместе». И Вита, как всегда, верила и успокаивалась. Это не очередная ложь. Все правда должно наладиться.

***

      На утро мама решила отвести их в школу. Ехали они молча, Вита с Сеней смотрели на мелькавшие темные дома, едва ли освещаемые бледными фонарями. Вскоре показалось школьное здание. Женщина умело припарковалась, взглянула на близнецов; её взгляд оценивающе блеснул по новой куртке Виталины, которую она ей вчера привезла. Но Валерия ничего не сказала, ожидая, когда близнецы покинут машину. Она тоже вышла, чтобы попрощаться, ведь неизвестно, сколько еще они не смогут увидеться. Вита застыла на пару секунд, когда такая родная, но холодная женщина вновь прижала её к себе. Сеня уже хотел попрощаться, но она не выдержала… — Мам, когда ты опять приедешь? — она поджала губы, подняв взгляд на Валерию. В утренней зимней темноте мелькнули два серых строгих огонька. — Солнце, я постараюсь, как смогу. Но ничего не обещаю, — она немного присела, мягко придерживая дочку за плечи, — у вас же все хорошо с оценками, так? Проблем себе не нагребли? Вы у меня, конечно, такие взрослые, и, надеюсь, еще любите меня, но… — Мам, конечно, мы тебя любим, — усмехнулся Сеня, стараясь загладить углы, как делал обычно, — и нет у нас никаких проблем, все круто. Да, Вит? — Да, все хорошо, но… — девчушка не понимала, зачем это говорит, но не могла остановиться, сдержаться, — было бы еще лучше, приезжай ты почаще. Просто, нам немного… — Виталина. Вита вздрогнула, услышав этот тон. По спине прошелся табун мурашек, а глаза тут же нервно забегали, стараясь отыскать выход… Зачем? Сбежать? Сеня хотел подойти поближе, как обычно, оправдаться за сестру, но голос матери его остановил. — Я все сказала. Зачем мне объяснять тебе всё по несколько раз? Ты не маленькая девчонка, так? — женщина отстранилась от дочки и выпрямилась. Вита молча кивнула, не в силах что-либо сказать. Сердце болезненно сжималось, и она молилась, лишь бы не дать слабину, лишь бы не заплакать. Они еще раз обнялись, а потом близнецы в тишине провожали машину взглядами. Первый не выдержал Сеня: он молча развернулся и пошел в сторону школьного двора. Вите ничего не оставалось, как следовать за ним. Во дворе они встретились с Антоном. Поздоровались, поинтересовались, как у кого прошли выходные и… Замолчали. Виталина не понимала толком ничего. Почему он молчит? Что не так? Антон высказал свои мысли только тогда, когда они уже начали раздеваться у вешалок. — А это была ваша мама? — поинтересовался он, на что Арсений одобрительно качнул головой. — А что? — спросил он после, засовываю красную шапку в рукав куртки. — Просто она мне мою маму напомнила, — неопределенно хмыкнул Петров, немного застенчиво потирая затылок, — она выглядела такой строгой и немного страшной, даже в темноте. Наверное, всегда злится просто так? Кажется, последнюю фразу он сказал, не подумав, потому что тут же начал вертеть головой и извиняться за свои слова, говоря, что не хотел обидеть или нагрубить. Эти странные потуги остановил вздох Виты. — Даже ты, Антошка, бываешь проницательным. Строгие и страшные женщины — жуть, — хмыкнула она, как бы в шутку, но что Антон, что Сеня почувствовали, что шуткой это не было. Почему-то после такого короткого глупого разговора Виталина почти почувствовала, что теперь она не так настороженно относится к Антону, что готова ему доверять, даже если он чего-то не договаривает. Глупо. Но этот разговор, видимо, зацепил всех троих. Наверное, их семьи были ужасно разными и одинаковыми одновременно. Глупо.

