Hijacker

Предложение Чанбина сходить в парк прогуляться Феликс воспринял вполне спокойно, не подозревая о затее его альфы, и собравшись они выдвинулись к месту. Наслаждаясь, относительно минувшим дням, хорошей погодой, пара, держась за руки, не спеша шагала вдоль деревьев. Волосы лохматил ветерок, касающийся своим колким холодом лиц. Чанбин переплетя пальцы, положил крепко сжатые руки в карман своей куртки. На их губах растянулась блаженная улыбка. Присев на лавочку, а вернее усадив нехочуху Феликса. И только после пяти минут надутого выражения и сверлящего взгляда омеги, он заметил рядом висящую записку, что была привязана за тонкую нить к ветви. Та в свою очередь нагибается к лавочке заслоняя от солнца, создавая тенёк, в котором сейчас нужды нет. Но в воспоминаниях промелькнуло, как они мило проводили время здесь воркуя и уплетая собранный ланч, как целовались и смеялись. Славный был денёк. Развернув записку Феликс прочитал на ней «Я спрошу, как можно напиться макколли? А ты мне ответишь, что от тебя пьянею я, поэтому не приходи за мной, я ведь могу потерять сознание.» Омега поднимает шкодливый взгляд, помня, что каким-то осенним днём позвонил Чанбину пьяный и лучистый. Уже он не может сказать в чём была причина хватить лешка, но представление стыд и слава были бы сенсацией в этом приличном заведении — танец на столе, а верней стриптиз. Ну что ж, вечер вышел из-под контроля, что сказать, если бы не приехавший Чанбин. — И мне нужно поехать туда? — предугадал правила игры Феликс. На что любопытным глазкам пришелся положительный ответ. Покушав нэнмёна, Чанбин вытаскивает из внутреннего кармана куртки небольшой конверт. Феликс задержав любопытный взгляд на альфе, и принял протягиваемую ему вещь. Омега ожидал письмо, но там оказалось два жетона из парка аттракционов. — Как думаешь на какой аттракцион эти жетоны? — попутно задаёт вопрос альфа, поправляя челку Феликса, упавшую на глаза. Феликс задумчиво не сводил своего внимания с Чанбина, которому нравилось наблюдать за любимым омегой. В философской позе поставив локоть на стол и оперев о руку подбородок, застыл, а потом выдал спокойное: — Ну пойдём, покажу. — альфа улыбнулся. Цепочная карусель. Развлечение на все времена. Особенно Феликсу нравится, когда карусель наклоняется, изменяя плоскость вращения. Это та самая изюминка. Фантастическая иллюминация и захватывающие ощущение полёта, вот ради чего можно потратить врученный жетон. И что, что уже не дети? У аттракциона ограничения по возрасту только от пяти лет. Самое оно, когда чего-то хочется, но прям ух сильно нельзя по причинам беспощадного ветра в лицо и компаньона рядом. — Почему ты выбрал именно его? — вопрос на засыпку. — Колесо обозрения слишком скучно. Американские горки тебе порой не нравятся. Этот аттракцион вообще закрыт. А для влюблённых, конечно заманчиво, но мы там частенько бывали, поэтому я решил, что это самое то. — лыбиться Феликс. Наводящие чувство, что нужно назвать верный вариант, а в добавок перед этим понять, на что указывает сердце, ведь именно для этого озвучен жуткий вопрос. На которого нет конкретного ответа, что пугает своим призрачным существованием. Какой бы аттракцион омега не выбрал будет верным. Чанбину хотелось послушать его рассуждения по этому поводу. О чем Феликс прекрасно догадался, жетоны ведь похожи один на другой. — Пойдём, теперь у меня для тебя есть сюрприз. — шепнул на ушко Чанбин, и взял за руку Феликса и снова положил в карман своей куртки. Когда эти три минуты развлечения прекратились, стало грустно, от того что они закончились, и не единой записки не появилось перед глазами. Ожидание — досадная штука. Оно переплетается с надеждой. И то, и другое жутко раздражают. Они любят засесть в голове и не вылазить от туда долгими сутками, копошась и создавая приятное представление будущего. Но чем больше надеемся, тем больше разочаровываемся. И всё вокруг рушится. Но как ни странно надежда под ручку с ожиданием возвращаются вновь и вновь, и плевать им, что их раскрыли в измене чувств сладостных. Но послевкусие мыслей Феликса на счастье не даёт сбой и даже позволяет вспыхнуть чувству приятного, неистового удивления. Его переполняли радость, любовь, смятение. Да он был в шоке. Перед Феликсом расстелилась дорожка из зажженных свечей в виде сердца через всю комнату. Омега не был готов увидеть подобного. Не было ни намёка, ни прокола со стороны. Абсолютно секретно. Чанбин, стоящий за омегой и ведущий его вперёд, вдруг обогнал Феликса и быстро схватив что-то, он спрятал вещь за спиной. Омега был слишком заворожен картиной вокруг, чтобы ещё следить за движениями в ней. Но когда Чанбин замер напротив него, Феликс остановился с застывшей улыбкой на лице. Альфа протягивает ему розу из-за спины. И застывшие лица от удивления, и от ожидания уставились друг на друга. Феликс взял розу в свои руки, потянувшись к ней понюхать. Излюбовавшись, провёл пальчиками по лепесткам, на одном из которых приметил изящно написанную надпись золотой краской «Выходи за меня». Загадочный взгляд поднялся на Чанбина и улыбка растянулась на устах его. — Сам писал? — тихо произнёс омега, не прирывая зрительного контакта. — Да. — в напряжении ответил Чанбин. — Эта какая попытка? — Самая лучшая. На спокойных тонах продолжался диалог, в силах сдерживая себя от ликования и восторга. — Ты постарался на славу над своей каллиграфией. — А то! — преободрённо вырвалось из уст альфы. За год их отношений они проявляли свою любовь к друг другу. Были до красноты неловкие моменты, когда они не могли спокойно посмотреть в глаза, а если и решались, то смех моментально брал верх. Были и романтичные моменты, их пожалуй самое множество. Ведь чем ближе, тем теплее. И не открутишься тем, что не холодно. Ох уж эта ревность, и она была. На повышенных тонах и со всей серьёзностью своих разговоров Феликс с непоправимым убеждением заверяет, что не ревнует и подобное ему чужда, то бывает первым же сдаётся и признает тот факт. Из разряда ссор у них ещё не наспелось. Ну ничего, ещё будет время… В немом восторге они не сводили горящих глаз с друг друга и маясь от смущения, мучали свои губы терзанием. Видеть, как любимый человек искусывает свои губы в неловком виденье, очень заводит. Возбуждается желание подойти и поцеловать, но почему-то медлят. — Я согласен. — вспоминает Феликс, что в слух ещё ни раз не произнёс трепещущего «да!» Может оба ждали ответа? Омега подлетает к Чанбину и запрыгивает на него, только успевай удерживать руками, обхватив чужой стан ногами. Он радостно лепечет что-то, от чего альфе становиться щекотно, когда ему дышат в ухо. Чанбин сжимает омегу у себя в руках и протягивая одну к его шеи и направляет к себе лицо непоседливого парня. Он целует его в губы и жадностью пропитывается мгновение. Феликс зарывается пальцами в его волосы на затылке, безжалостно сжимая. Омега оттягивает нижнюю губу альфы, убедившись, что он поймал его игривый взгляд, прильнул в нарастающим порыве. Порыв - великое множество. Но тот, который они испытывают перед друг другом, скорей рвение быть рядом. Ничем неминуемое стремление к большей отдаче, большей страсти и большей любви.