Альманах историй о жизни

      Когда вас трое ещё до момента рождения на свет, приходит понимание – одиночества вы не познаете никогда. Это может пугать, это может раздражать, но вы навечно связаны друг с другом, даже больше, чем с родителями. Тройняшки Мадригаль – младшие – осознавали эту связь в разное время.       Первым был Педро. Его воспитывали, как старшего брата, да и, что уж таить кота в мешке, он себя ощущал тоже – старшим. Педро был более спокойным, тихим и покладистым ребенком. Он быстрее понимал, что такое боль, что такое страх – и помогал брату и сестре переживать эти эмоции, если родителей не было рядом. Отец с матерью много работали, и даже если мама была дома, отвлекать её не стоило.       Поэтому Педро целовал разбитые коленки Риоса и неловко промывал их водой, как делала с ним мама. Поэтому Педро обнимал сестренку и говорил, что никаких чудовищ под их кроватью нет, как делал папа.       Его это не тяготило. Потому что он очень любил своих брата и сестру. А они – любили его в ответ. Правда, это приводило к тому, что дрались они друг с другом, не решаясь нападать на старшего братца, но не всё в этом мире идеально, не правда ли?       Потом осознание пришло к Риосу. Он любил наблюдать за речкой, протекавшей по границе города, где они жили. Туда мама ходила стирать, и брала их всех с собой. Посередине река разделялась на три небольших рукава из-за особенностей местности, а потом снова соединялась в единый поток.       – Педро, – спросил тогда Риос у старшего брата, они были ещё маленькие и скоро должны были уехать, что вызывало задумчивость и подтягивало на размышления даже их юные умы. – Как думаешь, у нас была одна душа?       – Почему ты так думаешь? – братья сидели тогда коленка к коленке, неподалеку от стирающих женщин, среди которых бегала их неугомонная сестра.       – Мне так кажется. Когда мы не рядом, мне грустно. Я хочу быть с тобой и Санчей всегда-всегда! – Риос обнял Педро, и они оба немного расплакались, благо, быстро успокоились, и мама ничего не заметила. – Ну, в общем, я подумал, что это из-за того, что у нас одна душа на троих. И смотри, речка сначала одна, потом три, потом снова одна. Я думаю, что мы – такие же.       Педро не совсем понял, что имел в виду Риос, но улыбнулся ему. Риос, наверное, тоже не очень понимал, ни что такое «душа», ни почему она у них одна на всех, но именно эта мысль позволила ему в полной мере осознать особенность их связи. С того момента он почти не дрался с Санчей. Что вполне устраивало Педро. И родителей.       До Санчи доходило дольше всех, потому что она никогда не могла остановиться на достаточное время, чтобы начать что-то обдумывать. Ей было двенадцать, когда она начала тонуть в речке у Расколотой горы. Она прекрасно плавала, но что-то случилось у неё с ногой, и, схватившись инстинктивно за онемевшее место, девочка успела наглотаться воды. Уже теряясь в темноте, Санча почувствовала, как её вместе с водной гладью вынесло на берег.       И после долгих секунд тишины, пустоты и темноты, она открыла глаза, и её мир снова наполнился звуками, цветами, запахами. И перед ней были старшие братья, оба заплаканные и перепуганные, но за серым облаком страха пряталась сияющая ярко-ярко любовь.       – Риос вытащил тебя из воды, – позже рассказывал Педро. – А потом достал воду у тебя из легких, и я…       Дело было в том, что Педро и сам не понял, что сделал. Санча не дышала, и у неё не бухало сердце. Поэтому Педро сказал себе – я откачу время вспять, как обычно! Но это не было похоже на простой поворот времени.       Впрочем, результат был, и он полностью Педро устраивал. Потому что такого страха он ещё никогда в жизни не испытывал.       Родителям они ничего не рассказали.       Вечером того дня, Санча собрала их у себя в комнате и обнимала добрых десять минут. Они решили остаться у неё тогда. И периодически они устраивали подобные общие ночевки, потому что, если честно, тройняшкам иногда бывало очень одиноко в их отдельных комнатах.       Годы бежали вперед, и время развело их. Риос отправился к океану, чтобы провести жизнь, занимаясь любимым делом. Он изучал рыб и морские растения, он совершил значительный вклад в науку, и семья с гордостью читала о нем статьи и смотрела на фотографии, пусть больше их радовали его редкие возвращения домой.       Санча с головой окунулась в свою семью, а Педро сблизился с отцом и много времени проводил за своими романами – продумывая с женой персонажей и истории, если хотелось оригинальный сюжет, или продумывая структуру будущего произведения, если книга собиралась строиться на видениях прошлого и будущего, подсмотренных отцом.       У каждого из них была своя жизнь. Но всю эту жизнь, каждую минуту, каждую секунду они чувствовали тонкую золотую нить, соединившую их ещё до момента рождения. А потому даже в темные часы, они никогда не ощущали одиночества.