***

— В общем, мы не успели и трети пролистать, папины записи очень уж… Большие, — вздохнул Арсений, опираясь спиной о стенку. К счастью, она была покрыта какой-то некрасящейся эмалью, потому вымазать одежду паренек не смог. Компания из шести человек — достаточно много, учитывая, что раньше было только трое — стояла в коридоре, обсуждая произошедшее недавно. Близнецы сразу же оповестили, что им привезли записи, но вот смогут ли они сами их прочесть — очень трудный вопрос. Антон предложил помощь, Полина тоже, видимо, хотела, но начала с вопросов, которые её интересовали. Самый первый имел простой смысл: «что вообще происходит?». Объяснять все ей было и трудно, и нет. В основном все рассказывали Сеня с Бяшей, хотя и Ромка подключался, добавляя какие-то подробности. Виталина же молчала, изредка с чем-то соглашаясь — у неё не было совершенно никаких сил после сегодняшнего утра. Сеня стоял крепче, не показывая свое состояние, но вот она… «Зачем? Зачем я это начала говорить? Чего я ждала? Почему я вообще чего-то ждала? Я такая наивная, отвратительная… Что я вообще хотела от этой женщины?» — она выплюнула последнюю мысль, но тут же осеклась, понимая, что даже в голове, но подумала о плохом. Нельзя так думать о маме, — «нет-нет, у мамы просто сейчас проблемы… Поэтому она немного грубая. Все хорошо, я не сильно обиделась. Все хорошо…» — Виток? Все норм? Она вздрогнула, услышав хриплый голос у самого уха. Мурашки от испуга прошлись по рукам — видимо, слишком задумалась. Все остальные были сильно увлечены разговором, поэтому Вита не надеялась, что кто-то обратит внимание на неё. Тем более Ромка. — Да, а что-то не так? — она попыталась выдавить из себя насмешливую улыбку. «Ну же, ну. Давай, забудь обо всем. Со мной все прекрасно. Сеня улыбается естественно. Видишь? Значит и у меня все хорошо, просто…» — По-моему, ты мне пизди… — но хулиган не договаривает. Виталина отскакивает от подоконника, на который опиралась спиной, и, улыбнувшись уже куда более естественно, быстро произнесла: — Я, наверное, пойду все-таки к Георгию Ивановичу. Если не припрусь, пока перемена еще, то он меня баскетбольным мячом пару раз шмякнет, — она проговорила это нарочито бессвязно, дернув рукой, будто бы от что-то отмахиваюсь. — А, ну иди. А то, как это, на прекрасном личике моей сестрички будет пару вмятин. И мальчики уже будут бегать за… — Сеня осекся, понимая, что сейчас почти закинул камень в свой же огород, попытаясь отразить прошлую шутку сестры. Бяша и Антон засмеялись, понимая, что Арсений хотел сказать. Виталина, хмыкнув, быстро ретировалась. Она чувствовала, что Рома мог понять. Несмотря на свою грубость, он был проницательным. Вита не хотела рассказывать, не хотела, чтобы видели эту её сторону. Она слабая наивная девчонка, которая делает вид, будто бы все наоборот. Все еще глупо.

***

      Виталина сидела за письменным столом, приставив ручку к губам и немного покусывая её кончик. Плохая привычка, но она никак не могла избавиться от нее, тем более, когда нервничала или задумывалась. Очередной пример по математике не был радостным событием. Сегодня была её очередь делать домашнее задание по математике; они с Сеней часто так делали — по очереди решали домашку, после просто списывая друг у друга. Брат, кстати, уже закончил со своей половиной и валялся на кровати, лениво пролистывая какую-то книжку отца. Пару раз Вита жалостливо просила помощи, но тот оборачивался и лишь показывал ей язык. Наверное, девчушка продолжила бы мучаться, если бы с прихожей не донесся голос бабушки. — Вита, к тебе тут пришли! — протянула женщина, отчего даже Арсений поднял взгляд. Близнецы посмотрели друг на друга и, поднявшись, вышли из комнаты. Вита не сразу заметила, чей силуэт стоял за бабушкой, но стоило женщине отойти, как в полу-сумрачной тьме она разглядела зеленый острый взгляд. Пока близнецы глупо смотрели на Пятифана, бабушка вернулась на кухню. — Привет, Ромыч, — как обычно, первым оклемался Сеня, поздоровавшись с пареньком крепким рукопожатием, — чет не так? Мы вроде не договаривались встречаться. — Салам-пополам, — хмыкнул Роман, с удовольствием наблюдая, как лицо Виты исказила гримаса отвращения от этой фразы, — ну, вообще, я пришел сюда Витька позвать прогуляться. Черты лица Виталины разгладились: