Тюльпаны и ромашки

Утро началось с телефонного звонка, Дазай неплохо выспался и берёт телефон с тумбочки. Звонок от Накахары в шесть утра. — Привет. — Доброеее, — он зевает, — Утро. — Во сколько встретимся? — Через тридцать минут возле основного входа в офис. — Хорошо. До скорого. Дазай отключил вызов и встал с кровати; юноша неспеша потянулся, расправил бинты на руках, еще раз зевнул и перекусил каким-то печеньем которое он недавно принёс. Парень почистил зубы и одевается, он поправляет галстук и готов. Готов идти на… нет, он не в силах думать о последствиях. — Подростки встретились в назначенном месте, и отправились выполнять миссию. Это был холодный лес Йокогамы, в паре километров отсюда находится кладбище портовой мафии, которое охраняется лучше, чем некоторые знаменитости города. У Дазая пошли мурашки по коже, холодный ветер дул прямо в лицо, превращая аккуратную причёску в небрежный пучок, а Чуя даже не надел шляпу — видимо сумел предвидеть, что потеряет её при такой погоде. У Накахары были милые волосы до плеч, заплетённые в какой-то непонятный хвостик - "Хах, парикмахер с него конечно так себе", - мысленно пошутил Дазай и натянул правдоподобную улыбку, оглядывая напарника. — Сделаем это? — Дазай протягивает руку как жест доверия и уважения к рыжеволосому. — Да, - Чуя неуверенно делает шаг вперёд, постепенно увеличивая скорость. Монстр уже был в ярости. Ростом он был метров десять точно; своими мощными лапами он срывал деревья с корнями и кидал их куда-то в сторону, иногда рычал и на удивление дышал довольно редко — было страшно предположить, какой объём лёгких может быть у этого чудовища. Чуя разгоняется и постепенно взлетает — его способность управлять гравитацией всегда играла ему на руку, со своими врагами он незаметен и предельно аккуратен; Накахара подлетел со стороны и пытался найти уязвимое место, на его памяти это было за ушами монстра. На свой страх и риск Чуя решается сделать свой знаменитый удар ногой и тут же расплывается в улыбке— монстр жалобно застонал и начинает злиться, видимо рыжеволосому действительно удалось найти место с первого раза. Парень продолжал висеть в воздухе, уворачиваясь от его ударов. Время от времени рыжик вновь бил его ногой, начиная замечать трещины на теле монстра, которые означают, что его здоровье ухудшается и не может восстановиться. Но коллекционер вина даже не представлял, как сейчас им восхищался Дазай Осаму, который сложил руки на груди и тихонько стоит в сторонке, наблюдая за сражением. Осаму не умел выражать свои эмоции — с первых же дней он ощущал, как мафия разрушает его, создавая новые травмы. Смерть друга, селфхарм, быть жертвой изнасилования, голода — это всё несло слишком тяжёлый груз за собой. И это всё лишь за месяц. В портовой мафии Дазай Осаму хотел найти себя, спастись от никчемной жизни и приносить хоть какую-то пользу, но в итоге стал предметом насмешек а в скором времени наверное и слухов. Он тяжело вздыхает и смотрит на Чую Накахару который на высоте птичьего полёта продолжает наносить удары этому монстру, выкрикивания какие-то смешные слова. Чуя всегда был таким искренним и добрым. У него даже в мыслях не было бросить или оскорбить Дазая, он молча терпел все его шуточки и лишь иногда мог как-то отшутиться, принимая тот факт, что он и правда вряд ли уже вырастет и его мечты не сбудутся. Парень до последнего старается всем помогать, эти голубые глаза несут в себе лишь добро и Осаму до сих пор спрашивает себя, что такой душевный и добрый человек забыл в жестокой организации под названием Портовая мафия. В прошлый раз шатен должен был лишь дотронуться до Чуи, когда тот начнёт использовать своё проклятие Арахабаки, ведь именно в нём скрыта основная сила Чуи Накахары. Проблема в том, что оно способно разрушить не только желаемый объект, но и своего обладателя, если вовремя ему не помочь. Дазай с трудностью проглатывает образовавшийся ком в горле, пытаясь принять тот факт, что ему придётся спокойно стоять рядом и притворяться раненным, придумать что-либо чтобы не коснуться напарника в нужный момент. И вот, на теле, лице Чуи образуются полоски красного оттенка, которые переливаются словно дорогостоящий металл, их становится всё больше. Радужка глаз парня увеличивается и в один момент глаза приобретают янтарный цвет, он кричит во всё горло, создавая над собой действительно мощный шар, собирая свою силу в одно целое. Продолжая висеть в воздухе и поднимая руки вверх, он бросает шар пока монстр не видит, попадая прямо в хребет, заставляя монстра обессилено упасть на землю. В глазах Дазая виднелось восхищение, ведь Чуя наверное и не осознаёт, насколько опасна и сильна его способность. Накахара снова кричит и резко падает на землю, издавая негромкий стон от боли падения. По "правилам" у Дазая было около тридцати секунд, чтобы спасти напарника и не дать ему быть полностью захваченным Арахабаки, иначе это приведёт к неизбежной смерти. Дазай Осаму что-то кричит вслед, пытаясь создать видимость того, что сейчас спасёт его. Он присаживается на колени и наблюдает лежащего Чую, который лежал и не понимал, что происходит. В таком состоянии его мало что связывает с обычным человеком. На глазах Осаму появляются слёзы, которые он до последнего пытался сдержать. Ему больно, слишком больно. Наверное он был предпочел любую физическую пытку от Мори, но не видеть смерть друга. Опять. Накахара кашляет и жадно хватает воздух ртом. Достаточно одного прикосновения чтобы всё исправить, но рука Дазая замирает в воздухе словно парализованная. Он сам сделал этот выбор, эгоистично поставив себя на первое место, за что еще не раз будет себя винить. — Прости меня, — он тихонько шепчет это на ухо умирающему, замечая, как его грудь сокращается в последние разы, переставая снабжать организм воздухом. Дазай обнял его, тело было еще тёплым, а следы от проклятья вмиг потемнели, прям как волосы Рапунцель в одноимённом мультфильме. Он прижимал его так сильно как никого в жизни. Перед глазами куча образов: Мори, который создаёт какую-то отраву в своём кабинете доктора, безжалостно насмехаясь, Чуя, который так восторженно рассказывает о Италии, Одасаку, который подарил парню свои последние слова и дал смысл жизни, Хигучи, которая была отвержена всеми, но не смотря на это, её добрая душа пыталась утешить даже Дазая. Всё. Всё сделано, пути назад уже нет. Чем же всё могло обернуться, если бы Дазай не согласился на эту затею? Молчание было мучительно тяжелым, на волосы Чуи попадали слезинки Осаму, он в очередной раз привязался к человеку, не думая о последствиях. Это ломает его. — Ты прекрасно справился, — Дазай повернулся услышав знакомый голос и заметил Хироцу, который держал руки за спиной и оценивал ситуацию, — Босс будет доволен.