Тюльпаны и ромашки

Дазай проснулся уже в своём номере, у него немного болела голова. Видимо, он упал в обморок. Парень заметил записку на столе. "Дазай-кун, я восхищен твоей преданностью ко мне и знал, что ты сделаешь правильный выбор. Я думаю, ты понял свои ошибки и у нас больше не возникнет разногласий. С уважением, твой босс." Осаму смял эту бумагу и слегка разорвав письмо, бросил куда-то в стену, некоторые кусочки разлетались по кровати. "Он еще и насмехается надо мной, да пошел ты", — у Дазая не было сил злиться, но одно он понял точно: Мори отвратительный человек, который пойдёт на всё ради выполнения своей цели, какой бы грязной она ни была. Он добился. Ценой жизни своего работника. — Тем временем Мори Огай вновь был на шопинге с Элис: ему удалось уговорить её на покупку парочки платьев, а взамен пообещал купить её любимые пончики. Прохожие часто делали им комплименты, принимая темноволосого за отца Элис— ну, в какой-то степени это было так. Мори заботливо нёс пакеты с покупками, радостно шагая в любимую кондитерскую девочки. Элис шла рядом и мило держалась за его пальто, ростом она была ему примерно по бёдра, поэтому чтобы смотреть Огаю в глаза ей приходилось поднимать голову выше; ей очень нравилось рассматривать его волосы, в особенности непослушные пряди которые забавно раздуваются ветром. На улице светило солнышко, это был вторник. Мори был искренне счастлив, лишь Элис пробуждала в нём такие добрые и милые чувства. Он иногда поглядывал на неё и изредка напоминал держаться ближе к нему, ведь на дорогах опасно и она должна переходить дорогу только на зелёный цвет светофора. Они вышли на широкую улицу где было много людей. — Мы почти у машины!, — оповестил Ринтаро, удерживая в руках пакеты. Было бы всё так просто. Возле машины стоял какой-то человек, в котором Огай сразу распознал Достоевского. "Что за-" Не успев полноценно составить полную картину, Фёдор оборачивается и сверкает своими фиолетовыми глазами. Босс мафии никогда не был с ним в хороших отношениях, и никак не мог догадаться причину их неожиданной встречи. — Как давно мы не виделись, — мужчина делает маленький шаг вперёд и внимательно смотрит то на него, то на Элис. Мори моментально отпускает ручки пакетов и вытаскивает свой скальпель, рассчитывая правильный момент для использования своей способности. — Думаешь, этот бесполезный ножик тебе чем-то поможет? Как мило, - Достоевский продолжал создавать напряжение, словно не замечая бесконечную толпу людей, которая куда-то спешила, — Ну попробуй, запачкай его вновь. Мори не терял самоконтроль и старался не упускать ни единого движения Фёдора. Он внимательно смотрел на происходящее, ощущая что сейчас что-то должно произойти. В данный момент казалось, что Достоевский хотел побежать навстречу. Правда это была или лишь догадка, Огай вызвал свою способность и был готов к бою. — Вита Сексуалис! — прокричал мужчина, и в сию же секунду Элис превратилась из маленькой и беззащитной девочки в массовое орудие убийств. Элис стала чуть крупнее, приобрела образ призрака и покрывшись оболочкой, которая позволяла ей взлететь до уровня плеч мужчины, начала атаку: в своих руках она крутила что-то вроде крупного шприца, который тут же полетел в Достоевского, но к сожалению обоих членов мафии мужчина смог увернуться, практически не получая урон. Мори Огай побежал к нему и повалил того на тротуар, крепко зажимая его ноги чтобы Фёдор не смог выбраться. — Как забавно, неужели я напугал тебя? — усмехнулся русский. — Говори, что тебе надо! — он сжал его воротник, притягивая к себе. Ответ не послышался, свободной рукой Достоевский потянулся в карман и демонстрирует дистанционную бомбу. В глазах Мори читалась ярость и его глаза горели от эмоций, он больно сжал запястье Достоевского, заставляя того ахнуть. — И это всё, на что ты способен? —насмехается Фёдор Достоевский — Я думал, боссы портовой мафии Йокогамы могут большее. Продолжая нависать над ним, Огай стискивает зубы и шипит. Боль усилилась и Достоевский выронил пульт из руки, который Элис бросила в сторону. — Маленькая дрянь,— послышалось из уст русского, ногу которого больно прижали коленом. Мужчина не растерялся и обнажил лезвие мини ножа которое он заранее прикрепил к левой руке, быстро проводя им по шее Ринтаро, и пока тот не успел одуматься, Достоевский пользуется случаем и сбрасывает с себя мафиози. Элис подбежала к Ринтаро. — Всё в порядке, просто небольшой порез. Рубашка постепенно окрашивалась в красный цвет и дышать становилось труднее, но медик понимал, что нападающему не удалось зацепить сонную артерию. Мори встал и уверенно стоял на ногах, держа руку Элис в своей. Достоевский кружился вокруг них и на удивление этих двоих он вновь держал в руке пульт управления. — Какого черта? — крикнул Огай, максимально подавляя свою агрессию, которая сейчас совсем бы сюда не подошла. Фёдор улыбнулся, представляя себя как самого сильного и непобедимого психа всей Японии; Мори схватил руку Элис что было силы и принялся бежать. Русский нажимает на кнопку, послышался взрыв. Успев обернуться, мафиози заметил, что взрыву был подвержен его черный джип. Мужчина бежит что было силы, стараясь вдыхать больше воздуха, он боролся за себя, но основная часть его переживаний была сосредоточена на Элис. В