брови молниеносно взлетели вверх, а серые глаза слегка распахнулись от удивления. Сеня, кажется, был тоже удивлен, но не настолько: он просто пожал плечами, мол, понятно. — Ну тогда мы сейчас оденемся и выйдем, — проговорил он и только хотел развернуться, но голос Ромки его остановил. — Не, стой. Я хотел с Витой прогуляться, а не с вами обоими. Разговорчик у меня к ней есть, — его острый, почти что звериный, взгляд прошелся по все еще удивленной девчушке. Арсений немного нахмурился, не желая отпускать сестру вечером в мрачный темный поселок, поэтому хотел сначала даже что-то возразить, но прикинув, понял, что если она пойдет с Ромой, то ничего случится не должно, а если и случится — все будет нормально. В отличие от его сестры, у Пятифана не было заторможенности в чрезвычайных ситуациях. Вита же старалась на ходу выдумать стоящую отмазку, лишь бы не идти. Она догадывалась, что тот хочет поднять вопрос её немного — не немного — странного состояния. Ромка оказался до жути проницательным, и это Соколовой не нравится. Что он от неё, вообще, хочет? Но придумать ничего не получилось, тем более под его пристальным взглядом, поэтому Вита вернулась в комнату, пока Сеня остался в прихожей. Поменяв домашние шорты и футболку на более теплую одежду, девчушка тянула, как могла. Но когда из прихожей донеслось брата «Вита, ну ты скоро?», то пришлось выйти. Она надела куртку, натянула новую, все еще красную, шапку и, обувшись, вышла на улицу. Бим попытался зарычать на Ромку, но Виталина глухо шикнула. Она последний раз обернулась на двери в дом, покидая двор… Некоторое время они шли молча, неизвестно куда. Вита куталась в белую куртку, стараясь спасти свои конечности от леденящего холода. Ну почему в тайге всегда такой мороз? В какой-то момент Рома все-таки спросил то, что его интересовало весь день. — И что это сегодня было? Вита вздрогнула, но решила до конца стоять на своем. Актер и лжец из неё такие себе, но вот упрямство — дело другое. — Что было? Журнал физрука заполнять? — Не держи меня за тупого, — голос юноши стал холоднее, отчего по телу прошлись мурашки. — Я не держу, — она не знала, что должна сказать, как отвертеться от этого разговора, — просто задумалась сегодня немного. Зачем тебе вообще знать подробности моих глупых мыслей? Вита процедила эту фразу то ли с сарказмом, то ли с отчаянием. Возможно, вместе — не понять. Она сделала еще несколько шагов вперед, а потом её грубо отдернули за локоть, поворачивая на себя. Не больно, но и не сказать, что сверх-приятно. — Так, ебать, мы вроде как друзья? Нет? — Ромка смотрел внимательно, будто бы ожидал от неё слов «Нет, не друзья». Но Вита, хоть и была отборнейшей лгуньей, так говорить бы не стала. Рома был дорогим другом, даже слишком. — Друзья… — тихо ответила она, опуская взгляд вниз, на собственные следы на белом снегу, будто бы сдаваясь. — Тогда что у вас происходит? Если мы друзья, то хера ты молчишь, — его хватка на руке немного ослабла, но он все-таки не отпустил её, — Сенька-то, как обычно. А ты херовая лгунья. Вита хотела что-то возразить, но вместо этого нахмурилась, не находя слов. В общем и целом он прав. Спустя пару мгновений она подняла взгляд и попыталась улыбнуться, но почему-то обычная её улыбка так и не лезла на лицо. — Не думала, что ты так будешь беспокоиться о друзьях. А казался таким мерзким грубияном… — Не отходи от темы, — теперь нахмурился он, смотря прямо в глаза. Теперь Виталина поняла, что тянуть уже никак. Соврать не получится — этот гребанный проницательный хулиган все сразу поймет, а отойти от темы уж тем более не даст. Но поймёт ли он? Не посмеется, назвав нытиком? «Он мог» — почему-то думала Вита. Вздохнув, она потянула его за собой. У неё разве вообще был выбор? — Мама сама привезла нам папины документы, а не прислала, — Вита думала, что голос будет сквозить эмоциями, но он звучал сухо, даже чересчур. — Так это хорошо, не? — Наверное, хорошо. Если бы не мой длинный язык, было бы хорошо. Она едва ли переставляла ноги, слыша, как хрустит снег от каждого шага. Ромка шел за ней — никто из них не понял, да и не старался понять, но рука девчушки была крепка зажата в ладони юноши. Чтобы уж точно не убежала. — Все было так хорошо, все выглядели такими счастливыми. А я, как обычно, сморозила