какой бы форме она ни была, девочка смертна и прекрасно чувствует боль. Ринтаро почувствовал, что Элис споткнулась. Им удалось отбежать на небольшую дистанцию, теперь машина лишь горела, какие-то детали разлетались в сторону. Огай тут же упал на колени, кладёт Элис на свои ляжки. Она что-то тихо шептала, но мужчина попросил её не тратить силы на разговоры. Ринтаро заметил, что в неё ноге и руке застряли осколки стекла и капельки крови стекали на его тёмные брюки. Мужчина нежно приобнял её левой рукой, давая клятву что спасёт её при любых обстоятельствах, как и она его. Оборачиваясь назад, мужчина заметил деформированный диск машины который нагрелся и приобрел острую форму в силу своего расплавления; с опаской в душе Мори посмотрел на Элис еще раз, и заметил как её платьице приобретает красный оттенок. Девочка начала кашлять кровью и тихо плакать, она тянула ручки к мужчине. Этого он и боялся увидеть. Он боялся того, что когда-нибудь Фёдор Достоевский притронется к самому ценному, что было у мужчины — его девочка Элис. Не теряя ни секунды, Огай снял с себя шарф и укутал им грудь Элис, чтобы остановить кровотечение. Элис взволнованно дышала, ей было жутко больно, ведь сталь расплавилась и обжигала её тело, а регенерации было недостаточно. Мори снял с себя плащ и как мог перевязал им тело девочки, сжимая рану, профессионально выполняя свою работу доктора. К сожалению, под рукой не было всех медицинских вещей, но ему удалось достать фурацилин, который выступил в роли дезинфектора. — Потерпи немного, радость моя. Огай, ни останавливаясь на секунду, сильнее сжимал самодельные повязки, сдерживая свои негативные эмоции — только не сейчас, нет. Он обязан её спасти, как делал это с тысячей других жизней при своей работе доктора. Мори Огай прекрасно ощущал тяжелую отдышку своей девочки, как она медленно мучалась от удушья, продолжая смотреть на него своими добрыми глазками. Ринтаро осторожно прикоснулся к её губам и выполнил первую помощь, понемногу возвращая ей дыхание. Выглядел он сейчас довольно пугающе — на нём была окровавленная рубашка, шея продолжала кровоточить и капать куда-то на тротуар, а на заднем плане послышались мигалки скорой помощи. Медики выпрыгнули из машины и рванули к несчастным: не было времени спрашивать. Сотрудник кое как "отобрал" Элис, так как Мори не доверял государственным врачам, но деваться было некуда. Не было времени и задавать вопросов. Санитар разрывает платьице девочки и накладывает шину — как быстро, как только может. Второй врач занялся её дыханием, параллельно поддерживая её. Наблюдались улучшения в ситуации, она стала чаще дышать. Ей обработали рану и как могли перевязали её измученное тело — она была вся измазана кровью Ринтаро и своей собственной. Элис вкололи обезболивающие неотложной помощи, которое действует моментально. Огай глаз с них не сводил. Он равнодушно реагировал на просьбы врача по типу расстегнуть рубашку, поднять шею для перевязывания. Немая сцена продолжается, все они садятся в карету и мчатся в больницу, которая благо была недалеко. Элис постепенно приходит в себя и качает головой. — Ринт..тт. — Тише, тише, моя сладкая,— он взял её руку в свою и дарит тысячи поцелуев окровавленным костяшкам, — Всё будет хорошо, слышишь? Ты справишься, мы окажем тебе помощь! — В Вашем состоянии не рекомендуется разговаривать, — подметил врач, — Прошу Вас, расслабьтесь как только можете и не волнуйтесь. — Стоит заметить, Вы прекрасно оказали моментальную помощь, — похвалил медик, — Могу ли я узнать, откуда такие знания? — Я сам медик, — Мори придерживает капельницу для девочки, чтобы аппарат не шатался в пути, — Хирург. — Вам безумно повезло. Будь на Вашем месте другой человек, она бы могла бы сразу же умереть, а Вы.. жгуты из подручных средств, моё уважение к Вам. — Благодарю, — он кивает, — Я заплачу сколько потребуется, прошу Вас, сделаю что угодно, спасите её! Она безумно мне дорога. Мужчина ответил на остальные вопросы фельдшеров и совсем скоро уже был в больнице. По приезду врачи вывезли носилки и со скоростью света отправились в операционную. Мори Огай побежал за ними. Пока врачи всё подготавливали, Мори предоставил своё удостоверение, которое доказывало, что он профессиональный врач. Ему разрешили присутствовать и помогать на операции. На него надели халат и впустили в операционную — нужно было приложить все усилия, чтобы обработать все раны и спасти беднягу. — Что же произошло…, — произносит ассистент врача, поправляя кислородную маску, — Пульс стал возвращаться в норму. — Взрыв.. долгая история, — подавив желание разрыдаться, босс мафии взял нужные медицинские инструменты и принялся зашивать рану, — Она у меня сильная, я верю в это. Мори вздохнул, напоминая себе что победа в битве не даёт победу в войне, но он был максимально хорошо настроен и активно помогал в выполнении операции и часто проверял датчики, содержимое капельницы. По её завершению он устало упал на пол и закрыл глаза, Элис унесли в палату. — Вы герой, Огай, — пыталась подбодрить его мед сестра, её голос слегка дрожал из-за слёз, — Пп-простите. Отдыхайте, прошу Вас. Вы так её любите.. — Больше всего на свете, — он провёл руками до лба, небрежно взъерошивая свои волосы, рассматривая себя, покрытого обильными пятнами ранений.