херню и все испортила? Представляешь? Хотя, думаю, это легко исправить, — она болезненно хмыкнула, чувствуя, что почти выплевывает из себя все эти слова, — я спросила у мамы, когда она сможет приехать еще. Она сказала, что не знает точно, ведь работа… Нельзя же на этом остановиться, ха-ха. Почти пожаловалась, что нам её не хватает… Если бы можно было дать пощечину словами, то мама, думаю, это сделала. А… Ой! Нет, ты не подумай, мама у нас очень хорошая, просто иногда бывает пугающей… — девчушка резко начала оправдываться, понимая, что опять сказала то, чего говорить не стоит. Рома же молча смотрел на её профиль. Он впервые видел её такой уязвимой. Пятифан видел страх, злость, вину, радость Виты — но не уязвимость. Да, она боялась, плакала, но потом все становилось на круги своя, и вот обычная наглая девчонка с ядовитым языком. Он не знал, что у девчушки есть такой спектр эмоций, который сейчас видел на её лице: поджатые губы, но все еще в нервной улыбке, бегающие серые потемневшие и немного блестящие, глаза. — У Сени всегда все так хорошо получается. Он всегда меня защищает, всегда рядом… Как-то раз даже от вазы… — стоило ей сказать что-то про вазу, как из бледных уст издался то ли писк, то ли стон. Видимо, говорить про это она не хотела, — он всегда поддерживает ту самую идиллию в доме, а я всегда все порчу. Это так глупо… Мама так старается ради нас, но она уже совсем другая, — мысли Виты начали медленно уноситься и она уже почти не контролировала свой язык, — когда папа был еще жив, она была такой искренней и счастливой, она так нас всех любила. А потом все это дерьмо… Мы сами её добили. Нет больше искренней мамы, она нас обнимает так, будто бы мы… Просто отголосок прошлого? Это так глупо. Определенно… Глупо. Внезапно Вита вздрагивает, останавливается. Кидает тревожный взгляд на Рому и старается отступить. Будто бы только сейчас осознает, что сейчас несла, что говорила. Она могла это все выдать Сене, но ни кому-нибудь еще… Не Пятифану. Виталина попыталась выдернуть руку, но паренек держал крепко, смотря прямо в глаза, отчего пришлось отвести взгляд. Хочется сбежать, спрятаться от этих зеленых острых огоньков. Разве можно смотреть так, будто бы в душу? Теперь вздыхает Рома, теперь он ведет её вперед. Вита опять ничего не понимает. — Знаешь, у меня тоже примерно такая же ситуация, только с батей. Из-за того, что схлопотал на Афгане, теперь работать не может. Ну и начал, того, бухать. Раньше всегда хвалил, вон, даже ножик подарил, а сейчас… — он опять вздохнул, но не обреченно, а спокойно, будто бы уже смирился с этим, — конечно, у меня и мать, и батя живы здоровы, но бывает ощущение, будто бы я какой-то щенок вшивый, а не их ребенок. Виталина молча смотрела на их руки, слушая. Она чувствовала, как беспокойство откатывало волнами. Он открылся ей? Или рассказал лишь потому, чтобы не чувствовать себя виноватым? — Это больно. — Тихо произносит она. — Что? — Больно, говорю. Твоя мама, скорее всего, пашет как не в себя, лишь бы прокормить семью, потому не может уделять времени тебе. Конечно, ты мальчишка, тебе с этим легче, — она похмурилась, — но, наверное, больно, когда ты вроде дома не один, а кажется, что вокруг никого нет? Пятифан вздрогнул и подавил желание обернуться на подругу. — У меня есть Сеня, который всегда рядом, чтобы не случилось. А у тебя такого человека нет. Извини, жаловаться человеку, которому хуже было… Теперь-то он все-таки оборачивается, смерив девчушку строгим взглядом. Её взгляд мечется, но остается на его лице. — Я не это хотела сказать, че зыркаешь! Просто, если ты хочешь, то можешь со мной делиться своими мыслями. Я, конечно, не Бяшка, но… Мы же друзья? Паренек удивленно распахнул глаза, но потом ухмыльнулся и качнул головой. — Заметано. Но тогда не надо больше играть в «молчанку». Я пока выпытал все из тебя, сто лет прошло, — лениво протянул он, на что Вита улыбнулась. — Ладно, не буду. Он напоследок, непонятно зачем, еще раз сжал её ладонь и отпустил. Вита почувствовала, как естественный холод разливается по руке, потому сразу же засунула её в карман. Определенно, то был только естественный холодок. Ничего более. — Мне стало легче. Это, наверное, все еще глупо? — Да, определенно. Ты самая глупая городская девчонка, которую я только видел.